День мечтателя: почему даже 200 лет назад литература знала о наших внутренних "параллельных вселенных"
Некоторые думают, что только тиктоки виноваты в том, что подростки срываются в вымышленные миры. Свежие психологи любят размахивать новенькими диагнозами вроде «дезадаптивное мечтательство». Но тут на сцену выходит старина классическая литература — и, по-видимому, заявляет: «Ребята, ваши расстройства уже давно ходят по сценам моих романов!»
Учёные изучили, как навязчивое фантазирование — это когда человек с головой уходит в собственные мысли и забивает на реальную жизнь — описывалось в романах и пьесах начиная с XVII века. Оказывается, герои из «Джейн Эйр», «Франкенштейна», «Мадам Бовари» или «Великого Гэтсби» прекрасно демонстрируют поведения, которые современные психиатры распознают как признаки дезадаптивного мечтательства. Да, те самые описания, где героиня тупит в окно, забыв мужа и детей, или герой строит воздушные замки до полного отрыва от земли, — это не ваши внучки с анимешными аватарками, а классика.
Рассмотрим разницу: обычное мечтание помогает планировать будущее или решать задачи. Это вам не грех. А вот если фантазии становятся настолько яркими, что человек начинает расхаживать по комнате, строит рожи перед зеркалом или вечерами слушает одну и ту же музыку, чтобы «добиться нужной атмосферы» в своей голове — тут уже попахивает не творчеством, а потерей связи с реальностью. Само название «дезадаптивное мечтательство» появилось едва ли не вчера, но сами эти состояния старше, чем пыль в библиотеке.
Исследователи — не первые наивные романтики, решившие покопаться в чужой голове: они вооружились психологической «шкалой дезадаптивного мечтательства», чтобы на полном серьезе проанализировать 20 произведений с XVII по XXI века. Их интересовали не просто те, кто любит выдумывать. Герои работали по целому чек-листу: кому помешали фантазии жить, кто включал плейлист, чтобы усилить воображение, а кто, наоборот, срывался в фантазию при любой жизненной напасти вроде бедности, внутреннего конфликта или банального одиночества.
Что любопытно: мечтатели из классических романов попадали в западню своих грёз ровно по тем же причинам, что современный юзер с подпиской на Netflix. Там и желание сбежать от тягот реальности, и тоска по несбыточному, и попытка решить проблемы за счёт внутреннего Голливуда. Побочный эффект — потеря контакта с близкими, долги или даже трагические финалы, как у Эммы Бовари, которая промечталась до беды. А вот у других героев мечты работали как творческая терапия — главное условие: вовремя вернуться на землю.
Ирония судьбы: писатели, которые так точно описывают зависших в фантазиях персонажей, скорее всего, были сами не прочь улизнуть в внутренний Netflix, только без багов и подписки. Ведь чтобы придумать такую проработанную жизнь воображаемого героя, надо немало прожить в своей голове.
Конечно, лечение персонажей с помощью психоанализа через романный текст — идея для самых отчаянных психиатров. Авторы подчёркивают: героев нельзя диагностировать по книжке, и вообще, не каждое буйное воображение — это болезнь. Кто-то находит в мечтах опору, кто-то — место для побега. Проблемы начинаются только тогда, когда фантазия становится хозяином, а не слугой.
Рассматривая романы и психологию бок о бок, можно увидеть, что привычка строить воздушные замки — это неизменная часть человеческой природы. Порой она спасает от одиночества и безысходности, а иногда уводит так далеко, что самого себя уже не догнать. Оказывается, психология только сейчас научилась называть то, что литература транслирует уже сотни лет: опасность не в самих мечтах, а в том, когда вы решаете поселиться в них насовсем.
Вот и выходит: чем дальше в искусственный интеллект, тем больше выясняется, что наши внутренние миры старше любых диагнозов. А литература — по-стариковски ворча — вновь напоминает: не мы придумали убегать от жизни в фантазии. Просто теперь это называется модным словом и требует отдельной статьи в научном журнале.
