Исследования по тегу #неврология
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Провал коллективного иммунитета: как человечество снова приглашает старых врагов на пир
Снижение темпов вакцинации планеты буквально раздвинуло двери для торжественного возвращения старых добрых инфекций, способных превращать нервную систему человека в репетиционную площадку для катастроф. Свежий анализ, опублико-ванный в солидном журнале Nature Reviews Neurology, с мрачным пафосом предупреждает: если так пойдёт и дальше, десятки лет побед медицины пойдут коту под хвост. Цена? Всплеск инфекций, которые могут стереть с лица вашего мозга всё хорошее, что с ним случалось: от паралича до неизлечимой инвалидности. Почему весь этот ужас именно сейчас? Потому что нервная система, как выяснилось, — лакомый кусочек для так называемых нейротропных микробов. Они как корпоративные рейдеры: стремятся захватить нейроны и использовать их для своих грязных дел. При хорошем уровне вакцинации у людей хоть какие-то шансы — так называемый "коллективный иммунитет". Это когда даже те, кому по медицинским причинам нельзя прививаться, получают бонусную защиту, потому что остальные сделали укол. Но с момента пандемии COVID-19 этот иммунный щит стоит как швейцарский сыр. Результат ослабления коллективного иммунитета — новые вспышки болезней там, где медики давно хранили их в формалине истории. Группа учёных под руководством Felicia C. Chow из Калифорнийского университета в Сан-Франциско решила не мелочиться и предоставить список всех бед, которых стоит опасаться. Они разложили по полочкам, как именно падающая иммунная стена оборачивается атаками на мозг и спинной мозг, а заодно покопались — почему люди шарахаются от прививок. Первый в рейтинге опасных камбэков — корь. Многие думают, что это просто эстетика пятен и пара выходных с температурой. На деле вирус может без спроса пошарить в центральной нервной системе, вызвав энцефалит — воспаление мозга. А теперь, внимание: у каждого тысячного заболевшего ребёнка энцефалит перерастает в реальную трагедию. Кого-то потом вспоминают родственники, кого-то — неврологи: часть детей погибает, другие остаются инвалидами на всю жизнь. Коварство кори в долгосрочной перспективе — это болезнь под названием подострый склерозирующий панэнцефалит (SSPE), о которой раньше думали, что она редкая, а теперь выясняется: встречается чаще, чем хотелось бы. Причём особенно любит атаковать малышей, заразившихся в раннем детстве. Болезнь медленно стирает нервную систему и всегда заканчивается летально. Второе призовое место держит полиомиелит. В советское время считался чуть ли не символом победы медицины — и вот опять на арене. Вирус ползёт по спинному мозгу, убивает двигательные нейроны и может оставить ребёнка в состоянии вялого паралича: мышцы ватные, движения — фильм "Замедленная съёмка". Обычно заболевание ведёт себя тихо, но у малышей может разгуляться всерьёз. А если вы выжили после первой атаки, не спешите расслабляться — синдром постполиомиелита напомнит о себе десятки лет спустя, когда ваши мышцы вдруг забастуют заново. Далее в нашем параде кошмаров — бактериальный менингит. Тут действуют такие бактерии как Neisseria meningitidis и Streptococcus pneumoniae. Инфекция нападает на оболочки мозга и спинного мозга, действует быстро, часто — смертельно. Даже если выжить, в подарочном наборе — пожизненная глухота, эпилептические припадки и дыры в памяти или речи. Благодаря вакцинам менингит отступал, но микробы тоже не пальцем деланы — смена штаммов делает эпидемиологов заложниками бактериальной эволюции. В Азии и странах Тихоокеанского региона в тренде японский энцефалит. Виновник тут — кусающие комары, которым благосклонно помогает климатический апгрейд планеты. Вспышки случаются чаще, а тяжелые формы болезни гарантируют: из выживших едва ли не половина получает тревожный дневник хронических судорог, параличей и других "сувениров" на долгие годы. Почему народ саботирует прививки? Тут в списке три кита: уверенность, хладнокровное равнодушие и банальная неудобность. Первый — доверие к вакцине и врачам, второй — заблуждение "со мной такого не случится", третий — когда привиться для бедных или сельских семей сложнее, чем пройти квест под дождём без зонта. Добрая половина паники — результат соцсетей и набегающего дезинформационного цунами. Врачи честно признают: да, есть редкие побочные эффекты, например синдром Гийена-Барре, когда иммунитет внезапно вступает в забег — и атакует собственные нервы. Но таких случаев — как розовое фламинго в Антарктиде. А вот осложнений от самих инфекций в разы больше и они куда ближе к обывателю. Разрыв между богатыми и бедными странами раскрывает пасть ещё шире: те, кто живёт без денег и стабильной инфраструктуры, тот счастья вакциной может не познать вовсе. А ещё война и беспорядки мешают врачам дойти до детей. По свежим данным, недавние вспышки полиомиелита случались именно там, где не до прививочных мероприятий. Технологии подступают на помощь: например, вакцины на матрице mRNA, проверенные во время эпидемии COVID-19, позволяют разработчикам работать с вирусами почти на конвейере. Есть и нановакцины — маленькие частички помогают довезти препараты даже в деревни без холодильников, не дав им испортиться. Но инженеры не выручат нас, пока люди не станут снова доверять врачам и фактам. Медики должны не читать лекций с потолка, а по-честному объяснять, почему стоит потерпеть укол и что бывает, если бахнуть "игнор". Включать надо и местных лидеров — иногда уговаривать людей лучше выходит у уважаемых соседей, чем у министра. Исследование честно признаёт: данные неполные, особенно из стран, где система отслеживания работает из рук вон плохо, а ресурсы вечно на нуле. Поэтому истинный масштаб бедствия мы, возможно, занижаем. Бактериальная устойчивость к антибиотикам растёт — проблему надо изучать дополнительно. И с фейками разбираться мало кто умеет: пока мир идёт в ногу с технологиями, аналитика человеческих страхов явно отстаёт. Завершая: большинство неврологических повреждений из-за этих "старых новых" инфекций — абсолютно предотвратимы. Вакцины есть, отговорки тоже. Но если продолжать подыгрывать эпидемиям, ближайшее поколение рискует соревноваться на скорость с вирусами в вопросе, чьё тело окажется в параличе первым. Всё просто: если не вакцинируемся — играем в русскую рулетку с собственной нервной системой.
Когда вирусы не прощают: как мыши доказали, что последствия простуды могут быть куда хуже, чем кажется
Недавнее исследование показало: возможно, ловко выкрутившись из какой-нибудь вирусной заразы сегодня, вы всё же оставляете кредитку с огромным долгом на своё будущее здоровье. Учёные обнаружили, что у определённых генетических линий мышей—именно тех, что были выведены с размахом ради максимального разнообразия—после успешно побеждённой инфекции начинается такое «веселье», о котором и злейший враг не пожелает: развивается болезнь, подозрительно похожая на БАС (боковой амиотрофический склероз). Это одно из самых загадочных и жестоких неврологических состояний, для которого слабость мышц — только самое начало пути в никуда, а финалом становится паралич и остановка дыхания. Так вот, страдали эти мыши от бедственного положения моторных нейронов в спинном мозге. Инфекция вроде бы прошла, но жизнь к ним так и не вернулась. Виновником выбрали вирус Theiler’s murine encephalomyelitis virus (TMEV) — классический объект для настоящих изысков в мире лабораторных грызунов. Правда, на этот раз его использовали не просто чтобы «погонять болезнь», а чтобы разобраться, как разные гены подставляют своих хозяев. Ведь у людей далеко не все болеют одинаково: одному простой насморк, другому — новый диагноз в карту. Группа под руководством Кейди С. Лоули и Кэндис Бринкмейер-Лэнгфорд (Texas A&M University) отобрала пять разных мышиных родов из масштабного проекта Collaborative Cross — самой генной солянки из всего, что можно наскрести. Всем мышам вкололи тот же самый вирус. Нет, не очередная итальянская сказка про «они все были равны» — различия в итоге всплыли такие, что итальянцам и не снились. В течение трёх месяцев учёные отслеживали здоровье своих подопытных: смотрели, как они двигаются и что творится в их спинном мозге под микроскопом. На ранней стадии, когда иммунная система только начинала врубаться, вирус атаковал поясничный отдел — именно тот сегмент, который управляет задними конечностями. Неудивительно, что часть мышей сразу пошла не в ту сторону: кто-то прихрамывал, кто-то вообще отказывался двигаться. При этом у некоторых симптомы были слабее, у других — словно после сеанса экзорцизма. Генетика откровенно плевала на универсальные инструкции природы: каждый рецидивировал, как хотел. Дальше — интереснее. Прошло бензопилой по времени девяносто дней, вируса в спинном мозге не осталось даже следа — учёные проверили каждую мышиную душу, даже вирусная РНК испарилась. В большинстве семей ситуация устаканилась: воспаление сошло на нет, жизнь вроде бы вернулась в привычное русло. Но не тут-то было. В одной линии — знакомьтесь, CC023 — после победы над инфекцией мыши остались в положении «спасибо, теперь доживаем, как получится». У них началась настоящая мышечная дистрофия, спина сгорбилась не хуже, чем у учительницы первого класса в канун нового учебного года (в мире грызунов это называется кифоз). А под микроскопом творился натуральный саботаж: ключевые двигательные нейроны как будто кто-то выжег паяльником. Отсюда мышечная слабость и вся та мерзость, за которую в медицине любят слово «необратимо». На их фоне другая линия — CC027 — вообще будто и не пришла на ту же вечеринку: никаких признаков, ни слабости, ни воспаления, ни даже минимального дискомфорта. Генетика работала словно бронежилет, навеянный мечтой любого имунолога. И вот здесь возникает главный вопрос: Что если в человеческой популяции всё примерно так же, и одному простое ОРВИ сходит с рук, а другому через пару лет прилетает подарок — премиум-версия нейродегенеративного заболевания? Всё это поддерживает теорию «ударил и убежал»: вирус когда-то погостил в организме, иммунная система его загнала — а колесо болезни продолжает крутиться даже без шипящего гостя. Более того, у мышей из линии CC023 долгосрочные беды совсем не объяснялись хроническим воспалением, которого больше не наблюдали. Выходит, первый удар — это просто стартовый пинок, а организм дальше успешно сам себя добивает. По словам Кэндис Бринкмейер-Лэнгфорд, теперь у науки есть первая реально работающая животная модель, которая доказывает: не все вирусы отпускают без последствий, и иногда выживший остаётся с кузовным ремонтом навсегда. Кстати, классические препараты для БАС создаются на основе искусственных мутаций, которые вообще встречаются лишь у ничтожного процента пациентов. Совсем не то, что показывают мыши CC023 — у них беда происходит после атаки внешней угрозы, как это часто случается у людей без чёткой наследственной предрасположенности. Минусы тоже есть. Всё-таки мыши — это не люди, и мы ещё не знаем, какие конкретно гены в линии CC023 показали себя особо артистично. Следующий этап — выяснить, что именно не сработало в иммунном ответе. Если удастся поймать тот самый момент, когда организм перестаёт защищать свои нервные клетки, у медицины может появиться шанс предупредить «бонусные» заболевания в обозримом будущем. Так что, в следующий раз, когда будете радоваться простуде, которая прошла на третий день, задумайтесь: вдруг где-то глубоко внутри вас природа только примеряет костюм очередной великой болезни? Исследование провели Кейди С. Лоули, Тэ Вук Канг, Ракель Р. Рек, Мумита Кармакар, Рэймонд Кэрролл, Арасели А. Перес Гомес, Катя Амстальден, Ява Джонс-Холл, Дэвид У. Тредгилл, С. Джейн Уэлш, Колин Р. Янг и Кэндис Бринкмейер-Лэнгфорд, опубликовано в Journal of Neuropathology & Experimental Neurology.
Провода в голове: как одна белковая «починка» может изменить мозг при синдроме Дауна
Недавно опубликованное исследование в журнале Cell Reports уверенно шагает по минному полю неврологии — в попытке исправить то, что судьба уронила на пол в момент деления клетки. Исследователи установили: возвращение определённого белка в мозг мышей с синдромом Дауна способно практически «перепрошить» их нервные цепи и, шепотом скажем, вернуть мозгу утраченную ясность. Синдром Дауна — результат анекдотической ошибки природы: вместо привычных двух хромосом под номером 21 человек получает три, причём с набором дубликатов всех генов, что там прописаны. Итог: нарушения в работе сердца, иммунитета, да и с мозговыми функциями всё гораздо печальнее, чем у рядового гражданина. В чём тут фокус? Оказывается, у людей с трисомией 21 структура нейронов организована так, как если бы их собирали в темноте и без инструкции. Соседями нейронов по мозгу являются астроциты — клетки-звёзды, протягивающие свои ловкие щупальца между нейронами и обеспечивающие их нужными белками — своего рода «строительными материалами» для устойчивых связей. Группа ученых задумалась: если у астроцитов и нейронов при синдроме Дауна наблюдается «белковый дефицит», не попробовать ли восстановить баланс? Было решено найти из списка пострадавших белков одного-двух героев, способных вытащить нервные связи из комы. Выбор пал на плеиотрофин (Ptn) — белок, который, словно навигатор на маршрутке, помогает нейронам прокладывать свои отростки и ловить чужие сигналы. Картина у мышей — как в цирке абсурда: те, кто лишён Ptn, показывают убогие и короткие дендритные «ветки» на нейронах, такое же уныние, как у их собратьев с синдромом Дауна. Всё указывает на то, что именно этот белок — ключ к загадочной двери, за которой нейроны снова смогут расти и связываться друг с другом. И вот, выкатив лабораторные арсеналы, исследователи загрузили ген Ptn в специальный вирус (того самого, который применяется для генной терапии, только с отключёнными вредными функциями) и в буквальном смысле "всунули" его в астроциты по всему мозгу взрослых мышей с синдромом Дауна. Места испытаний выбраны не случайно — визуальная кора и гиппокамп, две зоны мозга, отвечающие за память и зрение и страдающие от синдрома больше других. Когда астроциты обогатились новеньким белком, плотность связей в указанных зонах подросла до уровня обычных, «нормальных» мышей. Не остановившись на достигнутом, авторы эксперимента замерили электрическую активность в гиппокампе. И, о чудо: после повышения уровня Ptn сигналы стали столь же бодры, как в мозгах здоровых грызунов. Это, на минуточку, практически «ремонт» короткого замыкания на уровне всей нейронной микросети! Однако размахивать баннером «синдром Дауна побеждён» пока рано. До реальных людей дело, как водится, дойдет не завтра. Но открытие настойчиво подмигивает на тему: возможно, если покопаться в астроцитарных белках, удастся не только исправить отклонения при синдроме Дауна, но и подлечить прочие бедствия — от синдрома ломкой Х-хромосомы до Паркинсона. А вдруг однажды удастся обмануть вечное правило взрослого мозга — свою неподатливость к изменениям? Интересно, что этот неожиданный терапевтический маршрут может открыть двери для совершенно новых подходов в неврологии, где прежние методы — как микроскоп, которым пытаются забить гвоздь. Мораль проста: даже с тремя двадцать первыми хромосомами нельзя списывать мозг со счёта, если природа ещё не выкинула свой последний козырь.
Синий свет и мозг: кто вы — бодрый взрослый или флегматичный подросток?
Когда лампочка — не просто лампочка, а та еще мозговая кнопка Если вы думали, что светодиоды в вашей квартире и экране смартфона нужны только для того, чтобы не стукнуться мизинцем о табурет, приготовьтесь к шокирующей новости: они делают с вашей корой головного мозга такие штуки, о которых бабушка и не догадывалась. Зануды в белых халатах выяснили: синий свет способен напрямую регулировать, насколько бодр и отзывчив ваш мозг — главное, кто вы по паспорту: молодой взрослый или подросток с вечным желанием вздремнуть до полудня. Свет не только для красоты глаз Свет влияет на наш организм не только через зрение. Вне зависимости от того, наблюдаете вы закат или ловите последний Instagram-зайчик перед сном, ваше настроение, сон и даже уровень бодрости пляшут под дудку особых клеток сетчатки. В них заложен меланопсин — та самая гадость, которой больше всего нравится синий свет. Как только она встрепенулась — ваш мозг готов либо стать гением пятиминутки, либо размазней. "Пружинистость" мозга: что это? Мозг — не комок тухлого картофельного пюре, а суперчуткая система. Ученые называют это "кортикальной возбудимостью" — популярный термин среди тех, кто любит произвести впечатление на семейных ужинах. Эта самая возбудимость определяет, насколько быстры и остры ваши реакции. Но есть ловушка: если гонять мозг голубым светом слишком бодро, вы не станете супермозгом — эффект уходит на нет, как энергетик после третьего стакана. В чем прикол с подростками и взрослыми? Эксперимент был не из серии "посмотрели на лампочку — записали результат". В дело пустили 28 философских крыс (точнее, добровольцев). 13 молодых взрослых и 15 подростков, под бдительным контролем, с пятидневной тренировкой спать по графику. Не было ни депрессий, ни страстных впадок в кофе или ночных тусовок — всё как у святых монахов. Итак, участники по очереди щурились то под оранжевой лампой (это контроль), то под голубой средней мощности, то под голубой, которая бьет по глазам так, что вспомнить Пушкина невозможно. Мозг им "щекотали" транскраниальной магнитной стимуляцией и смотрели — как он дергается в ответ. Одновременно испытуемые играли мышкой в простенькую игрушку: удерживать курсор — дело нехитрое, попробуй только не зевни. Результат для взрослых: не переборщи с вечеринками У молодых взрослых на средней голубой подсветке мозг становился бодрее: всё четко, реакция точная — хоть спасай мир от апокалипсиса. Но вот если света сделать больше — ничего хорошего: кортикальная возбудимость начинала падать. Это не баг, а фича: слишком много бодрячка — и вы снова становитесь Джо Биденом на встрече после ночной смены. А подростки? А с них как с гуся вода Вот тут начинается цирк с лошадями: подростки что под оранжевым, что под голубым светом — мозг как пластилин Папы Карло, никакой разницы. Ни ухудшения, ни улучшения. То ли юношеский максимализм, то ли света им по жизни хватает, но лампы на них работают как попытка зарядить смартфон бананом. Главное: хорошо отдохнувший мозг — залог успеха Тем не менее, независимо от возраста, чем бодрее мозг, тем лучше с работой, даже если работа — это игра в "поймай курсор". Голубой свет помогает только взрослым; подросткам хоть фиолетовый включай. Интересно, что никакие фоновые ритмы мозга — знаменитые альфа и тета волны — не изменились. Менялось только то, как мозг реагирует на стимулирующий "тычок". Вывод, или как не стать кошкой, ловящей солнечный зайчик Так что, дорогие любители спать со светом монитора ноутбука: ваш мозг — не вечный двигатель. Синий свет днем может пробудить, но перебор — и впадаете в режим "вечер пятницы" еще при двух часах дня. И не думайте, что ваши дети-подростки подвержены такому же влиянию: их мозг, похоже, живет по собственным законам. Ну а если хотите разобраться, почему на работе вы Эркюль Пуаро от кофе и лампы, а дома — Зорро после похмелья, держите в голове: не всякий свет одинаково полезен. И помните: иногда выключить лампу полезнее, чем почистить инбокс.