Исследования по тегу #поведение
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Синий свет и мозг: кто вы — бодрый взрослый или флегматичный подросток?
Когда лампочка — не просто лампочка, а та еще мозговая кнопка Если вы думали, что светодиоды в вашей квартире и экране смартфона нужны только для того, чтобы не стукнуться мизинцем о табурет, приготовьтесь к шокирующей новости: они делают с вашей корой головного мозга такие штуки, о которых бабушка и не догадывалась. Зануды в белых халатах выяснили: синий свет способен напрямую регулировать, насколько бодр и отзывчив ваш мозг — главное, кто вы по паспорту: молодой взрослый или подросток с вечным желанием вздремнуть до полудня. Свет не только для красоты глаз Свет влияет на наш организм не только через зрение. Вне зависимости от того, наблюдаете вы закат или ловите последний Instagram-зайчик перед сном, ваше настроение, сон и даже уровень бодрости пляшут под дудку особых клеток сетчатки. В них заложен меланопсин — та самая гадость, которой больше всего нравится синий свет. Как только она встрепенулась — ваш мозг готов либо стать гением пятиминутки, либо размазней. "Пружинистость" мозга: что это? Мозг — не комок тухлого картофельного пюре, а суперчуткая система. Ученые называют это "кортикальной возбудимостью" — популярный термин среди тех, кто любит произвести впечатление на семейных ужинах. Эта самая возбудимость определяет, насколько быстры и остры ваши реакции. Но есть ловушка: если гонять мозг голубым светом слишком бодро, вы не станете супермозгом — эффект уходит на нет, как энергетик после третьего стакана. В чем прикол с подростками и взрослыми? Эксперимент был не из серии "посмотрели на лампочку — записали результат". В дело пустили 28 философских крыс (точнее, добровольцев). 13 молодых взрослых и 15 подростков, под бдительным контролем, с пятидневной тренировкой спать по графику. Не было ни депрессий, ни страстных впадок в кофе или ночных тусовок — всё как у святых монахов. Итак, участники по очереди щурились то под оранжевой лампой (это контроль), то под голубой средней мощности, то под голубой, которая бьет по глазам так, что вспомнить Пушкина невозможно. Мозг им "щекотали" транскраниальной магнитной стимуляцией и смотрели — как он дергается в ответ. Одновременно испытуемые играли мышкой в простенькую игрушку: удерживать курсор — дело нехитрое, попробуй только не зевни. Результат для взрослых: не переборщи с вечеринками У молодых взрослых на средней голубой подсветке мозг становился бодрее: всё четко, реакция точная — хоть спасай мир от апокалипсиса. Но вот если света сделать больше — ничего хорошего: кортикальная возбудимость начинала падать. Это не баг, а фича: слишком много бодрячка — и вы снова становитесь Джо Биденом на встрече после ночной смены. А подростки? А с них как с гуся вода Вот тут начинается цирк с лошадями: подростки что под оранжевым, что под голубым светом — мозг как пластилин Папы Карло, никакой разницы. Ни ухудшения, ни улучшения. То ли юношеский максимализм, то ли света им по жизни хватает, но лампы на них работают как попытка зарядить смартфон бананом. Главное: хорошо отдохнувший мозг — залог успеха Тем не менее, независимо от возраста, чем бодрее мозг, тем лучше с работой, даже если работа — это игра в "поймай курсор". Голубой свет помогает только взрослым; подросткам хоть фиолетовый включай. Интересно, что никакие фоновые ритмы мозга — знаменитые альфа и тета волны — не изменились. Менялось только то, как мозг реагирует на стимулирующий "тычок". Вывод, или как не стать кошкой, ловящей солнечный зайчик Так что, дорогие любители спать со светом монитора ноутбука: ваш мозг — не вечный двигатель. Синий свет днем может пробудить, но перебор — и впадаете в режим "вечер пятницы" еще при двух часах дня. И не думайте, что ваши дети-подростки подвержены такому же влиянию: их мозг, похоже, живет по собственным законам. Ну а если хотите разобраться, почему на работе вы Эркюль Пуаро от кофе и лампы, а дома — Зорро после похмелья, держите в голове: не всякий свет одинаково полезен. И помните: иногда выключить лампу полезнее, чем почистить инбокс.
Смартфонозависимость под микроскопом: почему «отложить телефон» труднее, чем кажется
Ничто так не сближает молодых людей XXI века, как болезненное ощущение, что где-то мимо них сейчас проходит что-то ужасно важное, а их телефон вот-вот разрядится. Если кажется, что вы не можете выпустить смартфон из рук — успокойтесь, с вами всё в порядке... точнее, вас тысячами уже изучают нейроучёные и психологи. Свежайшее исследование команды под руководством профессора психологии Тяньцзиньского педагогического университета Qiang Wang доказывает: за тем, насколько сильно вы зависите от телефона, стоят вполне конкретные детали строения и работы мозга — а не только пресловутая «слабая сила воли» или очередная «болезнь цивилизации». Итак, поехали во внутренний карнавал головного мозга. Ключ к смартфонозависимости — так называемая сеть пассивного режима работы мозга, которая активна, когда вы мечтаете или предаетесь самокопанию. Учёные выяснили, что строение передней части этой сети великолепно предсказывает, насколько сильно вы будете страдать от страха что-то пропустить (FoMO — fear of missing out) через месяцы, а то и годы. Ну а вот задняя часть этой нейронной закрутки напрямую связана с негативным настроем и склонностью залипать в депрессии или тревоге — что опять же приводит к судорожному хватанию за смартфон. То есть, если ваш мозг решает: «вдруг что-то интересное случится вне моего поля зрения!», он тут же подсовывает вам гаджет. Если же вы внутренне грызёте себя за всё плохое и тревожитесь — снова спасительный свет экрана помогает ненадолго не думать о грустном. Разделение почти арифметическое: одни нейроны отвечают за страх остаться за бортом тусы, другие — за настроение вплоть до клинического «как всё плохо». Команда Wang провела сканирование мозгов 282 юных взрослых из разных китайских вузов, оценивая архитектуру серого вещества и уровень синхронности работы различных областей. К ним добавили опросники по симптомам телефонной зависимости, тревожности и разочарования жизнью. Затем участников мучили повторными тестами — от пяти месяцев до пяти лет спустя. Особо расчётливые исследователи ещё и гены подключили, использовав данные о выраженности «телефонозависимых» генов из Atlasa мозга Аллена. Оказалось, что эти самые гены особо активны у малышей и подростков — то есть период, когда мозг только формирует свои крючки для радуги дофамина, критичен для появления будущих аддикций. Кстати, если верить этим учёным, мозг любит устраивать «разграничение полномочий»: за желание не отставать от своих и проверять телефон сто раз на дню отвечает одна зона, а за желание залипнуть в смартфоне из-за внутренней тоски — совсем другая. И всё это упаковано в биологическую обёртку с красивым бантиком сложности: гены, отвечающие за передачу сигналов между нервными клетками, тут играют роль дирижёра этого цирка эмоций и тревог. Но прежде чем бежать за томом Фрейда и самоуверенно причём тут свои детские травмы — учёные предупреждают: влияние этих факторов статистически невелико, и в одиночку они не решают судьбу вашего телефона или социальной жизни. Всё упирается в общее взаимодействие – мозг, эмоции, общество, ваши личные тараканы, всё смешалось. Кстати, о справедливости: когда взрослые ругаются на «залипание в телефон», они забывают, что смартфон — давно не игрушка, а жизненно необходимый инструмент для учёбы, работы и общения. Чёрно-белого деления на «болезнь» и «норму» тут, увы, не получится. Вас зовут не на исповедь, а к саморефлексии. Что делать? Обращайте внимание на собственное психоэмоциональное состояние: чем выше уровень тревоги или страха что-то упустить, тем крепче умственные узы с телефоном. Учёные страстно призывают не к моральным расправам и не к борьбе поколений, а к милосердной профилактике: не тотальные запреты, а разумное воспитание эмоционального интеллекта, поддержка социальных навыков и грамотная архитектура цифровой среды. Теория понятна: если уж и бороться с телефонной зависимостью — то не криком из 90-х «отбери гаджет», а работой с причинами, а не следствиями. Так что в следующий раз, когда окажетесь в поздний вечер лицом к лицу с тусклым экраном, вместо самобичевания задумайтесь: не ваш ли мозг сейчас проверяет, все ли друзья ещё с вами, и не стоит ли решить проблему с эмоциями старыми добрыми методами — например, поговорить с кем-то вживую...
Не уникальность, а стандартность: почему умы гениев работают как у всех — только лучше
Ученые наконец-то решили разобраться, почему одни люди мыслят быстрее и глубже остальных. Оказалось, все дело не в каких-то редких суперсвязях мозга, а скорее в том, что мозг «умных» людей работает предельно эффективно, стабильно и — внимание! — удивительно обычно. Речь идет о так называемом факторе g — «общей интеллектуальности», который позволяет человеку быть асом не только в шахматах, но и в арифметике, и в умении разгадывать кроссворды. Уже давно заметили, что эрудит с талантом в одной области неожиданно не проваливается и в остальных. Кто бы мог подумать, что разгадка кроется не в размере мозга, а в том, как ловко нейроны умеют собираться в группы по интересам! Раньше ученые пытались объяснить интеллект длиной извилин и силой связей между отделами мозга. Но мозг — вовсе не усталый старичок с костылями из нейронов, а гиперактивный оркестр, который лихо меняет инструментовку по любой прихоти дирижёра. На этой идее и выросла «Сетевая теория человеческого интеллекта»: якобы IQ — это то, насколько наш мозг легко и изящно реорганизует нейронные ансамбли, в зависимости от задач. Для таких исследований используют функциональную МРТ — ту самую страшную трубу, в которой испытуемых просят просто лежать и не думать ни о чем, пока сканер ищет в их мозгу хотя бы намек на порядок среди хаоса электричества. Большинство прежних работ были нацелены на статические снимки — усреднённую активность мозга. Но такой подход похож на попытку понять характер человека, анализируя среднюю температуру по больнице. Новое поколение нейроучёных внедряет анализ динамических изменений — то есть, ловит мозг с поличным в моменты внезапных переходов между режимами работы. Команда Коли Хауко из Университета Торонто пошла ещё дальше. Они изучили не только, как часто мозг перескакивает из одного состояния в другое, но и насколько типично и аккуратно он это делает — и есть ли вообще у гениальности что-то уникальное. Использовался массив данных крупнейшего проекта Human Connectome Project, где 950 молодых и — что не менее важно для чистоты эксперимента — здоровых человек были протестированы годным набором когнитивных упражнений. Их мозги тем временем честно фиксировали каждый прыжок и паузу на МРТ. Исследование выявило шесть характерных "режимов" работы мозга. Это не праздники и не бухгалтерские отчёты, а вполне конкретные конфигурации сетей: от основного фона до танца сетей внимания и самоконтроля. У «умников» мозг дольше задерживался в тех состояниях, где шла работа этих самых сетей высшего порядка. И, как показал анализ, чем стабильней и «обычней» человек удерживал такие режимы, тем выше оказывался его интеллект. Всё как у всех – только чуть эффективней, чуть «чище» и дольше. Ещё важнее: переходить между похожими нейросетями у гениев получалось почти без усилий — минимальные изменения, максимум эффективности. Но если задача требовала радикального переключения — их мозг внезапно бросался в перестройку с размахом дорожного ремонта на Ленинградке. Там, где надо — экономия, где нужно — перестановка мебели до потолка. Теперь о загадочном показателе idiosyncrasy, то бишь степени индивидуальности паттернов. Оказалось: самые выдающиеся умы как раз наименее оригинальны по этим меркам. Их мозг работает по учебнику, и это почему-то отлично. Забавно: скорость обработки информации, напротив, связана с более частыми и даже хаотичными переключениями. Быстрее не значит стабильнее — скорее, наоборот. Есть оговорки. Все испытуемые — бодрые юноши и девушки, никакого стресса, никаких дедлайнов и ипотек. Всё наблюдала королева всех методов — корреляция, так что причинно-следственные выводы делать рано. Ну и, конечно же, лежать в МРТ совсем не то же самое, что решать интегралы или спасать мир. Тут тебе и предубеждения против исследований интеллекта, наследие истории, где IQ-тесты успели поиграть роль в сегрегации, дискриминации и всяких прочих нехороших штуках. Но современные учёные, как ни странно, ищут не новую линейку для людей, а пытаются понять, каким образом мозг — эта переключающаяся мясная каша — обеспечивает мыслительный размах Шерлока. Что дальше? Скоро таких умников запустят на новые когнитивные стрессы: пусть попробуют решать задачки прямо в трубе томографа. Возможно, «отпечатки» работы мозга в действии раскроют нам что-то по-настоящему занимательное. Ну а до этого момента вывод прост: настоящий ум — это не быть уникальным, а быть лучшим в повторении оптимального. Нет, не роботом. Просто мозгом, который экономно держит стабильные связи там, где нужно, и устраивает катастрофу — когда того требуют обстоятельства. Исследование провели Justin Ng, Ju-Chi Yu, Jamie D. Feusner и Colin Hawco.
Эстроген и дофамин: как гормоны учат наш мозг ждать награды (и разочаровываться)
Свежая порция научных откровений: оказывается, женский гормон эстроген способен не просто сводить людей с ума, но и усиливать работу дофаминовой системы мозга. Именно эта химия нашептывает нам на ухо: «Жди, будет круто!» – или наоборот: «Ой, зря ждал». Всё это выяснили учёные из Нью-Йоркского университета на обычных лабораторных крысах, которые теперь могут по праву считаться мини-гуру нейронаук. Если коротко, гормоны действительно не зря захватили власть над нашим настроением, импульсивными покупками и вечными метаниями между холодильником и диваном. Но вот как именно они заставляют нас вновь и вновь реагировать на раздражители, было не до конца понятно. Теперь этот вопрос потерял часть своей загадочности — благодаря большому исследованию крыс, гормонов и любопытных учёных. Главной мишенью стала система так называемого «обучения с подкреплением»: существа, будь то крыса или Homo sapiens, соображают – а стоит ли вообще ждать какую-то награду или снова облом? Дофамин же выступает голосом этого вечного внутреннего букмекера: угадал – получи всплеск, недополучил – уходи разочарованным. Учёные дрессировали сотни крыс: те тыкали носами в дырки, слушали странные звуки, томились в ожидании воды в разном объёме, а экспериментаторы — манипулировали их ожиданиями. Самая судьбоносная часть цирка разыгрывалась в зависимости от фазы крысиных гормональных качелей. Как любая уважающая себя особь, лабораторная крыса проходит четыре этапа репродуктивного цикла, где эстроген то зашкаливает, то уходит в тень. В пике «проэструса», когда эстрогена хоть варежкой черпай, у крыс усиливалась чуткость к переменам: если вознаграждение становилось лучше, они мгновенно ускорялись — между низко- и высоконаградными блоками появлялась неслабая разница в поведении. Заглянув внутрь, исследователи подсмотрели настоящую магию с помощью хитроумной технологии – fiber photometry. В мозговом центре удовольствия, называемом ядро accumbens, они внедрили белковых шпионов: эти агенты начинали светиться от дофамина, позволяя наблюдать процесс практически в реальном времени. И вот тут выяснилось: когда крыса «в эстрогеновом запое», её дофаминовая система ведёт себя, как новогодняя гирлянда на максимальной мощности: сигнал об ошибке ожидания награды зашкаливал, а отличия между крупными и мелкими «премиями» становились особенно яркими. Но, как ни крути, дофамин — не волшебник, если не подталкивать его искусственно. Учёные вооружились оптогенетикой – это когда можно осветить нейрон светом и он начнёт весело работать. Они стимулировали те участки, которые отвечают за выброс дофамина, и увидели: крысы начинали проявлять ожидаемое ускорение, то есть бежали за новой попыткой быстрее. Прямая связь дофамина и обновления «надежд» подтверждена — не поспоришь. Нашёлся и молекулярный ключ к этому гормональному представлению: в эстрогенных состояниях в ядре accumbens внезапно снижалось количество белков-транспортеров дофамина (DAT) и серотонина (SERT). Обычно эти белки убирают дофамин из пространства между нервными клетками, действуя как пылесосы на субботнике. Но если этих «пылесосов» мало, то дофамин не уходит, а остаётся разгуливать дольше, делая каждый победный сигнал более заметным. Компьютерная модель подтвердила: эффект нарастает лавинообразно. Кульминация интриги — учёные внедрили вирусный троян в область мозга, где живёт производство дофамина, и с его помощью отключили основной рецептор эстрогена. Как и следовало ожидать, крысы наскучили своим собственным ожиданиям и перестали чутко реагировать на изменения между разными поощрительными блоками. То есть без эстрогена мозг перестал делать большую ставку на то, что будущее вот-вот станет светлее. Конечно, прежде чем делать громкие выводы обо всех женщинах, стоит вспомнить: на людях эксперименты ещё не проводили. Но новое знание уже проливает свет — теперь ясно, почему при изменениях гормонального фона у некоторых психоневрологических расстройств (например, при депрессии) наблюдаются скачки симптомов от фазы к фазе. Так что в одном можно быть уверенным: пока одни спорят, «кто здесь главный» — гормоны или мозг, победил старый добрый дофамин, вооружённый эстрогеном. И весь этот сложный балет между молекулами — причина, по которой иногда хочется прыгнуть выше головы, а порой — свернуться калачиком и ни на что не реагировать.