Исследования по тегу #психология
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Психопатия без купюр: почему одни не чувствуют, а другие не понимают
Как же всё-таки устроены психопаты? Разбираемся, где их "слепые зоны" эмпатии В нашем прекрасном мире стереотипов фраза "он психопат" звучит примерно так же, как "он ненормальный" – всё плохо и непонятно. А между тем, психопатия – не просто клише из криминальных сериалов, а комплекс изощрённых черт личности, которые разбросаны в обществе довольно щедро. И не всегда такие люди ведут себя как маньяки в голливудских триллерах. Недавнее исследование австралийских учёных наконец развесило ярлыки на этом балагане: выяснилось, что дефициты эмпатии у психопатов бывают совершенно разными – в зависимости от их внутренней конструкции. Одни просто не способны почувствовать чужое горе, другие – осмыслить, что перед ними вообще живой человек. Эта работа только что опубликована в солидном научном журнале Personality and Individual Differences. Кто такие все эти ваши психопаты? Психологи разделили психопатические черты на два набора. Первый – внутренний, или как говорят учёные, первичный: это эгоцентризм (то есть хроническое "я-я-я") и хладнокровие (привет ледяное сердце, которому плевать, что вокруг люди). Второй – наружный, вторичный: тут всплывает антисоциальность – агрессия, вечное нарушение правил, склонность к конфликтам. Один может быть эгоцентриком, но без криминальных наклонностей, другой – разбойник, но по-своему сентиментален. С эмпатией – то есть способностью понимать и чувствовать других – тоже всё сложно. Здесь выделяют три слоя: Эмоциональная эмпатия – когда тебя реально прошивает чужая боль или радость (смотрел грустный фильм, сам прослезился). Когнитивная эмпатия – интеллектуальный аттракцион "угадай эмоцию по лицу соседа". Никаких чувств, только логика. Сочувствие – тот самый пинок в спину, который заставляет помогать старушке перейти дорогу, потому что её жаль. Собственно, что же там выяснили? Учёные решили не мешать борщ с компотом – то есть не смешивать все виды эмпатии и черты психопатии в одну кашу. Для этого они собрали три сотни взрослых (да, в основном студентов, а кто ещё согласится добровольно ковыряться в своих тараканах?) и заставили пройти целый квест из психологических анкет. На выходе получили персональные портреты: насколько человек эгоист, как у него с ледяным спокойствием, и часто ли он лезет в драки. Каждый психопат слеп по-своему Дальше пошла настоящая магия статистики. Оказалось: Эгоцентрики – те, кто первым делом думают о себе, напрочь лишены сочувствия, но вполне могут понимать, что другой человек страдает или радуется. Холодные (callous) – вот тут совсем беда: они не только не способны почувствовать, что у другого боль, но и плевать хотели на переживания собеседника. Даже сочувствия нет на горизонте. Антисоциальные – загадочные люди, которые в первую очередь просто не умеют в "читать мысли": для них чужие эмоции загадка похлеще кроссворда, но в остальном они как бы нормальные. Проще говоря, не все психопаты одинаково бесполезны для общества! Кто-то просто равнодушен, кто-то вообще не в состоянии понять чужую боль, а кому-то проще напасть, чем задуматься. Больше всего эмпатия (или её полное отсутствие) объясняет, почему люди становятся "холодными": 58% разницы между такими личностями зависит от того, отрублена у человека эмпатия или ещё теплит. А вот с антисоциальностью – всё наоборот: здесь отсутствие эмпатии играет роль лишь в 8% случаев. Значит, ищите корень зла не только в бессердечии, но и, например, в проблемах с самоконтролем или вниманием. И что нам теперь с этим делать? Учёные, конечно, не без греха. Всё-таки тестировали не маньяков из колонии, а, по большому счёту, рядовых граждан. И на слово верили, что анкеты заполняли честно: а ведь психопаты, как известно, искусные лжецы и артисты. К тому же исследование было однократным: как там всё происходит на длинной дистанции, неясно. Впрочем, даже эти неидеальные данные дают ценное направление: если хотим исправлять чьи-то асоциальные выкрутасы, то надо точнее понимать, какое именно "маховик души" у человека не работает. Иногда полезнее учить людей понимать другие взгляды, а иногда – вытаскивать из людей лёд, который они вырастили вместо сердца. Так что психопатия – не один диагноз и не повод развешивать ярлыки. Это целый калейдоскоп эмоциональных перекосов, и бороться с каждым приходится по-своему. Чем больше об этом знаем, тем меньше шансов случайно дать восклицательный знак там, где нужен вопросительный.
День мечтателя: почему даже 200 лет назад литература знала о наших внутренних "параллельных вселенных"
Некоторые думают, что только тиктоки виноваты в том, что подростки срываются в вымышленные миры. Свежие психологи любят размахивать новенькими диагнозами вроде «дезадаптивное мечтательство». Но тут на сцену выходит старина классическая литература — и, по-видимому, заявляет: «Ребята, ваши расстройства уже давно ходят по сценам моих романов!» Учёные изучили, как навязчивое фантазирование — это когда человек с головой уходит в собственные мысли и забивает на реальную жизнь — описывалось в романах и пьесах начиная с XVII века. Оказывается, герои из «Джейн Эйр», «Франкенштейна», «Мадам Бовари» или «Великого Гэтсби» прекрасно демонстрируют поведения, которые современные психиатры распознают как признаки дезадаптивного мечтательства. Да, те самые описания, где героиня тупит в окно, забыв мужа и детей, или герой строит воздушные замки до полного отрыва от земли, — это не ваши внучки с анимешными аватарками, а классика. Рассмотрим разницу: обычное мечтание помогает планировать будущее или решать задачи. Это вам не грех. А вот если фантазии становятся настолько яркими, что человек начинает расхаживать по комнате, строит рожи перед зеркалом или вечерами слушает одну и ту же музыку, чтобы «добиться нужной атмосферы» в своей голове — тут уже попахивает не творчеством, а потерей связи с реальностью. Само название «дезадаптивное мечтательство» появилось едва ли не вчера, но сами эти состояния старше, чем пыль в библиотеке. Исследователи — не первые наивные романтики, решившие покопаться в чужой голове: они вооружились психологической «шкалой дезадаптивного мечтательства», чтобы на полном серьезе проанализировать 20 произведений с XVII по XXI века. Их интересовали не просто те, кто любит выдумывать. Герои работали по целому чек-листу: кому помешали фантазии жить, кто включал плейлист, чтобы усилить воображение, а кто, наоборот, срывался в фантазию при любой жизненной напасти вроде бедности, внутреннего конфликта или банального одиночества. Что любопытно: мечтатели из классических романов попадали в западню своих грёз ровно по тем же причинам, что современный юзер с подпиской на Netflix. Там и желание сбежать от тягот реальности, и тоска по несбыточному, и попытка решить проблемы за счёт внутреннего Голливуда. Побочный эффект — потеря контакта с близкими, долги или даже трагические финалы, как у Эммы Бовари, которая промечталась до беды. А вот у других героев мечты работали как творческая терапия — главное условие: вовремя вернуться на землю. Ирония судьбы: писатели, которые так точно описывают зависших в фантазиях персонажей, скорее всего, были сами не прочь улизнуть в внутренний Netflix, только без багов и подписки. Ведь чтобы придумать такую проработанную жизнь воображаемого героя, надо немало прожить в своей голове. Конечно, лечение персонажей с помощью психоанализа через романный текст — идея для самых отчаянных психиатров. Авторы подчёркивают: героев нельзя диагностировать по книжке, и вообще, не каждое буйное воображение — это болезнь. Кто-то находит в мечтах опору, кто-то — место для побега. Проблемы начинаются только тогда, когда фантазия становится хозяином, а не слугой. Рассматривая романы и психологию бок о бок, можно увидеть, что привычка строить воздушные замки — это неизменная часть человеческой природы. Порой она спасает от одиночества и безысходности, а иногда уводит так далеко, что самого себя уже не догнать. Оказывается, психология только сейчас научилась называть то, что литература транслирует уже сотни лет: опасность не в самих мечтах, а в том, когда вы решаете поселиться в них насовсем. Вот и выходит: чем дальше в искусственный интеллект, тем больше выясняется, что наши внутренние миры старше любых диагнозов. А литература — по-стариковски ворча — вновь напоминает: не мы придумали убегать от жизни в фантазии. Просто теперь это называется модным словом и требует отдельной статьи в научном журнале.
Токсичный зоопарк в голове: почему мы ошибаемся в близких и сами не замечаем
Исследование длиной в три года среди новобрачных обнаружило любопытное свойство человеческой психики: мы в целом не так уж плохо «считываем» внутренний мир своего партнёра, но с завидным упрямством приписываем ему повышенную нервозность и отстранённость. Причём чаще всего мы просто вкручиваем в любимого собственные заморочки. Учёные раскрутили этот клубок вместе с 226 парами, искренне считающими себя экспертами друг по другу. Злые языки заметят: доверять тем, кто только-только подписал бумажку, занятие спорное. Но именно они, по мнению исследователей, напрягают мозги на максимум в поисках правды о партнере. Для начала: что такое «стиль привязанности»? Это такие стойкие паттерны, по которым мозг строит отношения с близкими. Учёные выделяют две главные линии обороны: тревожную и избегающую. Тревожные всегда ждут подвоха: вдруг бросят, вдруг разлюбят? Им подавай вечные заверения в любви и угрозу истерики при первом же намёке на дистанцию. Избегающие — противоположность: как только пододвинешься слишком близко, эти личности рискуют испариться в неизвестном направлении. Главная их мечта — не быть уязвимыми и не зависеть ни от кого. Кто про обе тревоги забыл — тот товарищ надёжной закалки, редкость в нашем диком мире. В рамках просвещения участники опробовали чётко откалиброванные анкеты: сначала оценили себя (как бы откровенно), потом попытались раскусить партнёра. Немного математики — и выяснилось: все склонны считать любимого более нервным и закрытым, чем он есть на самом деле. Но забавно: обманываясь, мы всё же угадываем направление — если партнёр реально склонен к тревожности, мы ощущаем этот уровень, пусть и преувеличиваем. Разобравшись, что все привыкли равнять других по себе, исследователи наткнулись на "эффект предполагаемого сходства". Если вы сами живёте под вечным страхом быть брошенным — что ж, поздравляю, ваш партнёр в вашей голове страдает тем же. С избегающими схемы аналогичны: внутренние баррикады вы щедро достроите в голове супруга. Самое меланхоличное в этом исследовании — зависимость точности наших оценок от качества отношений. Значит, если в браке трещит по швам, вы, как ни странно, куда лучше понимаете тревоги и заморочки своей половины. Счастливые же, улёгшиеся на розовые облака, веселее путаются в чужих мотивах и ошибаются с прогнозами. Примерно как водитель, который задумался о вечном — и проехал свой поворот. Кстати, временной фактор играет: в первые два года совместной жизни мы хоть как-то чувствуем дистанцию партнёра, но затем сливаемся в единый клубок иллюзий — и полагаемся в оценках больше на себя, чем на реальную личность рядом. Почему так? Возможно, потому что все эти расхождения — не баг, а фича эволюционного выживания. Может, наш мозг нарочно навешивает лишние слойки тревог, чтобы держать бдительность наготове: мало ли какие новости принесёт новый день. Авторы честно признают: наблюдали только за молодыми любовью охваченными, а к крепким семьям на десятилетиями, да и к тем, у кого и отношения-то ещё не оформились, результаты применять стоит осторожно. Да и человеческая откровенность — миф: может, кто-то занижает свои тараканы из гордости или потому, что сам о них не подозревает. Тем не менее, исследование с красноречивым названием “Истина и иллюзия в представлениях о привязанности партнера со временем: роль качества отношений” лишний раз доказывает: как бы вы не были уверены в том, что видите человека насквозь, мозг всё равно где-нибудь подыграет вам злую шутку. И кто знает, не случайно ли вы видите в избраннике свои собственные страхи с чужим лицом.
Сделал за тебя — забыл навсегда: почему ChatGPT отучает мозг работать
ChatGPT — друг или могильщик памяти? Новое исследование показывает: пока одни радуются заветной халяве от искусственного интеллекта, мозг студентов начинает лениться, забывая всё, что так прилежно гуглили вчера. Если вы надеялись, что ИИ превратит ваш ум в мощный компьютер, спешу разочаровать: запомнить вы станете хуже калькулятора, который сел на батарейке. Самую мощную таблетку против осознанного чтения и долгих бессонных ночей с учебником придумали на Федеральном университете Рио-де-Жанейро. Профессор André Barcaui не удержался и запустил банальную сценку: 120 студентов должны были разобраться в основах искусственного интеллекта, подготовить доклад и не провалиться в позоре. Только вот одни делали всё по старинке — штудировали конспекты и поисковики, а вторые просто писали вопросы ChatGPT и наслаждались бесконтактным мозговым массажем. В чем соль эксперимента? Через полтора месяца, когда студенты уже перешли к другим жизненным драмам, профессор внезапно вернул их к теме: "А теперь, деточки, тест на понимание!" Из 120 добровольцев только 85 были готовы к такой подставе (остальные, возможно, до сих пор ищут ответы в ИИ). Итог: те, кто учился по классике, ответили правильно почти на 70% вопросов. Любители ChatGPT смогли выдавить только 57,5% верных ответов — не шибко впечатляюще. Где больше всего лажают поклонники ИИ? В технических темах. Там, где мозгу нужна зарядка, где надо вспотеть и попотеть на пару с учебником, ИИ превращает процесс в просмотр тупого сериала: вроде понял, но ничего не помнил через неделю. С этикой и обществом всё чуть лучше — там и без "глубокого копания" можно что-то вспомнить, но разрыв между группами заметен и здесь. "А, ну это потому что с ИИ быстрее!" — скажет кто-нибудь. Действительно, группа с ChatGPT потратила на проект всего 3,2 часа. Те, кто не доверился мозговому автопилоту, корпели почти вдвое дольше — 5,8 часов. Но когда профессор пересчитал результаты с учётом потраченного времени, стало ясно: дело не в количестве, а в качестве усвоения. Классические методы вынуждали студентов заново формулировать фразы, пересказывать сложное своими словами, строить логические цепочки, мучить память. ChatGPT же сводит деятельность к набору коротких запросов, а ответы читаются как унылое меню в столовой: вроде еда есть, а сил не прибавляется. "Ну, может, кто-то просто патологически не дружит с ИИ?" — как бы возразил скептик. Тщетно — опыт работы с чат-ботом роли не играет. Даже самые бывалые пользователи показали такие же плачевные результаты, как новички. Иллюзия эффективности оказалась коварной: кажется, что понял, но на деле не можешь без костылей вспомнить почти ничего. Профессор Barcaui беспощадно формулирует выводы: Отчётливое разграничение между "Сделал" и "Понял": ИИ может превратить ваше домашнее задание в поток сверстанных ответов, но правильных нейронных связей у вас не прибавится. Иллюзия осознанного знания — самый опасный побочный эффект прогресса. Атрофия критического мышления: Как постоянное использование калькулятора разучивает считать в уме, так и чат-бот выхолощивает навык анализа и синтеза. Меньше размышляешь — хуже осмысливаешь. ИИ — это не автопилот, а штурман: Применяй его для расширения горизонтов, но не для полного отключения головы. Выиграет тот, кто не забыл, как задавать трудные вопросы и проверять чужие ответы. Конечно, исследование не идеально. Почти треть участников тайно скинулась с дистанции к очередному внезапному тесту (может, ушли в религию ИИ?). И работали только с бизнес-студентами одного университета в солнечной Бразилии. Впрочем, коллеги из других стран уверяют: память и критическое мышление у сегодняшних студентов страдают повсеместно. Что дальше? Учёные грезят новыми экспериментами: а что если сначала заставить студента попотеть над задачей, а уже потом разрешить спросить совет у ИИ? Или следить, на что именно он тратит время, когда учится? Думается, впереди немало сюрпризов о том, как быстро мы меняем разум на видимость знаний, подмигивая на «автомат» под кодовым названием ChatGPT.
Не плачь — всё равно не поможет? Свежие исследования разбирают слёзы по полочкам
Святая вера человечества в целительную силу слёз, как оказалось, нуждается в капитальном ремонте. Новое исследование, опубликованное в журнале Collabra: Psychology, решительно ставит под сомнение классическую сцену — когда после бурного рыдания жизнь кажется хотя бы чуть светлее. Не торопитесь размахивать платком: последствия эмоционального выплеска зависят от того, почему вдруг потекли краны в глазах. Да, вам не показалось — не все слёзы ведут в страну облегчения. Учёные, которым явно не хватает доверия к вопросам самочувствия в духе «ну поплачь, станет легче», решили разобраться с этим основательно. Обычно в таких делах полагаются на лабораторные постановки или память испытуемых — то есть, разрыдаться под прицелом холодных научных ламп или вспоминать, как тебя накрыло неделю назад. Но, как всякий, кто когда-либо с трудом вспоминал содержание прошлой вечеринки, подтвердит: память — штука ненадёжная, да и слёзы для публики не так и текут. Авторы исследования во главе со Стефаном Штигером из австрийского университета Карла Ландштейнера вооружились новым подходом: решили ловить эмоции, когда они только вылупляются. В течение четырёх недель 106 взрослых (в основном женщины из Австрии и Германии — если вам почему-то вдруг интересно) фиксировали свои порывы поплакать через специальное приложение на смартфоне. Как только — так сразу: неожиданная влагостройка? Жми в приложении, указывай причину, интенсивность, продолжительность, а потом ещё полчаса и час спустя держи руку на пульсе настроения. А чтобы не упустить ни одной капли, под вечер участников тормошили дополнительным опросом: вдруг, мол, вспоминался слёзоносный инцидент, забытый в суете дня. Такая дотошность позволила учёным выяснить: плач — занятие почти столь же типичное, как пить кофе по утрам. Почти 87% участников дали слабину хотя бы раз, среднего хватило бы на пять эпизодов за месяц. Всего за четыре недели в дневниках всплыло больше 600 слёзных событий. Что особенно колко: женщины плакали чаще и яростнее, чем мужчины. У дам средний расход слёз — шесть эпизодов за месяц против менее трёх у представителей сильного пола. И по продолжительности, и по эмоциональному накалу женские слёзы могли бы стать отличным промороликом к сериалу о разбитых сердцах. Но всё ли равно тому, от чего реветь? Нет. Женщины более склонны расплакаться из-за одиночества или драмы в отношениях, мужчины — от чувства абсолютной беспомощности или после душещипательного кино. Вообще, просмотр фильмов оказался чемпионом по вызываемости слёз: массовая истерия от киноэкранных трагедий не знает гендерных границ. Слёзы от «меня никто не любит» или полного выгорания — вот где водопады шли с особым напором и дольше всего. Такие всплески длились в среднем 11–13 минут. Но и эмоциональный итог оказался соответствующим: после таких рыданий позитив испаряется как вода под августовским солнцем, а уныние держится почти час, если не дольше. Хотели бы вы узнать, помогают ли слёзы после тяжёлого дня? Спойлер неприятный: мгновенного облегчения учёные не нашли ни в одной из ситуаций. Сильные переживания выбивают почву из-под ног, а восстановление занимает до утра. Зато кино вызовет у вас сначала откат и по позитиву, и по негативу — но потом страдания стираются быстрее, чем остатки попкорна после сеанса. Слезы «гармонии» — те, что от доброты окружающих, — не дают откат сразу, зато через четверть часа минусуют негатив сильнее, чем любой психологический трюк. По-настоящему круто: если отчаянная беспомощность выдавит из вас пару слёз, спустя 15 минут вы будете как новенький. Природа, видимо, решила, что сильные слабости должны стираться быстро. Однако, праздник скептицизма продолжается. Все данные — саморепорты, то есть опираемся на честность и память. Никто не отменял забытых или стыдливо замятых слёз. А сравнить, например, как человек ощущает себя после сильной эмоции с плачем и без — возможности не было. То ли дело в самих слезах, то ли просто эмоции были слишком бурными — загадка для следующих поколений исследователей. Никаких новых взрывных экспериментов Штигер планировать не собирается — но, похоже, его команда продолжит шпионить за настроениями людей через смартфоны. Раз вокзал человеческих чувств теперь всегда под контролем, кто знает, сколько мифов рухнет завтра?
Нарцисс и перфекционист: встречаются не только в анекдотах
Нарциссизм и перфекционизм — те ещё братья-акробаты среди личностных черт. Если раньше учёные думали, что это две разные планеты, их свежие открытия разбили такую наивную иллюзию. Оказывается, и нарцисс, и перфекционист внутренне гораздо ближе друг к другу, чем кому бы то ни было хотелось, особенно если спросить их самих. И теперь выяснилось: эти страсти не где-то там неуловимо в глубинах характера зреют, а вполне себе скачут по нервам прямо по ходу обычного дня. Для бодрого исследования учёные из германского университета RPTU Кайзерслаутерн-Ландау решили посмотреть не только на общие черты — ведь кто этим не занимался? — а на то, как реальный человек чувствует свой нарциссизм и перфекционизм прямо сейчас, пока идёт его обычный день. Взяли 285 студентов (преимущественно девушек, возраст 22 года), выдали им смартфоны — ведь XXI век на дворе — и заставили до шести раз в день строчить ответы на эдакие каверзные вопросы: «Чувствуете ли вы себя сейчас лучше всех?» или «Трактор завалил, потому что не идеально сделал задание?» Что выяснили? Если у кого-то просыпался внутренний Наполеон — ощущение собственной гениальности и превосходства (grandiose narcissism, если задумались над иностранным термином), — то за это почти всегда приходила перфекционистская жажда: не просто вылезти вперёд, а сделать всё безупречно. Зато страх облажаться тут как-то улетучивался: перфекционистские тревоги отступали. А вот если накатывала вечная внутренняя драма — уныние, ощущение ненужности или желание сбежать от чужих взглядов (это уже vulnerable narcissism, иначе говоря, нарциссизм «ранимых»), то тут, как назло, звенели все перфекционистские звоночки: «А вдруг все увидят ошибку? А вдруг все подумают, что я не такой?» Паника включалась на полную катушку. Получается, нарциссизм и перфекционизм — не просто штампы из учебников по психологии. Это такие себе эмоциональные качели, где строишь из себя великого — и хочешь быть идеальным, а если только что тебя накрыло грустью — всё, привет, внутренний критик. Учёные додумались даже до того, что за этими пересекающимися спиралями кроются общие механизмы, вроде реакции на стресс или постоянной проверки себя в любой ситуации: «А я тут лучше всех или неудачник?» Неутомимое внутреннее радио, говорят, может включить хоть перфекционизм, хоть нарциссизм, смотря какой эфир поймает. Для любителей конкретики исследователи добавили: у нарциссизма две грани — грандиозный чаще ведёт к лидерским амбициям, уязвимый — к вспышкам агрессии и обиде. Перфекционизм, опять же, бывает «стремящимся» — такой приводит к успехам в учёбе, а бывает «тревожащимся»: вместе с ним в комплекте идут тревожные расстройства. Не без ложки дёгтя, конечно: сами авторы честно признают, что их метод, когда участники отчитывались каждые 2,5 часа, не мог поймать самые быстрые эмоциональные горки. Так что если кто-то внезапно за три минуты прожил путь от Наполеона до полного самоуничижения, в эту статистику такой экстрим не попал. В общем, если вдруг словили себя на мысли «Я просто должен быть идеальным иначе все заметят мою никчёмность!» — смело записывайтесь в клуб: возможно, ваш внутренний нарцисс не так уж оригинален, как вы думали.
Стыдливым айтишникам — шанс: почему людям с социальной тревожностью стоит собираться маленькими кучками
Если вы думали, что быть душой компании — это ключ к счастью, наука готова вас расстроить. Свежие исследование показывает: людям с социальной тревожностью жизнь может наконец-то улыбнуться… если тусоваться аккуратно и в небольшом составе. Как все устроено? Учёные решили узнать, почему от разговоров с людьми кому-то становится тепло, а кому-то хочется выпрыгнуть в окно. Обычно страдающие социальной тревожностью живут с постоянным страхом, что скажут не то, ляпнут глупость или их проигнорируют. Итог — обычный диалог выжимает из таких бедолаг всю энергию до последней копейки. Исследователи под руководством Aurelio Fernández из Университета Наварры решили копнуть глубже: а вдруг существуют особые условия, когда даже король неловких чувств может расслабиться? Оказалось — да! В эксперименте участвовали 157 взрослых американцев от 18 до 71 года, две трети из которых — женщины. Все герои нашего исследования честно отвечали на вопросы регулярных мини-опросов прямо в процессе жизни, не полагаясь на забывчивую память. За две недели смартфоны опрашивали их до шести раз за день — скучно не было никому. Всего накопили данные о более чем 10 тысячах (!) социальных контактов: когда, где, с кем и в каком настроении проходила встреча, какой был канал связи (лично, по телефону или через мессенджер), и насколько вообще после этого оставалось жизненных сил на подвиги. Главная находка: если у вас социальная тревожность — забудьте про корпоративы в стиле «шведский стол с отделом продаж». Четко доказано, что именно маленькие тусовки (до четырёх человек) и цифровое общение помогают тревожным интровертам выжать максимум удовольствия из шариковых бесед. Мессенджеры, звонки и видеочаты внезапно оказались не хуже, а местами даже лучше, чем личный контакт. Во-первых, никто не видит, что ваши ладони вспотели, а вы сами можете выбирать темп и стиль общения. Пожалуйста: дистанция, спокойствие, возможность подумать, прежде чем выдать сакраментальное «как погодка?». Такой манёвр снимает с socially anxious товарищей желание залезть под стол. К слову, занятость соцсетями не всегда гарантирует тёплую атмосферу с друзьями. Автор исследования признаёт: тревожность не зависит от частоты общения с конкретным человеком. Даже если видитесь ежедневно, волнение может остаться жутким, особенно если этот человек — начальник с вечным лицом «недостаточно хорошо». В результате учёные сделали вывод: не в количестве дело, а в качестве и контексте взаимодействия. Кому-то неловкие улыбки коллег на тимбилдинге прибавят радости, а у другого на этом месте появится стойкая мизантропия. Вывод: если вы человек тревожный, не пытайтесь заставить себя еженедельно «выходить из зоны комфорта» на шумные собрания. Найдите тех немногих, с кем реально приятно общаться, а ещё — смело пишите сообщения, ведь для вас цифровые диалоги — почти что санаторий для нервной системы. Есть и ложка дегтя: учёные пока не разбирались, какая именно «энергия» возрастает — физическая, эмоциональная или вообще батарейка на смартфоне. Хотя одно ясно точно — для тонкой души никакие массовые коммуникации не подойдут. Всё, что лично вам приносит спокойствие, и есть ваше лучшее лекарство от щекотливых моментов. В будущем учёные хотят понять, что происходит с тревожными интровертами, когда они остаются наедине сами с собой. А пока опекайте свои нервы, и помните: вокруг достаточно тех, с кем можно ощутить смысл даже в кратком чате.
Феминность и ревность: когда лицо — это угроза любви
Исследование, опубликованное в журнале Scientific Reports, выяснило любопытную вещь: женщины начинают испытывать больше ревности, если их воображаемые соперницы обладают очень женственными чертами лица. Можно сказать, что эстроген и матушка природа продолжают подсыпать своего перцу даже в XXI веке. Для тех, кто не следит за новинками эволюционной психологии, поясним: под феминностью лица понимается сочетание черт, которые традиционно считаются «женскими». Это большие глаза, пухлые губы, миниатюрные подбородок и челюсть, высокие брови, да и в целом — гладкие контуры лица, словно эскиз из глянцевого журнала. Всё это создают женские гормоны, главным героем которых, как всегда, выступает эстроген. До этого большинство учёных изучали женственность лица исключительно на подопытных компьютерных аватарах, где лицо меняют как картинку в фотошопе. Природа подделки не прощает, а значит, результатам таких экспериментов доверять опасно. Поэтому группа исследователей во главе с Junzhi Dong решила провести эксперимент с фотографиями настоящих (и, увы, для науки, только что не дышащих) женщин — без лишних цифровых чудес. В эксперименте участвовали 51 гетеросексуальная и 49 лесбийских женщин из Великобритании, средний возраст — около 28–29 лет. Им показывали 50 фотографий белых женщин с «нейтральным выражением лица» — никакой коварной улыбки или томного взгляда. Затем задавался небанальный вопрос: «Представьте, что эта женщина пытается приударить за вашим партнёром. Насколько вы будете ревновать?». Оценивали по семибалльной шкале — от «да мне всё равно» до «сжечь ведьму». Для чистоты эксперимента женственность лиц оценивали с помощью двух подходов: сначала особое ПО находило математически феминные черты, а потом подключали независимое жюри из 60 девушек (30 гетеро и 30 лесбиянок) — тест на глазомер и гормональную интуицию. Вот уж где природа всех переиграла: оказалось, что гетеросексуальные дамы действительно ревнуют сильнее, если потенциальная соперница — ходячий эталон женственности. У лесбийских участниц зависимость сохранилась, но выглядела скорее как «погода без осадков»: слабее и менее выражено. Почему у девушек с нетрадиционной ориентацией всё так спокойно? Исследователи предполагают: мужчины чаще выбирают «девушек-девушек» с подчеркивающей феминностью, а вот в лесбийских кругах вкусы куда разнообразнее — от «фемме» до «буч». Тайфун универсальной женской угрозы утихает до легкого ветерка. Итог: феминные черты лица действительно вызывают ревность, причём у гетеросексуальных женщин до сих пор работает тот самый внутренний аларм — не подпускать к партнёру, если соперница похожа на рекламу шампуня. У лесбиянок тренд присутствует, но не шибко пугает. Конечно, минусов у работы хватило с головой: выборка скромная, только Англия, только белые лица, а бисексуалок и пансексуалок даже на порог лаборатории не пустили. Никто не знает, что покажут аналогичные эксперименты, если заставить ревновать женщин из других культур или хотя бы добавить в выборку пару брюнеток из Испании. Ну а пока — женщины по-прежнему ревнуют к «эталонам», даже если все врут фотошопом и контурингом. Авторы научной статьи: Junzhi Dong, Benedict C. Jones, Esperanza Miyake и Victor K. M. Shiramizu — те самые люди, которые решили, что в современном мире важно не только новое селфи, но и кто на нём изображён.
Депрессия — это не честный взгляд на мир, а искажённое кривое зеркало
Недавнее исследование, опубликованное в журнале Behaviour Research and Therapy, наконец поставило жирную точку в давних спорах: люди с депрессивными симптомами вряд ли похожи на суровых правдоискателей. Скорее, их взгляд на мир — это местами черно-белое, местами размазанное пятнами отчаяния полотно, где даже луч надежды воспринимается как оптический обман. Учёные решили прояснить: с чем же мы имеем дело — с настоящей предвзятостью у людей в депрессии, или просто с патологическим отсутствием оптимизма? Долгие годы психологи любовно вынашивали теорию «депрессивного реализма» — мол, мрачно мыслящие личности на самом деле видят мир точнее, чем их вечные конкуренты, оптимисты. Исследователи решили рубить правду с плеча: как обычные люди прогнозируют жизненные события, и, главное, способны ли скорректировать свои ожидания, если действительность бьёт лицом об стол? Авторы исследования, среди которых небезызвестный в научных кругах Joe Maffly-Kipp из штата Огайо, объясняют: депрессия типично связана с мрачно-пессимистическим взглядом на жизнь. Не секрет, что люди, утонувшие в депрессии, уверены — хорошее случается с ними в пять раз реже, чем на самом деле. Но как же работает их «обучение жизнью»? Если, например, человек не верит в успех, а тот всё-таки раз за разом происходит, начинает ли он, наконец, ждать от жизни чего-то позитивного? Понять это — всё равно что вооружиться инструкцией по ремонту сломанной психики. В этот раз под прицел попали самые банальные бытовые ситуации: ссора с близкими, неожиданный подарок, мигрень или отпуск выходного дня (да, таких тоже спрашивали). Учёные отслеживали, усваивают ли испытуемые простые истины: если постоянно происходит приятное — ждут ли они наконец хорошего, или по-прежнему хмурятся на перспективу? Для этого были собраны 372 взрослых страдальца и нестрадальца, выбранных так, чтобы в одной пробирке смешать крайние проявления депрессивной тоски и абсолютный ров психики. В анкете им предложили оценить шансы на 40 событий — пополам хорошие, пополам не очень. Заодно испытуемые вспоминали, было ли что-то подобное за последний месяц в их жизни. Эксперимент повторялся с интервалом в месяц и два — учёные, подобно детективам, следили за изменениями прогнозов и соотносили мечты с жестокой прозой жизни. Результаты, мягко говоря, напрашиваются на мемы. Люди с серьёзной депрессией не только ожидали меньше хорошего, чем происходило в реальности, — они прямо-таки саботировали собственные перспективы, защищаясь от редких вспышек радости. Даже когда случалось что-то хорошее, их мимолётная вера в лучшее разваливалась, как карточный домик на третий месяц. Чуда не произошло: малейший намёк на светлое будущее в их голове быстро выветривался и сменялся новым приступом «всё пропало». Для сравнения, те, у кого депрессия не прописалась в паспорте, отличались примечательным оптимизмом: они стабильно переоценивали вероятность удачи и часто ошибались в плюс. Ну хоть кто-то в нашем мире ещё верит в чудо. Интересно, что в отношении негативных событий депрессивные персонажи были твёрды, как скала. Обновили — и с концами, никакой обратной дороги: если ожидаешь худшее, жди его всегда. Вот бы такую уверенность в ожидании позитива! Таким образом, исследование с шумом захлопывает дверь перед теорией «депрессивного реализма». На самом деле ожидания у таких людей слишком пессимистичны даже относительно того, как часто в их жизни реально бывает что-то хорошее. Но есть и свои минусы: весь эксперимент построен на анкетах и цифрах, а заставлять человека прикидывать шансы на события — это не совсем то же самое, что жить с мыслями в голове. Что же дальше? Учёные скрестили пальцы и надеются разобраться, как дать позитивным изменениям пустить корни в депрессивных умах. Ведь большинство методик лечения строится на умении обучать оптимизму, а не научился — возвращайся в начало игры. Вот так, друзья. В следующий раз, когда кто-нибудь скажет: «Я трезво смотрю на вещи, просто остальные наивные дураки», смело отправляйте его к этому исследованию. Мир, как ни крути, всё равно сложнее, чем кажется.
Кто тут жертва? Почему либералы и консерваторы спорят так, будто живут на разных планетах
Исследования психиатров, опубликованные в Personality and Social Psychology Bulletin, заставили пересмотреть привычный взгляд на нравственность либералов и консерваторов. Оказывается, обе стороны исходят из одного простого принципа: стремятся защитить от вреда своих любимых "жертв". Только вот к кому испытывают особую жалость левый и правый лагерь, мнения расходятся до такой степени, будто речь идет о двух разных реальностях. Изучив множество споров и тестов, ученые заметили: и те, и другие уверены, что защищать надо слабых, просто у каждого своё представление о слабости. Либералы – как радикальный защитник всех пингвинов, выбрасывают на берег целый океан слез за угнетённых и экологию, а вот те, кто склонен к консерватизму, чуть ли не берут под крыло самих силовиков, начальников и даже "божественных сущностей". Видите, те, кто у руля – тоже, оказывается, уязвимы, если копнуть поглубже и добавить чуточку консервативной логики. Вместо того чтобы поверить старой теории Moral Foundations Theory – мол, либералы мотивируют свои поступки исключительно заботой о справедливости, а консерваторы оперируют понятиями верности, авторитета и чистоты – новые данные указывают: и те, и другие грезят о мире без зла, просто у них чуть разные очки. Одни эти очки закрашены под цвет радуги меньшинств и природы, другие отдают предпочтение оттенкам власти, порядка и, почему-то, сакрального. Ученые не сидели без дела – пилотные опросы, рейтинги, тысячи участников, шкалы вреда и морали. К примеру, спросили у людей, насколько кощунственно жечь американский флаг и ужасно ли задерживать нелегальных мигрантов. Дальше – больше: давали абстрактные описания "слабых и сильных", чтобы уж точно не сбить человека политическими маркерами. Но финал всех тестов был одинаковым: либералы сходят с ума от сострадания к "униженным и оскорблённым", а консерваторы мысленно гладят по голове всех, кого причислили к "сильным" (даже если это полиция или бог), подозревая, что их вполне реально обидеть. Самое занятное: и те, и другие независимо друг от друга признают, что трансгендерные люди и мигранты действительно более уязвимы, чем, скажем, главы корпораций или полиция – просто слева этот разрыв видится как трущобный ров, а справа – как маленький ручеек. Вопрос только, насколько велик этот разрыв: левый лагерь рисует моральный ад для всех "наверху", а правый предлагает считать весь мир примерно одинаково опасным для каждого. Исследования даже доказали: эти убеждения так въедаются в подсознание, что за одну-две недели они почти не меняются, а проявляют себя не только в разговорах, но и в спонтанных пожертвованиях – либерал вложит деньги в защиту природы, консерватор поддержит фонд помощи пострадавшим полицейским. А если человека попросить представить, что бедный бездомный на улице на самом деле может легко помочь себе сам, а богатому бизнесмену невероятно тяжело живётся – взгляд на "добро и зло" тут же перевернётся с ног на голову. Впрочем, как и любое исследование, это имеет свои минусы. США – страна с собственными тараканами и фобиями, а испытуемые были почти все белые и, откровенно говоря, не отличались особым разнообразием. К тому же, все четыре категории "уязвимых" – это только верхушка айсберга, ведь кто именно попадает в чёрный список жертв, у каждого народа и эпохи разный набор. Планируется следующий акт в этом научном театре абсурда: выяснить, как обе стороны определяют не только жертву, но и злодея. Ведь если зло – это когда "один агент сознательно вредит другому пациенту", то интересно, кого и за что современные моралисты готовы упрекнуть. Пока что ясно одно: спорят люди, видимо, не потому что у них разная мораль, а потому что разные (и очень устойчивые) представления о том, кому в этом мире досталась худшая доля. Авторы исследования – Jake Womick, Emily Kubin, Daniela Goya-Tocchetto, Nicolas Restrepo Ochoa и другие товарищи. Если вы когда-нибудь считали, что у либералов и консерваторов разные "моральные кости", просто запомните: спорят они всего лишь о том, кто в этом цирке беднее – лев или укротитель.
Лица демонов в зеркалах разума: почему наш мозг внезапно превращает близких в монстров
Прежде чем расслабиться и полюбоваться своим отражением — задумайтесь: вы уверены, что видите настоящее лицо? В мире, где сериалов про демонов хватит на три жизни, человека иногда догоняет абсолютно реальная чёртовщина: он смотрит на родного человека, а в ответ на него смотрит нечто с перекошенными чертами, огромным носом, глазами у ушей и лицом, словно написанным в лихорадке Сальвадора Дали. Знакомьтесь — прозопометаморфопсия. В народе — «синдром лица демона». Это не галлюцинация в классическом смысле: человек не видит то, чего нет. Он видит настоящего, живого собеседника. Вот только мозг превращает лицо в уродливую живую фреску. К вазе и столу претензий нет — они не превращаются в инсталляцию для Хэллоуина. Но погодите, это не то же самое, что прозопагнозия — слепота к лицам. При прозопагнозии люди не узнают, кто перед ними, но лицо в порядке, да хоть на паспорт. А вот при нашей «демонической» напасти человек отлично понимает, кого он видит — просто лицом этот знакомый ныне не удостоен. Наука (да, она тут тоже есть!) кое-что накопала о демонических лицах В начале XXI века учёные во главе с несгибаемым Джаном Дирком Бломом (да, есть такой) перелопатили сто с лишним лет наблюдений и медкарточек. Оказалось: за нормальное восприятие лиц в голове отвечает не какой-то отдельный дед-неврон, а целая интернациональная комиссия из разных зон мозга. Стоит одному члену совета сбежать в отпуск (или попасть под удар — инсульта, травмы, опухоли), и начинается карнавал: лица вдруг тают, плывут, превращаются в гротескные маски. Сюрприз-сюрприз: у двух третей пациентов беда происходит на одной половине лица. Причём если пострадала левая часть мозга — искажается правая сторона лица, и наоборот. Иногда мозг так дружно ругается, что корёжит обе половины сразу. Тайна: мозг делит лицо пополам на две производственные зоны, а потом подшивает их обратно, как кустарь старого барахла на фабрике. Если пострадал мозолистое тело (такой себе информационный автобан между полушариями мозга), репетиция по сращиванию фрагментов проходит с отклонениями — результат, сами понимаете, вызывает недоумение даже у самого стального психотерапевта. Учёные, правда, подозревают, что для распознавания лиц у нашего мозга запасён отдельный отдел-элитник. В 2025 году неугомонные Антониу Меллу и Брэд Дюшен (опять же, настоящие фамилии) дали двум особо одарённым пациентам задание: глядеть на тысячу картинок с лицами и столько же с обычными предметами. Итог — лица превращаются в грустно-пугающее зрелище, а чашки и яблоки так и остались чашками и яблоками. Почему? А потому, что анализ лиц — дело точное, филигранное. Мозг не только сканирует нос и уши отдельно, но и сверяет расстояния между ними — это вам не внешность абстрактной пачки гречки. Если сбился этот калибровочный процесс, глаза вдруг расползаются, как дети на дискотеке, а рот может отправиться в экскурсию к подбородку. Чаще подобные искажения возникают на старости лет после инсульта или травмы, но, вишенка: бывает и с детства. Пациент с псевдонимом Зед, подросток, живёт с лицами, которые при нем то ли обвисают, то ли расширяются, то ли плющатся, как пластилин в руках ребёнка. Несмотря на это, Зед угадывает возраст и пол людей, что намекает: мозг решает базовую задачу по одному маршруту, а вот премиум-функция — "человеческое лицо" — идёт отдельным путём и иногда ломается на доставке. Учёные покопались в мозгах Зеда с помощью МРТ — чудо техники XXI века. Выяснилось: в правой части мозга ответы за анализ лиц работают в "эконом-режиме", а соединительные кабели (белое вещество мозга) тоньше и хилее, чем в честном ремонте. Зед иногда ошибается: чудится ему, что лицо незнакомца — это мамка из детства, а бывает ещё веселее — он путает всех со всеми, будто мозг играет в лотерею образов. А как учёным узнать, что видит человек, если сам больной не уверен в собственном рисунке? Меллу с компанией поступили гениально-научно. Пациент с синдромом лиц-демонов два года смотрел на людей и видел хардкор современного ужастика. Но когда ему показывали фото на экране, лицо на фото вдруг становилось нормальным. Тогда исследователи показали пациенту и фотографию, и реального человека, а потом просили описать по шагам, чем отличается фото от кошмара наяву. С помощью графического редактора они "склеили" цифровой портрет по описанию, добившись идеальной копии "демонического" лица из реальности. Учёные получили первый в истории максимально реалистичный портрет лиц-демонов глазами пациента! Да-да, вот так наука работает в жанре хоррор. Как ни странно, сила и степень искажений у этого пациента зависела от… цвета освещения. Зелёный фильтр делал лица почти нормальными, а красный давал VIP-пропуск в мир Гоголя после бессонной ночи. Учёные задумались: неужели обработка цвета и обработка лиц в мозге сидят на одних нейронных лавочках? Намёк: цветные очки когда-нибудь будут выписывать по рецепту. А теперь пища для размышлений для любителей сверхъестественного: иногда демонические лица — подарок от собственной иммунной системы. Случай, описанный в 2025 году, рассказывает о мужчине с редкой болезнью энцефалит NMDA. Иммунитет решил, что мозг — это враг, и под шумок сломал отдел, отвечающий за собственное отражение. Итог — человек с трудом смотрит в зеркало, боится общества, но спасают грамотные психиатры. Ещё один подарок — эпилепсия. Она может выдать любую картину: от вспышки до целой серии визуального шоу. Приступ — а лицо уже разъезжается во все стороны. Встречается чудо и у детей: в Японии мальчик 4 лет после обычной простуды вдруг стал рисовать близких с удлинёнными ушами, как будто у мамы и папы был сеанс в элитном эльфийском салоне красоты. Исследования показали: виноват бактерия Mycoplasma pneumoniae, иммунитет которой спутал мозг, с кем воюет. Врачи напоминают — если ребёнок рассказывает, что видит странные лица, лучше верить. Отмахнёшься — пропустишь важные симптомы, а это не детская фантазия, а сигнал о серьёзной поломке. Как мозг теряет контроль, и можно ли понять, где сломалось? Удивительно, но иногда лицо в порядке при первом взгляде — без изюминки. Проходит десять секунд — и здравствуйте, фантасмагория. Этот эффект известен как "церебральная астенопия", или попросту — утомление мозга. Сначала всё окей, но пригляделся — и вот уже дружеское лицо поплыло, как в кривом зеркале. Итак, синдром лица демона одновременно пугает и восхищает: это печать сложнейших мозговых маршрутов, корежащихся при малейшей ошибке в биохимии. Каждая наша улыбка — итог ежедневной мозговой спецоперации. И каждый пациент с прозопометаморфопсией напоминает: наше ощущение обыденности — самая тонкая иллюзия. А истина чаще всего выглядит куда страшнее любого мифа.
Чужая грусть, свои тараканы: почему у одних биполярников кошмарные отношения, а у других вполне сносные
Недавнее исследование, опубликованное в Journal of Affective Disorders, решило копнуть глубже в тот трэш, который происходит в головах людей с биполярным расстройством, особенно если у них еще и черты пограничного расстройства личности. Оказывается, многим из нас лучше бы в детстве не только не есть снег с асфальта, но и встречать чуть больше человеческой теплоты. Ученые выяснили: если человек рос в обстановке, где на его базовые эмоциональные потребности было наплевать, то велика вероятность, что он обзаведется так называемыми ранними дезадаптивными схемами. Это примерно как если бы в доме провести кривую электропроводку: ток-то идет, но постоянно коротит. Биполярное расстройство — это когда твой мозг устраивает вечеринку: сегодня ты царь горы, завтра тебе даже встать с кровати лень. Некоторые обладатели данного «подарка судьбы», как выясняется, еще и активно практикуют самоповреждение, терзают самооценку и регулярно гробят отношения с людьми, потому что у них вдобавок присутствуют тяжелые черты пограничного расстройства (Borderline). Вот тут и включается веселый калейдоскоп преждевременно сформированных убеждений о себе и мире, с которыми они живут еще с детства. В чем соль? Группа корейских ученых решила посмотреть: а почему некоторые биполярные пациенты начинают до крайности крушить свою жизнь, а у других обострения выражены не так сильно? Главная гипотеза — всему виной те самые «ранние дезадаптивные схемы», то есть глубоко укоренившиеся негативные представления о себе, людях и мире. Это как если бы человек пытался строить замок из песка, но все время использовал черствый пластилин детских обид. Для анализа взяли 557 пациентов в возрасте от 18 до 49 лет с диагнозом биполярного расстройства — первого или второго типа (кратко: первый — дикие маниакальные всплески оторвись и поймай, второй — депрессия и более вегетарианские мании). Бедолаги честно отвечали на стандартные психиатрические опросники, где заодно оценивались четыре основные черты пограничного расстройства: эмоциональная нестабильность, проблемы самоидентичности, разрушительные отношения и тяга к самоповреждению. Также их мучили длинным чек-листом из 18 схем плохого мышления типа «меня все бросят», «я дефектен», «я не умею контролировать себя» и так далее. Результат: исследуемых разделили на две группы — у 345 тяжелые borderline-черты, у 212 выражены не так ярко. В ход пошел так называемый сетевой анализ — это когда из человеческой психики рисуют страшную схему, соединяя точки тревожности, стыда, детских комплексов линиями, чтобы понять, что же там действительно накорябано в подкорке. Что увидели? В группе с тяжелыми чертами borderline все четыре показателя зашкаливали, а дезадаптивные схемы из детства цвели пышнейшим цветом. У них буквально весь «букет» из 18 негативных схем оказался выражен сильнее, чем у менее страдающих собратьев. Какого типа схемы были особенно ядреные? Изоляция, чувство дефектности, хронический стыд, подчиненность (то есть подсознательное желание прогибаться, лишь бы не быть брошенным), и ощущение тотального отвержения. Фишка в том, что у обеих групп негативные убеждения были связаны между собой, как провода в щитке времён Ленина. И все равно — у тяжелых эти связи были плотнее, как будто всю жизнь они тренировали себя на «выжать максимум» из каждого детского страха. Отдельно исследователи заметили: склонность к самоповреждению напрямую связана с представлением «я не умею себя контролировать и вгонять в рамки». Причем у обладателей тяжелых borderline-чертах эмоциональная нестабильность идет рука об руку с самоповреждением, а у остальных — больше крутится где-то вокруг вопросов самоидентичности. Чем это полезно обычному человеку, кроме профессионального интереса к анатомии душевных терзаний? Если вы или ваши близкие замечаете у себя склонность к громким драмам, вечным страхам остаться одиноким и привычке рубить отношения в момент обиды — очень может быть, ключ к разгадке вашей эпопеи в том, в каком настроении проходило ваше детство. Но и это ещё не все: возможно, стоит всем вспомнить старые обиды не для вечного нытья, а чтобы научиться их чинить. Есть и ложка дёгтя в бочке психиатрии. Данные собрали исключительно в одном корейском госпитале, на разрезе одной культуры, срез в один день. То есть, строгую причинно-следственную связь между этими схемами и чертами пограничной личности прямо не доказали. Может, люди с выраженным пограничным расстройством просто так помнят свое детство, когда их спрашивают. Разумеется, ученые требуют дальнейших долгосрочных исследований. Кто знает, вдруг, если работать с этими убитыми детскими схемами, можно реально помочь людям держать себя в руках и не разносить свою жизнь в щепки при каждом поводе? Пока остается только ждать новых данных... и, возможно, чуть больше ласки друг к другу.