Исследования по тегу #исследования
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Спасают ли водяные пистолеты от одиночества? Как японские геймеры нашли свой второй дом в виртуале
Онлайн-платформы, созданные для соревновательных видеоигр, способны совершенно неожиданно превращаться в уютные убежища, где люди получают не только адреналин, но и поддержку, о которой в реальной жизни часто остаётся только мечтать. Недавно опубликованное исследование в журнале Social Media + Society показывает: игроки в начале приходят в эти сообщества, чтобы прокачать свой скилл, а остаются — ради живых, человеческих связей. Оказывается, для многих это — своеобразное спасение от серых будней и социальных ролей, которыми заставляют жонглировать каждый день. Если верить социологам, все места, где мы проводим время, делятся на три типа. Первый — дом, второй — место работы или учёбы, третье — нечто вроде кафе или сквера, где можно расслабиться и болтать, ни перед кем не отчитываясь и не опасаясь получить выговор. Сто лет назад спорили: может ли интернет заменить это место у костра? Скептики думали, что нет: мол, стоит онлайн-общению хоть немного уйти в сторону серьёзного соперничества, и атмосфера тут же станет токсичной, как выпуск новостей. Но культурный антрополог Маттиас ван Оммен из японского университета Дошиша и его коллега Гинга Яханаши решили проверить, могут ли японские геймеры найти свой виртуальный дворик, где можно и краской побрызгаться, и на душе оттаять. Япония — страна герметичности и ритуальных поклонов, где на работе или в вузе улыбки обычно приклеены моментальным клеем, а настоящие чувства и мысли прячутся поглубже. Исследователи задумались — может, именно в конкурентных онлайн-играх молодёжь находит ту свободу, которой напрочь лишена в офлайне? Для изучения феномена выбрали не первую попавшуюся стрелялку, а игру Splatoon 3, где команды сражаются за территорию с помощью водяных пистолетов и валиков с краской. В самой игре долгосрочных тусовок не предусмотрено, поэтому игроки координируются через Discord — популярное приложение для голосового и текстового чата. Исследователи наблюдали за частным японским сервером Discord (он получил кодовое имя "Medimura" — чтобы никто не догадался), где одержимые Splatoon общаются, договариваются о встречах и поддерживают друг друга виртуальным плечом. Яханаши, сам опытный игрок, влился в коллектив на целый год, особенно пристально наблюдая активность в течение трёх месяцев. Параллельно проводились подробные интервью с одиннадцатью участниками, включая администратора сервера по имени Tom. Попасть в Medimura, между прочим, не проще, чем устроиться на работу мечты: сначала требуется подтвердить свой ранг в игре, пройти собеседование по голосовой связи и убедить старожилов, что не сорвёшься на токсичность и мат. Отбор строгий, чтобы экосистема оставалась позитивной, как реклама гранола, а не превращалась в анонимную помойку из чатов Battle.net. Зато попав внутрь, ты вдруг оказываешься в обществе равных, где твоя реальная должность/статус никому не интересны, а говорить можно без вечного японского формализма. Вместо женской иерархии офисных поклонов — быстрый, живой обмен репликами, как на дворовой площадке. Цель — координироваться, играть и... внезапно обнаруживать, что за этими красками прячется настоящее человеческое участие. Многие участники признавались: пришли ради рангов, остались ради общения. Из арены для прокачки навыков сервер стал чем-то вроде тёплой общаги, где делятся собеседники своими мелкими и большими невзгодами, играют в одиночные игры с экраном на показ и рассказывают о себе так, как не рассказывают ни дома, ни на работе. Одна из девушек даже сказала: "Офлайн-я всё ещё я, но там я — как будто без свободной воли". Для многих Medimura стал той самой третьей территорией, которую так не хватает в реальной жизни: место, где можно прийти хоть ночью с телефона, знать, что найдёшь знакомые голоса и тебя поймут. Казалось бы, атмосфера расслабленная... но, напомним, речь всё равно о соревновании. Игрокам приходится сознательно контролировать себя: аккуратно маркировать свои сообщения вроде "серьёзно, но весело" — специальный японский этикет для баланса между борьбой и смехом. Нельзя давать волю эмоциям — если проиграл, надо улыбнуться и подбодрить товарища, как после неудачной контрольной. Да-да, даже здесь без социальной гимнастики никуда. И всё же, именно благодаря общему увлечению (и паре хитро придуманых этикеток) токсичность не захлёстывает сервер, а люди продолжают общаться не только в чате, но и отправляются вместе на ужины и в парки аттракционов. Теперь сложно сказать, где заканчивается виртуальное, а где начинается реальное. Жаль только, что исследовали всего одну закрытую тусовку, да и вход туда по пропускам. Учёные честно предупреждают: эти выводы вряд ли годятся для абсолютно всех онлайн-коммьюнити — попробуйте зайдите в случайную группу для Dota 2, там вам ни уюта, ни сочувствия точно не гарантируют. Но, возможно, стоит поискать сервер с пометкой "всерьёз, но с улыбкой" и посмотреть, не завалялась ли там ваша виртуальная семья. Авторы исследования: Маттиас ван Оммен и Гинга Яханаши. Статья называется "Обретение принадлежности в соревновательной игре: как японское сообщество Splatoon в Discord стало третьим местом".
Вакцина от опоясывающего лишая: новая молодильная яблоня или просто прививка?
Получить вакцину от опоясывающего лишая — привычная рекомендация для людей старшего возраста, чтобы не страдать от болезненной сыпи. Но оказалось, что этот укол способен не только сдерживать высыпания, а копается в нас гораздо глубже, буквально замедляя наши биологические часы. Новое исследование говорит: те, кто сделал прививку, стареют чуть медленнее – по крайней мере, судя по состоянию организмов. Учёные давно знают, что на возраст стоит смотреть не столько по количеству свечей на торте, сколько по состоянию организма. Два человека с одинаковой датой рождения могут отличаться, как свежий пирожок и засохшая булка на завтраке, — это и называется разницей между хронологическим и биологическим возрастом. За эту попытку разобраться, как вакцина влияет на наше внутреннее старение, взялись исследователи Jung Ki Kim и Eileen M. Crimmins из Университета Южной Калифорнии. Предыдущие работы намекали: взрослые вакцины, возможно, сбивают риск получить Альцгеймера и другие радости деменции. Думали-думали и решили проверить, не тормозит ли вакцина от опоясывающего лишая что-то ещё. На первом плане — пресловутый вирус varicella-zoster, он же виновник ветряной оспы. Когда-то детская неприятность, он затаивается в нервных клетках на годы, а потом выстреливает опоясывающим лишаем, если сильно повезёт. Даже если высыпания не случилось, вирус может тихонько вышитывать иммунную систему, вызывая «воспалительное старение» — такое хроническое тление, разрушающее ткани исподтишка. В эксперименте использовали данные масштабного исследования пожилого населения США за 2016 год: почти 4000 респондентов старше 70 лет, не самая молодёжная, но весьма показательна когорта. Измеряли не одну какую-нибудь банальную «молодость», а сразу по семи маркерам: уровню воспаления, состоянию сосудов, отдельным имунным функциям, а заодно и количеством особых переключателей в молекулах ДНК (это тот самый эпигенетический возраст). Результаты оказались поразительно просты: у вакцинированных уровень общего воспаления ниже, в том числе показатель С-реактивного белка — главного «сирены» бедствия в организме. Биомаркеры старения у таких людей выглядели заметно «моложе»: эпигенетические часы и гены сигнализировали о том, что время для этих товарищей идёт медленнее. В общем, организм у привитых был моложе своих паспортных лет. Теперь, казалось бы, вакцина должна и мозг защитить, ведь по статистике меньше деменции у привитых! Проверили кровь на белки, которые всплывают, когда мозговые клетки дохнут — neurofilament light chain и фосфорилированный тау (вот они-то и связаны с Альцгеймером и компанией). Но вот незадача: разницы не нашли. Мозгу, судя по крови, от вакцины ни холодно, ни жарко. Шапито «биомаркеров» тут спектакля не получилось. Это, кстати, важная ремарка: поддерживать надежду, что одна прививка навсегда сделает из пенсионера гения — рано. Молекулярное омоложение есть, доказательств прямой защиты мозга — пока нет. Тут либо мозг реагирует слишком медленно, либо анализ крови не уловил нужных изменений. На десерт ещё один парадокс – у привитых ухудшилось состояние адаптивного иммунитета (он отвечает за «память» к старым болячкам). Выглядит как не самая приятная плацкарта: вроде вакцина и работает, а иммунитет устал. Возможно, таким образом организм, наоборот, старается крепче держать вирус на поводке. А может — обычное старение иммунных клеток. Есть и ложка дёгтя: максимальные "омолаживающие" эффекты проявились у тех, кто вакцинировался последние три года, а вот снижение воспаления — у тех, кто сделал укол давно. Организм, выходит, не сразу благодарит за прививку — реакция у всех систем своя и расписание у каждой индивидуальное. Но не всё так радужно: это только наблюдение, а не клиническое испытание, потому доказательства здесь не железобетонные. Возможно, люди, которые идут за вакциной, изначально более бодрые или обладают лишними рублями. Учёные пытались нивелировать эти отличия, сравнив уровень дохода, образование и историю болезней, но кто знает, как оно на самом деле? Да и само исследование опирается на старую вакцину Zostavax, а на смену ей давно пришла новая — Shingrix, которая мощнее и популярнее. Никто не знает, даст она такой же эффект или оставит старение на прежнем месте. Мораль сей басни? Даже если вакцинация реально даёт фору в биологическом возрасте, когнитивное здоровье пока не спешит подписываться под этим соглашением. Тело молодеет, а мозг думает. Видимо, за окончательным ответом придётся подождать лет этак несколько: молекулы медленные, а старение упёртое — не даёт себе взять и «открутить» назад на пару десятков лет. Исследование «Association between shingles vaccination and slower biological aging: Evidence from a U.S. population-based cohort study» провели Jung Ki Kim и Eileen M. Crimmins.
Детская травма: как суровое детство превращает мозг во взыскательного мастера компромиссов
Если вам казалось, что детские обиды остаются в песочнице, спешу разочаровать — наука говорит иначе. Свежие исследования решили окончательно доказать то, о чем давно шепчутся на кухнях: пережитые в детстве насилие и пренебрежение не просто притча о тяжелой доле, а фактор, который оставляет в мозге настоящий след. Группа ученых из City University of New York не поленилась перелопатить сразу 17 независимых исследований, чтобы узнать: как ввыкупленные слезами годы у бабушки или под тяжелой рукой родителей сказываются на ваших ментальных способностях во взрослой жизни? В итоге под микроскоп отправились почти двадцать тысяч человек (точнее, 19 357), которым довелось хлебнуть жизненного опыта еще до совершеннолетия. К чему пришли? Все очень просто: жертвы детского насилия во взрослом возрасте хуже справляются с задачами, требующими гибкости ума — например, быстро переключаться между разными задачами или находить нестандартные решения. В то время как у их более счастливых сверстников мозги скользят по задачам, как бутерброд по маслу, у тех, кого в детстве обижали, с этим всё сложнее. И это, к сожалению, не метафора — такие замедления подтверждены тщательными тестами. Но если вы уже приготовились причитать и жалеть бывших малышей навечно, держитесь за стул: рабочая память у них осталась в полном порядке. То есть способность удерживать в голове кучу информации и крутить её туда-сюда без заметных потерь — вот тут жизнь, как ни странно, пощадила. Ученые чесали головы над двумя теориями. С одной стороны, хронический стресс рушит мозг — хрестоматийная модель «всё плохо, спасайся кто может». С другой — суровые условия отбора научили детей выживать, тренируя отдельные когнитивные фокусы. Суровое детство воспитывает не только чувство юмора, но и хитрость мозга. В итоге, в мозге формируется уникальное равновесие: умение подавлять импульсы и гибкость страдают, зато память держится молодцом. Биологические объяснения этого трюка просты: постоянный стресс вгоняет мозг в режим вечной тревоги, не дает нормально восстанавливаться, что со временем калечит замысловатые участки мыслительного «центра управления». При этом рабочая память — как стратегический запас — может сохраняться ради быстрого реагирования на опасности. Конечно, всё это усредненные данные: далеко не каждый, кто прошел суровую школу жизни, обречен путаться под носом у начальства или терять хладнокровие в пробке. Многие умудряются вопреки всему стать героями офисной джунглей. Главное — не клеймить людей лишь за их прошлое. Но, увы, наука не всесильна. У большинства изученных исследований есть свой скелет в шкафу: они смотрят на данные только в одном временном срезе (а завтра мозг, может, сам себя пересоберет, кто знает?) и верят рассказам самих пострадавших (а память штука ветреная). К тому же, занозу в виде демографических особенностей никто толком не извлек. Что теперь? Ученые просят не мерять всех одной линейкой и не забывать: человеческий мозг — гениальный приспособленец. Давайте признаем, что даже у тяжелого детства есть вторая сторона — чертовская стойкость и способность адаптироваться. Ведь кто ещё так виртуозно уравновешивает внутренние потери и внешние вызовы, как не мозг, закаленный реальными проблемами?
Сила печалей: как ученые научили депрессию работать на ваши победы
Психологи наконец-то придумали способ превратить уныние во внутренний двигатель прогресса, а не вечный балласт. Исследование, опубликованное в уважаемом журнале Personality and Social Psychology Bulletin, доказывает: если не забивать себе голову разгневанными штампами о «слабости» депрессии, а рассматривать пережитое как источник силы, можно реально добиться большего – и не только на кухне, споря с котом. Депрессия – та самая злая шутка организма, из-за которой люди годами топчутся на месте, теряя интерес к жизни, работе, людям. Конечно, есть усталость и апатия – признаки биологических сбоев. Но ученые решили покопаться глубже: а не травит ли нас ещё и общество, по доброй традиции повесившее на депрессивных табличку «сломанных»? Оказывается, да – и это внутренний фильтр гораздо страшнее, чем любой нейромедиатор. Исследователи во главе с Кристиной А. Бауэр из Венского университета пошли на смелый эксперимент и создали психологический инструмент – быструю 20-минутную методику, чтобы переосмыслить депрессию на позитивный лад. Ведь, как показывает практика, уж если тебя жизни прессанула, то, возможно, не слабый ты, а выносливый, как старый Жигуль, который еще поездит! Вот только представьте: они прогнали через свои эксперименты 748 человек (и это не статисты с улицы, а люди, кому уже выписывали антидепрессанты, то есть диагноз был вполне серьезный). Первая группа просто ознакомилась с суровой правдой о депрессии, как её трактует Американская психиатрическая ассоциация, и поделилась воспоминаниями. Вторая же – попробовала на вкус их фокус: почитала истории таких же, кто превратил личный котёл боли в источник стойкости, а потом сама написала, как выбралась из ямы и что бы посоветовала другим. Результат не заставил себя ждать: после этого «фокуса» люди внезапно начали верить, что они способны справляться с жизнью… Как будто взяли бонус в компьютерной игре только за сам факт участия! Причём речь идёт о настоящем психологическом явлении – уверенности в собственных силах (её учёные зовут «самоэффективность»). Второй раунд – больший масштаб: 419 участников. Здесь психологи пошли дальше – попросили всех выбрать личную цель на ближайшие две недели – хоть заняться спортом, хоть наконец доделать проект. И опять: после психологической прокачки веры в себя у «рефреймеров» росла не только решить, но и держаться намеченного плана. Причина такого эффекта – внезапно изменился взгляд на депрессию: раньше из 10 человек 7 были уверены, что «депрессивные» не способны добиваться целей. После вмешательства – прошло, и цифра упала до 5 из Простое переосмысление позволило сделать почти на 50% больше шагов к желаемому результату. Волшебство? Нет, просто чистка головы от тупых ярлыков. И, наконец, финальный аккорд: контроль через две недели. Оказалось, что те, кто прошёл психологическую зарядку, сделали 64% задуманного, тогда как обычные ребята едва набрали 43%. Если перевести на понятный – разница как между хорошей и средней погодой на майские. Бонус к этому – запас прочности. При мысли о будущем рецидиве депрессивные «рефреймеры» заранее готовы проявить к себе сострадание и не гнобить за слабость. Остальные, увы, по старой привычке готовы себя распять за очередной «провал». Авторы честно признают: эта короткая методика не заменяет ни психотерапию, ни таблетки. Это скорее психологическая поддержка к базовым методам, такой себе психологический витамин D. Да, учёт вёлся по саморассказам, а не трекерам фитнес-браслетов или строгим отчётам от начальников. Действует ли это с русскими или японцами? – никто пока не проверял, в основном опробовали на жителях западного мира. Зато если получится доказать эффективность при других хронических болячках или у людей, прошедших травмы, у общества появится способ поддерживать себя без очередных лекарств и мантр. В конце концов, если даже опустошённые студенты, трудяги и обладатели хронической грусти могут пересмотреть свой опыт и выжать из него выгоду, значит, шанс есть у всех. Ну а для особо печальных: может, вы не совсем «разбиты», а просто чемпион по выживанию на сложном жизненном уровне!
Жир на талии старит быстрее депрессии: жизнь преподносит сюрпризы
Вечно жалуешься на жизнь, обвиняя депрессию в преждевременных морщинах и седых волосах? Придется разочароваться: если верить свежему исследованию с британским акцентом, виновник старения — не уныние, а сантиметры в районе талии. Учёные из King’s College London решили препарировать извечную дилемму: что же на самом деле заставляет наши клетки сдавать позиции? Для чистоты эксперимента они взяли 958 женщин, преимущественно почтенного возраста и не чуждых родственных связей (включая 89 пар однояйцевых близнецов — вдруг ДНК вмешается). Шесть лет дамам периодически брали кровь и измеряли длину теломер — это такие крошечные защитные колпачки на ДНК, которые коротятся от времени, как изоляция на старых проводах. Чем короче теломер — тем ближе биологический пенсионный билет. Результаты, мягко скажем, озадачили. Да, депрессия у испытуемых встречалась чаще, чем здравый смысл в социальных сетях. Да, у грустных женщин теломеры оказались на чуть-чуть короче, чем у оптимисток. Но статистика тут покачала головой: связь хоть и была, но такая же крепкая, как замок на старой входной двери — формальная и ненадёжная. Более того, депрессия не ускоряла само укорачивание теломер с течением времени. Подключили антидепрессанты — вдруг таблетки пакостят? Увы, максимум, что нашли: мизерная ассоциация между приёмом лекарств и укорочением теломер. Но авторы честно признались — причин может быть миллион, от особенностей обмена веществ до биологических мелочей, а доказательств ноль. Дальше ещё веселее: даже гены, которые якобы делают нас чувствительными к хандре, не торопились выдавать владельцев в биологические банкроты. Исследование впервые вообще проверило подобную связь на длинной дистанции — и выяснило, что генетика депрессии тут как рыбка в банке: плавает, но дела не делает. А вот теперь гром среди ясного неба: если у вас талия ближе к плюшкину, чем к балерине — держитесь! Женщины с выраженным «жирком по центру» теряли длину теломер куда проворнее. Как тут не вспомнить старую добрую истину: пирожки мстят медленно, но верно. Жировые отложения вокруг живота вызывают хроническое воспаление и окислительный стресс — те самые процессы, которые, как подозревают, ускоряют клеточное старение. Все другие прелести мрачной жизни — курение, алкоголь, ленивая прогулка от дивана к холодильнику, диплом об образовании и даже тяжёлое детство — особого эффекта в этом великом марафоне теломер не продемонстрировали. Конечно, не всё так просто. В выборке были в основном пожилые белые дамы, да и депрессию никто не диагностировал по записи к психиатру — всё по честному самопризнанию. Причинно-следственные связи строгие учёные не установили (и правильно, это же не детектив Агаты Кристи). Итак, мрачная правда: депрессия старит куда меньше, чем пирожки на ночь. Поэтому, если уж думать о здоровье и долголетии, стоит иногда менять уютный плед на прогулку. Авторы исследования со звучными фамилиями – Tsz Yan Wong, Alexandra C. Gillett, Leena Habiballa, Rodrigo R.R. Duarte, Ajda Pristavec, Pirro Hysi, Claire J. Steves, Veryan Codd и Timothy R. Powell – подтверждают: спасение длины теломер в руках самой хозяйки талии.
MDMA и память: почему «экстази» не забудет тебя никогда
MDMA, известный на вечеринках как экстази, — это не просто таблетка радости под танцы в ночном клубе. Последние исследования показали: даже если ты давно распрощался с этим наркотиком, его «прощальный поцелуй» останется с тобой надолго. Речь, в частности, о проблемах с памятью, которые не проходят годами после последнего приема. Для тех, кто не обязан знать биохимию изнутри: MDMA — синтетическое вещество 3,4-метилендиоксин-метамфетамин, вызывает потоки серотонина в мозгу. Серотонин — это такой главный режиссер наших снов, настроения и, как выяснилось, способности запоминать информацию. После приема экстази этот запас быстро истощается, и мозг оказывается на диете. Так что, если тебе казалось, что крыса в лабиринте — это метафора твоей жизни, вот подгон из лаборатории: на животных показали, что частое веселье с MDMA реально убивает окончания нервных клеток, отвечающих за серотонин. А убитое — не воскреснет за ночь. О людях тоже заботливо не забыли. По данным исследований, сильнее всего у заядлых пользователей страдают именно зоны мозга, отвечающие за мышление и память — неокортекс и лимбическая система. Казалось бы, дай мозгу время, и он все залатает? Увы, собрались ученые из Австралии (привет, Хиллари Анг и Марк Даглиш!) и решили: пора пересчитать урон. Взяли 14 исследований про экстази, где люди бросили наркотик минимум на полгода — казалось бы, уже должны были забыть не только тусовки, но и наркоманов-друзей. Ан нет. Результаты когнитивных тестов этих завязавших были едва ли не такими же плохими, как и у тех, кто еще продолжают «баловать себя». Особенно плохо бывшие тусовщики справлялись с тестами на словесную память — казалось бы, вспомнить слова не сложнее, чем лирику популярного хита. Самое смешное (или грустное) — разницы между недавними и давними пользователями найдено не было. Даже спустя два года без экстази память не возвращалась к исходному уровню. Вывод? Эффект либо долгий как январские праздники, либо вообще вечный. Эксперты проверили даже другие мозговые способности: внимание, планирование, координацию, речь. Тут результаты шаткие: где-то нашли ухудшение, где-то нет. А вот память — самый стабильный «пассажир» этой вечеринки. Но прежде чем бежать искать алкалоидные костыли для памяти, ученые честно признают: доказательства неидеальны. В большинстве случаев данные получены в разовых обследованиях, не отслеживали людей годами. К тому же почти никто не употребляет экстази в гордом одиночестве — алкоголь, трава или кокаин идут в комплекте. И еще одна прелесть — содержание MDMA в таблетке с улицы колеблется от «элементарно Ватсон» до «земснаряд», так что посчитать четкую дозу невозможно. Кстати, сейчас концентрация MDMA в таблетках стала ощутимо выше, чем двадцать лет назад. И если раньше память от экстази съедалась размеренно, то современным пользователям достается сразу «с мясом». В итоге, несмотря на все прыжки через научные обручи, остается ясно: радость от погони за синтетическим кайфом в итоге может вылиться в проблемы с учебой и работой уже на трезвую голову. Вылечится ли мозг — вопрос с подвохом. Серотониновые транспортёры, может, и возвращаются, а вот память может так и остаться в «улучшенной» версии. Лучшее, что советуют авторы: изучать проблему дольше и тщательнее, желательно проверять участников хотя бы по анализу волос, чтобы знать точно, что они глотали. А пока совет простой: если решил попрощаться с волшебной таблеткой, то запасайся терпением и желательно — ежедневником.
Стресс и «переполох в жире»: почему неожиданный тест на каннабис — не повод для паники
Исследователи опять попытались выяснить одну старую страшилку — действительно ли стресс может помочь нашему телу вытащить из закромов накопленный THC (тот самый психоактивный компонент каннабиса) и пустить его в кровь, чтобы внезапно сделать вас "кайфующим" в самое неподходящее время. Давайте разберём весь этот цирк с научной точки зрения. THC — штука коварная: как только вы им побаловались, организм тут же решает припасти часть на чёрный день, утрамбовывая его в жировую ткань. Эта дотошная привычка организма порождает гипотезу о так называемой "реинтоксикации": если вдруг на организм свалится стресс (голод, спорт, лютый холод — выбор богатый!), жир начнёт гореть, а заодно выбросит и заначенный THC обратно в кровь. Герои последнего исследования решили не мучить добровольцев бегом или голодом — просто погрузили 15 любителей каннабиса (да, у них в исследованиях любят честность) в ледяную ванну температурой +10°C на целых 10 минут. Перед экспериментом участники честно не курили минимум 12 часов и даже постились больше 8 часов, чтобы жир уж точно был "на взводе" и готов к мобилизации. Замеры начали делать сразу: до купания, через 5 минут после, и через 2 часа. Измеряли всё — и кровь на THC и его метаболиты, и параметры стресса (частота сердечных сокращений, давление, температура тела), даже когнитивные тесты дали (ну мало ли — вдруг кого "накрыло"). В результате, хоть исследуемые и вылезли из ванны заметно бодрее (сердечко било чаще, кто-то, возможно, мысленно попрощался с душой), реального прироста THC в крови не произошло. Жир, конечно, начал таять (это подтвердили анализы на продукты распада жиров), но в кровь никакой "вылетающей заначки" не поступило. Даже основного метаболита 11-COOH-THC в крови не прибавилось, напротив — его потихоньку становилось всё меньше. Особо чувствительные тесты на когнитивные функции тоже не обнаружили ни малейшего следа опьянения — никто не стал думать медленнее или повёл себя как персонаж комедии с травой в главной роли. Вопрос: а как субъективно? Кое-кому показалось, что после ледяной ванны он словно «чуть более кайфует», но увеличение этого ощущения уложилось меньше чем в три балла по стобалльной шкале. Скорее всего, это просто шок от погружения, а не реальное воздействие каннабиса. Ну, может, хоть с экспресс-тестом на наркотики что-то интересное? Нет, и здесь никакой подставы: после стресса слюна не выдала новых "позитивов" — так что даже дикий стресс не подкинет вам сюрприз на дорожной проверке. Остаётся вопрос: почему в других опытах (например, после велотренажёра) THC всё-таки выходил из тени? Всё дело в масштабах ада для организма: велосипедки крутили в темпе, будто за ними гонится налоговая — пульс под 130 ударов, в то время как из ледяной ванны участники вышли с пульсом всего около И жиров сожгли там почти в шесть раз больше. Резюме: если вы не профессиональный морж или не фанат устраивать марафонские забеги через день, небольшой стресс не заставит ваш организм вдруг вывалить в кровь старый THC. Правда, никто не отменял возможность, что совсем тяжёлые потребители или люди с внушительными жировыми запасами могут попасть в особую группу риска. Но обычный человек, переживший обычный стресс, может спать спокойно — никаких непредвиденных "кайфов" или провалов тестов ждать не приходится. Исследование проводила группа под руководством Даниэль Маккартни из университета Сиднея — и, если верить их результатам, человеческий жир хранит секреты куда лучше, чем многие из нас.
Как сегодняшние родственники подправляют ваше детство в памяти
Память о детских травмах, казалось бы, должна быть прочной, как сейф без кода. Записали — и живите с этим. Но вот незадача: согласно свежему исследованию, эти воспоминания легко плавают в зависимости от того, насколько тепло вас сегодня обнимают родители. То есть фактическая «история вашего кошмара» меняется, стоит маме купить вам лишний пирожок на выходных. Всё началось с того, что исследователи из США решили проверить: насколько вообще достоверны так называемые Adverse Childhood Experiences (или ACEs, если следовать медицинским анкетам), которыми принято измерять степень вашей детской несчастливости. Обычно это события вроде насилия, пренебрежения или домашних скандалов, приключившихся до 18 лет. Врачи и психологи любят опрашивать взрослых на тему детских травм — ведь если в сумме наберётся много баллов, жди проблем со здоровьем во взрослой жизни. Ключевые тесты считают, что ваша память честнее налоговой, а детство навсегда в одной папке. Ха-ха. Память — штука пластичная и под стать пластилину сгибается под настроение, кризис самоидентификации или свежие «разборки» с родителями. Ведущим следователем этого спектакля стала Анника Ярос из Мичиганского государственного университета. Вместе с коллегой Уильямом Чопиком она собрала целую армию «взрослеющих детей» (а если точнее — 938 слегка тревожных студентов) и заставила их три раза за два месяца вспоминать детские ужасы с помощью опросника Childhood Trauma Questionnaire. Между делом выяснялось, насколько сейчас пышут любовью их родители, друзья и партнеры, а также не съедает ли всех к чёртовой бабушке учёба. Для пущей научности данные делили на две кучи: отличия между разными участниками и перемены у одного и того же человека — прямо по трём опросам в течение восьми недель. Оказалось, что по большей части люди последовательно помнят свои «вареники с сюрпризом» из детства. Но — и вот где жирная уловка — каждый месяц у одного и того же студента в показаниях случались колебания. И не от скуки: когда отношения с родителями становились теплее, количество ужастиков из прошлого в ответах уменьшалось. Когда мама, допустим, вспоминает внуков только по воскресеньям, вдруг наваливаются новые подробности про эмоциональное насилие и забытое мороженое. Друзья, если не удивительно, тоже оказывали влияние, но слабее: хоть хорошие отношения добавляли позитива, резких скачков в воспоминаниях не случалось. Романтические партнеры действовали по тому же принципу: если поддержка есть — кое-что неприятное из прошлого теряется в переводе, но масштаб не сопоставим с влиянием родителей. Учебный стресс, как выяснилось, тоже может слегка подпортить каким-то злосчастным днём ваш внутренний сериал, но этот эффект был мягче дуновения ветерка на фоне «урагана» материнской заботы. Однако бочка дёгтя: результаты брали в основном у студентов, а не у многострадальных взрослых с ипотекой, детьми и возможностями в три раза больше для семейных драм. Плюс, исследование длилось всего восемь недель — а вот сохранится ли этот эффект годами, никто не берётся сказать. Как обычно, самые серьёзно травмированные участники первые сдавались и больше не заполняли опросники. Так что настоящая глубина травмы нашим учёным, вполне возможно, до сих пор мерещится за горизонтом. Что в сухом остатке? Если психолог на приёме быстро пытается вычислить ваши детские беды, получит он не железобетонную правду, а эмоциональное селфи здесь и сейчас. Многоразовый повтор — вот подлинная картина ваших воспоминаний. А вывод прост: память о прошлом — это не памятник на площади, а живой организм, который, как кошка, изгибается в зависимости от того, кто сейчас гладит по спинке. "Да, люди в целом стабильны в том, как вспоминают свою юность, но даже малейшие изменения показывают, что память не архив, а театральная постановка, где главные роли получает ваше настоящее", — философски резюмировал Уильям Чопик. Исследование провели Annika Jaros и William J. Chopik, а называлось оно куда как многозначительно: "Record of the past or reflection of the present? Fluctuations in recollections of childhood adversity and fluctuations in adult relationship circumstances."
Когда застенчивость ― это не про молчание: как социальная тревожность превращается в ярость и хамство
Забыли, что социальная тревожность — это исключительно робость и нервное переминание с ноги на ногу в уголке? Как бы не так! Свежие данные исследования, опубликованного в журнале Personality and Individual Differences, могут перевернуть ваши представления о душевных терзаниях подростков: оказывается, за тревогой прячется не только стеснительность, но и откровенная агрессия, импульсивность и явные замашки нарцисса. Автор работы, Mollie J. Eriksson из лаборатории детских эмоций McMaster University, прямо говорит: вся наша привычка считать тревожных людей исключительно затюканными — формальное недоразумение. Да, клинические справочники по старинке клеймят таких как «социальные фобики», но реальная жизнь гораздо богаче. Исследование собрало почти три сотни подростков (12-17 лет, паритет мальчиков и девочек), усадило их за онлайн-анкеты с вопросами про тревожность, нарциссизм, импульсивность и агрессию (чтобы уж разом всё узнать). Дальше — дело техники: статистика, но не абы какая, а Latent Profile Analysis, что позволяет не коллекционировать скучные связи между цифрами, а ловко выделять характерные типажи, будто сортируешь коллекцию мемов по гримасам. В итоге подростков раскидало по трем лагерям. Самая массовая группа, почти половина, — ребята без особых тревог, без агрессии, заносчивости и прочих бурь в стакане воды. Идеальный материал для буклетов о "здоровой социализации". Вторая группа — примерно треть всех участников. Это классика жанра: высочайшая тревожность, повышенная чувствительность, уязвимость (″vulnerable narcissism″ — это когда самолюбие пышет, но боязливо моргает), и ни следа агрессии. Про таких пишут психологические трактаты о "молчаливом страдальце, затаившемся на последней парте". Наконец, самое интересное — третий лагерь. Четверть испытуемых выдали неожиданную формулу: средняя тревожность плюс дерзкая импульсивность и агрессия, а ещё — рекордные баллы одновременно и по уязвимому, и по грандиозному (grandiose) нарциссизму. Вы думали, что социофоб не может, хлопнув дверью, устроить бурю? Добро пожаловать в будущее психологии подростка — тут застенчивый лоботряс внезапно может оказаться местным заводилой, только вот весёлый он до первой вспышки ярости. Бонус-трек: среди агрессивно настроенных тревожных явно больше мальчиков. Совсем не сюрприз, учитывая, что нашим милым мальчишкам с детства объясняют: «Плакать — стыдно, бей — модно!». Поэтому социальная тревога у них может трансформироваться в выпады типа "я не боюсь, я просто на всех огрызаюсь". Однако предупреждение: эти профили — не диагнозы, а скорее характерные снимки эпохи и момента. Нельзя сказать, что мальчик с агрессивной тревогой обречён на такую роль до пенсии. Исследователи честно признают — нужно отслеживать динамику в долгую, иначе все эти схемы — временные фотографии, не больше. Для педагогов и родителей тут немало поводов для размышлений. Ваш тихий школьник — не всегда будущий поэт-страдалец. Бывает и наоборот: тот самый балагур, задирающий одноклассников, прячет за маской бойца обыкновенную социальную тревогу. Кому-то поможет старая добрая группа поддержки, а кому-то надо придумывать индивидуальные меры — иначе ни медитативные техники, ни волшебные "разговоры по душам" не спасут. В общем, если вы думали, что общество пациентов социальных тревожностей строится на одних тихонях-интровертах, пришло время пересмотреть свои ожидания. Потому что нервный подросток — существо настолько многогранное, что и Шерлок бы запутался в определениях. А психология, как водится, только разводит руками — мол, смотрим, фиксируем и ждём новых открытий.
Чиа против Западной диеты: масло и мука, которые изменяют мозг (нет, не так, как вы думали)
Семена чиа, кажется, решили попробовать спасти наш мозг от последствий культового меню фастфуда: горы жира плюс сахар до состояния нервного тик-тока. Свежие исследования из Федерального университета Виçоза, что в Бразилии, показали — ингредиенты из чиа не просто напрасно лежат на полках магазинов здорового питания. Они реально могут взяться за мозговые механизмы, которые отвечают за аппетит и воспаление. Ну и заодно — за нашу вечную охоту к холодильнику после сытного ужина. Итак, представьте: тысячи бедолаг по всему миру седлают Западную диету — это когда в тарелке столько насыщенных жиров и сахара, что поджелудочная вздыхает от усталости, а живот раздувается как воздушный шар. Итог? Ожирение, диабет и прочие радости жизни. Но мало кто задумывается, что мозг в этой печальной песне тоже страдает. Фастфуд не только путает наши внутренние "я сыт!"-сигналы, но и запускает в мозге воспаление и клеточный стресс — словно включили пожарную сирену и забыли выключить. И вот здесь на сцену выходят чиа — те самые крошечные черные семена, которые обычно покупают ради красивого здорового завтрака для Instagram. Но ученых из отдела питания под руководством Браборы Перейры да Силвы интересовали не фотогеничность, а то, что произойдет, если пустить в дело чиа в виде муки и масла. Разделили крыс на группы, накормили одних типично вредной диетой, а другим в эту радость добавили или масло чиа, или муку чиа. Крысы, готовьтесь к неожиданностям! Задача эксперимента — выяснить, изменят ли чиа-гудсы работу мозга на генетическом уровне. Ученые изучали гены, которые отвечают за ощущение сытости и аппетит, а также маркеры воспаления и клеточной защиты от стресса. Итоги сразили наповал даже видавших виды: у тех, кто баловался маслом чиа, активировались гены, которые вырабатывают белки POMC и CART. Перевожу на человеческий: именно они шепчут вашему мозгу, что пора бы и остановиться — еда уже не лезет. Мука чиа похвастаться подобной генной гимнастикой не смогла, но тоже не стояла в стороне. Зато обе версии чиа помогли мозгу чувствительнее реагировать на лептин — гормон, что обычно говорит "ешь, да не объедайся". На фоне жирной диеты мозг быстро учится этот сигнал игнорировать (привет, обжоры), но чиа вернули чувствительность, и гормон снова начал работать как надо. Заодно у крыс снизилась активность нейропептида Y, главного подстрекателя аппетита — с ним обычно едят даже те, кто зарекался. С воспалением и тут разобрались оригинально: при диете из сала и фруктозы в мозге включается белковый выключатель NF-κB — это как гудок для запуска воспаления. Оба чиа-продукта этот выключатель дружно блокировали, так что клетки мозга успокоились и не погорели в этом воспалительном аду. А вот мука из чиа выстрелила ещё круче — разогнала работу гена Nrf2, который отвечает за то, чтобы организм боролся с вредными свободными радикалами. Учёные уверены, что дело в фенольных соединениях, которые есть в семенах: они работают как настоящие антиоксиданты, не хуже супергероев из блокбастеров. Ну а чтобы не тыкать пальцем в небо, исследователи даже подключили компьютерные симуляции — молекулярный докинг. Проверили, как фенольные кислоты из чиа пританцовывают на рецепторах мозга, отвечающих за аппетит. Оказалось — не хуже, чем ключ к замку! Особенно отличилась розмариновая кислота. Но не спешите праздновать победу чиа над фастфудом: ни одна крыса не похудела. Да-да, несмотря на бурю внутри клеток, отвес ушёл как в поездке к бабушке: все равно прибавили в весе — еда-то калорийная! Ученые честно говорят: молекулярные изменения — это хорошо, но чтобы реально перестать есть ночью, нужно либо ждать дольше, либо не запивать чиа литром масла. И последний камень в огород восторженных поклонников зожа: эксперимент ставили на крысах. А мы, люди, гораздо сложнее, и наш мозг не устроен по рецепту книжки по биологии за седьмой класс. Так что нужно ждать испытаний на людях. Тогда, возможно, чиа официально запишут в союзники против фастфуда, а пока — просто добавляйте их в свой рацион с умом. Работа, которая, возможно, заставит вас задуматься перед следующим походом за картошкой фри, была создана коллективом из восьми научно неравнодушных: Patrícia Nayara Estevam, Renata Celi Lopes Toledo, Vinícius Parzanini Brilhante de São José, Luiza de Paula Dias Moreira, Bárbara Nery Enes, Mariana Grancieri, Neuza Maria Brunoro Costa, Hércia Stampini Duarte Martino и Браборы Перейры да Силвы.
Синдром самозванца: ищите среди перфекционистов, но не среди нарциссов
Синдром самозванца – это когда человек, добившись чего-то значимого, упрямо убеждён, что всё – одна большая ошибка, и его вот-вот разоблачат как мошенника. Спойлер: страдают этим обычно те, кого окружающие считают чуть ли не карьерными рок-звёздами. Но откуда берётся эта извечная уверенность в собственной никчёмности на фоне реальных успехов? Новый научный труд проливает свет на связи между синдромом самозванца и разными разновидностями перфекционизма. Исследование, опубликованное в журнале Personality and Individual Differences, разбирает три грани перфекционизма: кто-то требует от себя стерильной безукоризненности (жёсткий перфекционизм), кто-то занимается самобичеванием на пустом месте (самокритичный перфекционизм), а кому-то кажется, что он – гений, и все должны это признать (нарциссический перфекционизм). Логично бы предположить, что все эти типы страдают синдромом самозванца в равной степени. Как бы не так! Колин Сюй и его команда набрали отряд из почти трёх сотен студентов Университета Пенсильвании – в основном девушек, в возрасте от 18 до 24 лет, с разнообразными этническими корнями. Главный инструмент пытки – шкала Clance Imposter Phenomenon, где добровольцы оценивают, ощущают ли они себя фейками, считают ли свой успех делом случая и насколько готовы выкинуть свои достижения на свалку. Заодно испытали шкалу трёх видов перфекционизма: замеряли жёсткость стандартов, склонность к самобичеванию и масштабы внутренней императорской короны. В итоге выяснилось: чем выше у человека синдром самозванца, тем чаще он склонен к двух вещам – либо до фанатизма гнёт планку совершенства, либо закатывает себе моральные трёпки за мельчайшие недочеты. Всё по классике: хочешь быть идеальным – готовься к постоянному стрессу, а заодно к ощущению, что тебя вот-вот разоблачат. А вот нарциссический перфекционизм – это тефлоновая сковорода, к которой ни малейший комплекс самозванца не пристаёт. Люди с раздутым самомнением не склонны обесценивать свои заслуги: зачем, если каждый их чих – уже повод для оваций? Особенно забавно оказалось то, что среди признаков синдрома самозванца – привычка объяснять собственные успехи чистой случайностью – сильнее всего бьют по тем, кто склонен к самокопанию. Они же считают себя фейками, а не талантами, и радостно записывают все свои победы не на счёт труда, а исключительно на фортуну. В то время как носители императорских корон упорно верят: любое их достижение – результат врождённого гения, и случай тут ни при чём. Почему же одним достается вечное самоедство, а другим титанический эгоизм? Учёные осторожно напоминают: их испытуемые – молодые, умные и амбициозные студенты престижного университета. Возможно, у менеджеров среднего возраста из Иркутска всё было бы совсем иначе. К тому же исследование проводилось в разрезе одного момента времени. Так что ответить на вопросы уровня: «что было раньше – яйца или курица?» (то есть, что первично – перфекционизм или синдром самозванца) – нельзя. Для этого нужны наблюдения с течением времени и, желательно, замер реальных успехов, а не только психологические тесты. Практическая польза для тех, кто застрял в ловушке высоких стандартов и вечной самокритики, всё же есть. Понимание конкретного типа перфекционизма может помочь врачам подобрать эффективное лечение для именно этой разновидности «мучений отличника». Бесполезно работать с нарциссом по методикам для невротиков — и наоборот. Итог прост: если вы ругаете себя за неидеальные булочки на воскресном пироге или вините «удачу» в собственном дипломе – вероятно, у вас синдром самозванца. А если уверены, что любое ваше слово требует внесения в анналы истории... вам не до этих комплексов – у вас всё ТЕ же проблемы, только из другой оперы.
Смех на вынос: Как Трамп и Окасио-Кортес превращают юмор в политическое оружие
Американская политика нашла новое боевое искусство — его зовут юмор. Но не тот, который собирает залы на концертах или вызывает добрую улыбку у бабушки у телевизора, а хлёсткий, как плеть, и ядовитый, как укус скорпиона. Последние исследования показывают: современные политики, такие как Дональд Трамп и Александрия Окасио-Кортес, давно превратили шутки в дубинку для оппонентов и цемент для собственного электората. Этим занимательным (и, будем честны, немного извращённым) вопросом заинтересовался Беер Пракен, соискатель степени PhD из Университета Гронингена и гость-исследователь в Университете Утрехта. Он задался вопросом — что это за эволюция такая, когда политический юмор перестаёт быть вишенкой на демократическом торте, а превращается в основной ингредиент, да ещё и с привкусом желчи? Неужели теперь мем — это не отпрыск интернет-культуры, а инструмент влияния на умы? Серьёзные учёные раньше видели в политическом юморе средство борьбы за справедливость или подпитки демократии. Теперь же Пракен решился выйти за пределы привычного анализа шуток стендаперов и разобраться: как сами политики управляют смехом — не для разрядки, а для атаки. Ведь недовольство — это понятно, а как же роль веселья и игры в этих, казалось бы, суровых дебатах? То, что обычно приписывают крайним правым — гнев и страх, — оказалось только одной стороной медали. Вторая, куда менее очевидная, — умение подлито подшутить, а иногда и грубовато поддеть, особенно когда это касается внедрения спорных идей. Возьмём Трампа: история с Гренландией начиналась как смехотворный троллинг, но кто считал, что в мире после 2016 года остались вещи, которыми нельзя шутить всерьёз? Пракен «загоняет» свои научные щупальца в дебри твиттеров обоих героев и триумфальные речи мая 2019-го. Для чистоты эксперимента — почти 500 твитов и три крупных выступления: два у Трампа (Флорида и Пенсильвания), одно у Кортес (Вашингтон и их "Зелёная Новая Сделка"). Далее в ход идёт лабораторный метод — категоризация юмора на четыре сорта: агрессивный, объединяющий, самовосхваляющий и самоедский. Первая разновидность — это когда словесный кнут щёлкает по чужой спине (любимый жанр политиков), вторая — когда шуточки склеивают сторонников в одну крепкую компанию. Контроль и точность на высоте — к анализу подключали сразу нескольких кодировщиков, чтобы уж никто не обвинил учёных в личной симпатии или антипатии к кому-то из героев. На выходе — весёлые вещи: Трамп фонтанирует юмором с трибуны (в среднем раз в минуту), но на просторах Twitter становится гораздо менее остроумным: только 9% его сообщений содержат хоть тень шутки, и 92% из них — это откровенное словесное нападение. Кортес же — полная противоположность: за трибуной она строго как на похоронах демократии, зато онлайн — почти стендап-комик: 29% её твитов за месяц были смешными, но опять же — по-прежнему в стиле "удар ниже пояса". Если вам казалось, что политика — это скука и бюрократия, самое время пересмотреть взгляды: всё мировое шоу давно переселилось в соцсети. Юмор у политиков — это не способ разрядки, а способ объединения "своих" и выставления "чужих" на посмешище. А ещё — хитрый щит: если волна негодования поднялась, всегда можно списать сказанное на шутку: "Вы что, не поняли? Это же просто стёб!". Особенно, если поступаешь по рецепту Трампа: сначала шутишь о диктатуре, а потом отмахиваешься, мол, опять либералы ничего не поняли. У Трампа есть фирменный жанр: "жидкий расизм" (да, даже у расизма появился водянистый формат). Это когда шутки строятся на стереотипах, но всегда есть где спрятаться: "Я же пошутил!". Например, однажды на митинге он в шутку объяснил, как отличить террориста по… внешности. Толпа покатилась со смеху. Кто-то скажет: "юмор", а кто-то увидит в этом вполне себе руководство к действию. Кортес — человек тоже не промах. Ловко уходя от критики своих громких (и не всегда точных) заявлений, она не стесняется пустить шутку в бой: мол, хулиганы-хейтеры, юмор у вас как у персонажа Дуайт Шрут из зарубежного ситкома "Офис" (да, есть такой комичный ботаник-начальник в американском сериале — англоязычная публика смеётся, а у нас гуглят картинку). Проигнорировать обвинение легко, когда можно высмеять критика, а не признавать ошибку. Исследование выдало неприятную правду: смех давно перестал быть безобидной выдувкой. Это уже элемент троллинга, когда политик нарочно раздражает оппонентов, чтобы вызвать всплеск эмоций. У Трампа это шутки про пожизненное президентство, у Кортес — издёвки над экономикой и сравнения противников с персонажами ситкома. Пракен придумал для этого всего романтичное название "тёмная игра". То есть весёлая провокация становится лабораторией для опасных идей: если публика среагировала агрессивно, всегда можно откатить: "пожурите меня, я несерьёзно". А если нет — глядишь, и идею приняли всерьёз, и уже не шутка. Вишенка на торте: сами политики заигрываются до того, что начинают верить в собственные шутки — превращая их из мемов в проекты и лозунги. Это называется "тёмное поглощение": так, один раз посмеявшись, незаметно идёшь дальше… к радикализации. Смех — лакмус теста для публики: если прошло, можно тащить это на главную сцену. Пракен честно признаёт: исследовал он только двух политиков и только месяц историй, так что выводы не универсальны для всей Земли. Да и влияние юмора на самого зрителя — тема для отдельной, очень полной психотерапии. Следующий шаг — опросить избирателей и понять, как они воспринимают эти игры. Плюс Пракен заглядывается на ещё более радикальных персонажей — вроде белого националиста Ника Фуэнтеса, который сам себя называет "почти комик" и проталкивает свои весьма токсичные взгляды с помощью смешочков. Эпилог от Учёного: никто не предлагает запрещать политический юмор или давить свободу слова. Но пора перестать воспринимать все закулисные остроты как милую глупость: сегодня это не просто словесный карнавал, а мощный рычаг для продвижения идей (причём самых неожиданных). И если вы считаете, что право радоваться юмору — монополия либералов, стоит присмотреться к противникам: их ирония тоже бывает опасно заразительной. Остаётся ждать, что покажут новые исследования. Но уже сейчас понятно: где заканчивается шутка — там иногда начинается реальность.