Исследования по тегу #литература
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
День мечтателя: почему даже 200 лет назад литература знала о наших внутренних "параллельных вселенных"
Некоторые думают, что только тиктоки виноваты в том, что подростки срываются в вымышленные миры. Свежие психологи любят размахивать новенькими диагнозами вроде «дезадаптивное мечтательство». Но тут на сцену выходит старина классическая литература — и, по-видимому, заявляет: «Ребята, ваши расстройства уже давно ходят по сценам моих романов!» Учёные изучили, как навязчивое фантазирование — это когда человек с головой уходит в собственные мысли и забивает на реальную жизнь — описывалось в романах и пьесах начиная с XVII века. Оказывается, герои из «Джейн Эйр», «Франкенштейна», «Мадам Бовари» или «Великого Гэтсби» прекрасно демонстрируют поведения, которые современные психиатры распознают как признаки дезадаптивного мечтательства. Да, те самые описания, где героиня тупит в окно, забыв мужа и детей, или герой строит воздушные замки до полного отрыва от земли, — это не ваши внучки с анимешными аватарками, а классика. Рассмотрим разницу: обычное мечтание помогает планировать будущее или решать задачи. Это вам не грех. А вот если фантазии становятся настолько яркими, что человек начинает расхаживать по комнате, строит рожи перед зеркалом или вечерами слушает одну и ту же музыку, чтобы «добиться нужной атмосферы» в своей голове — тут уже попахивает не творчеством, а потерей связи с реальностью. Само название «дезадаптивное мечтательство» появилось едва ли не вчера, но сами эти состояния старше, чем пыль в библиотеке. Исследователи — не первые наивные романтики, решившие покопаться в чужой голове: они вооружились психологической «шкалой дезадаптивного мечтательства», чтобы на полном серьезе проанализировать 20 произведений с XVII по XXI века. Их интересовали не просто те, кто любит выдумывать. Герои работали по целому чек-листу: кому помешали фантазии жить, кто включал плейлист, чтобы усилить воображение, а кто, наоборот, срывался в фантазию при любой жизненной напасти вроде бедности, внутреннего конфликта или банального одиночества. Что любопытно: мечтатели из классических романов попадали в западню своих грёз ровно по тем же причинам, что современный юзер с подпиской на Netflix. Там и желание сбежать от тягот реальности, и тоска по несбыточному, и попытка решить проблемы за счёт внутреннего Голливуда. Побочный эффект — потеря контакта с близкими, долги или даже трагические финалы, как у Эммы Бовари, которая промечталась до беды. А вот у других героев мечты работали как творческая терапия — главное условие: вовремя вернуться на землю. Ирония судьбы: писатели, которые так точно описывают зависших в фантазиях персонажей, скорее всего, были сами не прочь улизнуть в внутренний Netflix, только без багов и подписки. Ведь чтобы придумать такую проработанную жизнь воображаемого героя, надо немало прожить в своей голове. Конечно, лечение персонажей с помощью психоанализа через романный текст — идея для самых отчаянных психиатров. Авторы подчёркивают: героев нельзя диагностировать по книжке, и вообще, не каждое буйное воображение — это болезнь. Кто-то находит в мечтах опору, кто-то — место для побега. Проблемы начинаются только тогда, когда фантазия становится хозяином, а не слугой. Рассматривая романы и психологию бок о бок, можно увидеть, что привычка строить воздушные замки — это неизменная часть человеческой природы. Порой она спасает от одиночества и безысходности, а иногда уводит так далеко, что самого себя уже не догнать. Оказывается, психология только сейчас научилась называть то, что литература транслирует уже сотни лет: опасность не в самих мечтах, а в том, когда вы решаете поселиться в них насовсем. Вот и выходит: чем дальше в искусственный интеллект, тем больше выясняется, что наши внутренние миры старше любых диагнозов. А литература — по-стариковски ворча — вновь напоминает: не мы придумали убегать от жизни в фантазии. Просто теперь это называется модным словом и требует отдельной статьи в научном журнале.
Почему "быть желанной" — не просто фраза, а культурная одержимость: что нашли лингвисты в мировой литературе
Недавно ученые из Канады решили зарыться в миллионы английских книг в поисках не золота, а так называемой сексуальной психологии. Их интересовал феномен «чувствовать себя сексуальной» — причём исключительно в этой формулировке. И вот кульминация: словооборот «чувствовать себя сексуальной/сексуальным» почти всегда приклеивается к женским персонажам. Мужчины же в этом смысле — словно призраки в темной комнате, о них почти не говорят. Почему вообще кого-то волнует, кому приписывают «чувственность»? Дело во внутреннем механизме под названием «осознанность объекта желания» — это психологический термин, обозначающий ощущение себя привлекательным в чужих глазах. По науке, это часто (но не обязательно) запускает процесс возбуждения. И вот, собрав весь романтический и сексуальный скарб английского языка за последние двести лет, исследователи решили проверить: правда ли, что для женщин ощущение собственной «желанности» прописано куда глубже, чем для мужчин? Метод таков. Был взят Google Books Ngram Viewer — цифровое пугало издателей, собирающее тексты более чем из пяти миллионов книг, опубликованных с 1800 по 2022 год. Поисковый запрос составлялся по принципу: как чувствует себя представитель того или иного пола («she felt sexy», «him feel sexy», «woman feels sexy» и далее по списку), обязательно с учетом вариаций по страдальному мужскому и триумфально женскому роду. Параллельно проверяли и обычные конструкции с «чувствовать» плюс половые признаки, а также банальный ярлык «сексуальная/сексуальный» — чтобы исключить возможность, что, мол, женщин в целом чаще описывают через эмоции или внешность, чем мужчин. Результат? Не просто разница, а пропасть шириной с Атлантику: из 28 вариантов использования фразы «чувствовать себя сексуальной/сексуальным», встречавшихся как минимум в 40 книгах, 25 относились к женщинам. Это, на секундочку, 89%. Мужчины же влачат безрадостное существование на остатке, словно лишний балласт — вся мода чувствовать себя «сексуальными» прошла мимо них. Самые популярные варианты: «она чувствовала себя сексуальной», «её ощущение сексуальности» и прочее в таком духе. Женские версии подобных фраз встречаются примерно в 10 раз чаще мужских. Пик этой стихии пришёлся на конец XX века: сначала фраза возникла в 1970-х, а уже после 1990-х стала официально модной. Интересно, что обычные эмоциональные формулировки никакого такого перекоса не показали — это чисто про «быть объектом желания», а не просто про чувства или ярлыки. Чтобы докопаться до истины, авторы изучили 100 книг с самой популярной фразой — «её ощущение сексуальности» (или аналогичная конструкция). И выяснилось: в 89% случаев этими оборотами размахивали женщины-авторы. Ожидали что-то другое? Тщетно: 64% книг, где это встречается — классические гетеросексуальные любовные романы. Остальные — саморазвивающая литература и общая беллетристика. Для объективности посмотрели, кто пишет о мужских аналогах — «его ощущение сексуальности». Тут гендерный состав авторов почти равный, а жанры разбросаны между беллетристикой, саморазвитием и гей-романами. Женщины тут ведут с небольшим перевесом (54%). Научный этикет требует: даже при таком раскладе не стоит говорить, будто «чувствовать себя желанным» — привилегия исключительно дам. Фразы о мужском сексуальном самоощущении на страницах книг встречаются, пусть и нечасто. Плюс, возможно, дело всё в жанре: романтическая литература всегда подгоняется под ожидания и фантазии своей — скажем честно — почти полностью женской аудитории. Так что не удивляйтесь, если ваши «будни» не совпадают с переполненной пафосом страницей из дамского романа. Что в сухом остатке? Мужчины и женщины одинаково часто говорят о чувствах, но когда дело доходит до сексуального самоощущения, женщинам отдана главная роль. И что особо прискорбно-интересно — язык меняется на лету, подстраиваясь под новые желания и возможности, чтобы в очередной раз убедить нас: за всем этим давно следит не только Купидон, но и корпорации, продающие романы пачками. Правда, есть пара ложек дёгтя. Исследование базируется только на данных из книг, не охватывая разговорную речь, соцсети и кухонные сплетни. Более того, в базе каждая книга весит одинаково (хоть это малоизвестная самиздат-эпопея, хоть мировой бестселлер), а значит, реальное влияние фраз типа «чувствовать себя сексуальной» возможно ещё больше, чем признают авторы. Что дальше? Учёные хотят посмотреть, процветает ли этот же лингвистический разрыв в соцсетях и в других языках, не только в современной английской прозе. А в идеале выяснить: влияет ли чтение подобных фраз на самооценку и настрой читателя прямо в моменте. А пока что, если так уж хочется «почувствовать себя сексуальной», смело берите любовный роман — там вам обеспечено и внимание, и драма, и легкое возбуждение, если повезёт.