Исследования по тегу #развитие детей
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Дети чаще моргают — и лучше переключаются: неожиданная подсказка о развитии мозга
Дошкольник моргает — и, возможно, этим невольно сообщает кое-что о созревании мозга. Исследование, опубликованное в журнале Communications Psychology, обнаружило: дети, которые чаще моргали, лучше справлялись с заданием на переключение между правилами. У них также активнее работала определённая область префронтальной коры — участка мозга за лбом, важного для самоконтроля и гибкого мышления. Звучит как удобный повод поставить камеру в детской и объявить её диагностическим центром. Но исследователи сразу предупреждают: частота моргания пока не годится для оценки способностей отдельного ребёнка. Речь идёт лишь о статистической связи, а не о волшебном способе измерить интеллект. Что именно изучали Исполнительные функции — это набор умственных навыков, которые помогают удерживать информацию в голове, не отвлекаться и менять правило или цель, когда обстоятельства этого требуют. В возрасте от трёх до шести лет эти способности развиваются особенно быстро. В дальнейшем они связаны с успеваемостью, социальным приспособлением и здоровьем. Считается, что этот скачок отчасти отражает созревание префронтальной коры — наружного слоя ткани в передней части мозга. По одной из гипотез, у маленьких детей связанные с задачей участки коры активируются широко и без особого порядка, а по мере взросления мозг всё точнее подключает нужные области. У взрослых префронтальная кора работает во взаимодействии со стриатумом — группой глубинных структур мозга, участвующих в движении, вознаграждении и усвоении правил. На связь между этими отделами влияет дофамин — химический посредник, который вырабатывается в среднем мозге. Предполагается, что он помогает удерживать важную для цели информацию в префронтальной коре и одновременно позволяет стриатуму обновлять правила, когда ситуация меняется. Проверить, какую роль дофамин и эти мозговые цепи играют в развитии дошкольников, непросто. Один из методов исследования дофамина у взрослых — позитронно-эмиссионная томография — требует радиоактивных веществ и долгого неподвижного лежания. Для маленьких детей это примерно так же удобно, как просить щенка спокойно позировать на паспорт. Косвенные основания искать связь уже были. В исследовании 2018 года один из нынешних авторов и его коллега обнаружили, что варианты гена, регулирующего дофамин, у детей трёх–шести лет связаны и со способностью переключаться между правилами, и с активностью верхней правой части префронтальной коры. Новая работа проверяла другой, более простой показатель — спонтанное моргание, то есть число морганий в минуту без внешнего раздражителя. У новорождённых оно обычно не превышает пяти раз в минуту, а у взрослых составляет в среднем около двадцати. Моргание связано с системами мозга, отвечающими за бодрствование, и в исследованиях взрослых, а также в клинических работах его связывали с дофаминовой активностью и гибкостью мышления. Например, при болезни Паркинсона, сопровождающейся снижением уровня дофамина, люди часто моргают реже. Карточки, камера и повязка на лбу Исследовательскую группу возглавили Рюта Кувамидзу, доцент Института медицинских и спортивных наук и Инициативы передовых исследований человеческой высокой работоспособности Университета Цукубы, и Юсуке Моригути, профессор Высшей школы гуманитарных наук Киотского университета и руководитель лаборатории развития детей Moriguchi Child Development Lab. Моригути с 2009 года изучает, как генетические и социально-экономические факторы связаны с ранним развитием префронтальной коры. Кувамидзу ранее обнаружил, что у молодых взрослых более высокая частота спонтанного моргания связана с лучшим когнитивным контролем в исследованиях физической нагрузки. В нынешнем эксперименте участвовали 113 японских детей в возрасте от 35 до 80 месяцев. Средний возраст составлял 59 месяцев; среди участников было 55 девочек и 58 мальчиков. Детей набрали в двух дошкольных учреждениях в Осаке и Киото. По предварительному расчёту для выявления корреляции средней величины — 0,30 — требовалось не менее 82 участников. Данные ещё десяти детей не удалось использовать: шестеро отказались начинать, трое не захотели надевать повязку для регистрации мозговой активности, а один ребёнок слишком много двигался и не смог завершить задание. Исследование заранее официально не зарегистрировали, но авторы придерживались запланированной двухэтапной стратегии анализа и опубликовали обезличенные данные и код на платформе Open Science Framework. Гибкость мышления проверяли с помощью карточной игры Dimensional Change Card Sort. Детям показывали карточки с цветными фигурами и просили раскладывать их, сопоставляя с одной из двух образцовых карточек. Было три раунда с разными наборами карточек. В каждом дети сначала сортировали по цвету, затем переключались на форму, а в заключительной части чередовали оба правила — максимум в восьми пробах. Блоки сортировки длились 25 секунд, перерывы — 15 секунд. В каждой фазе можно было выполнить до 24 проб за три раунда. В среднем дети прошли 22 пробы на этапе сортировки по цвету, 22,2 — после переключения на форму и 21,1 — в смешанной фазе. Точность переключения считали по тем пробам, где правило менялось по сравнению с предыдущей. Вся сессия длилась шесть минут: примерно 40% времени приходилось на отдых, 60% — на сортировку. Камера находилась в 100–150 сантиметрах от ребёнка и снимала лицо со скоростью 30 кадров в секунду. Два обученных специалиста подсчитывали моргания у 112 детей, чьи глаза оставались видны на записи. Пока дети играли, исследователи регистрировали активность мозга методом функциональной ближней инфракрасной спектроскопии (fNIRS). Это неинвазивный способ оценивать изменения уровня насыщенного кислородом гемоглобина в крови — косвенный показатель активности участков мозга. Повязка на лбу направляла в ткани безвредный ближний инфракрасный свет и улавливала его отражение с помощью датчиков. Шестнадцать каналов охватывали четыре области боковой части префронтальной коры: левую и правую дорсолатеральные, расположенные выше и ближе к наружной стороне, а также левую и правую ростролатеральные — ниже и ближе к переднему полюсу мозга. Чтобы моргание и кровоток в коже не выдавали себя за работу мозга, исследователи применили математический метод отделения нейронных сигналов от поверхностных физиологических помех. По синхронным видеозаписям также исключили 1,6% проб, на которых были заметны движения тела или смещение повязки. Что показали результаты Как только правила начали меняться, игра закономерно стала труднее: точность заметно снизилась после перехода от сортировки по цвету к сортировке по форме и в смешанной фазе. Дети постарше лучше справлялись с переключением правил: связь с возрастом составила 0, Они также чаще моргали — корреляция с возрастом была 0, У детей младше четырёх лет частота моргания была низкой и различалась мало, тогда как у старших дошкольников разброс оказался заметным: некоторые моргали чаще двадцати раз в минуту. Главный результат: дети, моргавшие чаще, точнее переключались между правилами. Связь между частотой моргания и точностью составила 0, Возможно, всё объясняется возрастом: дети постарше и моргают чаще, и играют лучше. Поэтому исследователи статистически учли возраст. Связь ослабла, но сохранилась: частичная корреляция составила 0, Результат оставался похожим и после дополнительного учёта пола и дошкольного учреждения. Иными словами, моргание, похоже, отражало не только разницу между маленькими и старшими детьми: оно также было связано с различиями между детьми одного возраста. Далее исследователи сравнили активность префронтальной коры на разных этапах игры и в разных её областях. Для этого использовали линейные модели со смешанными эффектами — статистический метод, который учитывает повторные измерения у одного и того же ребёнка. Во время фазы после переключения и смешанной фазы уровень кислорода в крови мозга умеренно повышался по сравнению с первоначальной сортировкой по цвету. Разница между двумя более сложными фазами статистически значимой не была. В целом правая половина мозга работала активнее левой, а верхняя дорсолатеральная область — активнее нижней ростролатеральной. Учёт возраста улучшил статистическую модель: доля вариации активности мозга, объясняемая экспериментальными факторами, выросла с 5 до 8%. Большая часть различий, таким образом, осталась загадкой — мозг не обязан выдавать все свои секреты по первому запросу исследователей. Возраст был связан с тем, как распределялась активность: у старших детей она усиливалась в правом полушарии и верхней дорсолатеральной области, но снижалась в левом полушарии и нижней ростролатеральной. Вместо того чтобы одинаково включать всю префронтальную кору, мозг старших дошкольников избирательнее задействовал верхнюю правую область. Такой переход к более точечному включению нужных участков называют функциональной дифференциацией. Когда учёные отдельно проверили четыре области коры на связь с морганием и успешностью переключения, статистический порог с поправкой на множественные сравнения преодолела только правая дорсолатеральная префронтальная кора. Активность этой области была связана и с частотой моргания (корреляция 0,27 у 111 детей), и с точностью переключения (0,32 у 112 детей). В трёх других областях корреляции не достигали 0,20 и статистически значимого уровня. После учёта возраста связь сохранилась и для моргания, и для точности переключения: частичная корреляция в обоих случаях составила 0, Это умеренные, довольно скромные показатели — меньше той корреляции 0,30, на выявление которой изначально рассчитывали размер выборки. Дополнительный, поисковый анализ был совместим с предположением, что активность правой дорсолатеральной области может частично объяснять связь между морганием и успешностью игры. Но измерения проводили только один раз, поэтому этот анализ не доказывает, что одно вызывает другое. Авторы предполагают, что созревание дофаминовой системы и связей между передними и глубинными отделами мозга может сопровождаться как ростом частоты моргания, так и более избирательным включением верхней правой префронтальной коры. Они также допускают, что дети, эффективнее выполняющие зрительное задание, могут меньше полагаться на речевую обработку в левом полушарии или на исследовательскую активность нижних областей префронтальной коры. Это интерпретация результатов, а не установленный механизм. Моргание — не диагноз По словам Кувамидзу и Моригути, моргание удобно изучать: его можно записать обычной видеокамерой, а в перспективе автоматически подсчитывать с помощью искусственного интеллекта. Это потенциально позволит проводить крупные исследования без дорогого оборудования и специальной лаборатории. Но авторы подчёркивают: обнаруженная связь относится к группе детей и слишком слаба, чтобы надёжно оценивать конкретного ребёнка. Более того, пока нет данных, что просьба моргать чаще улучшит когнитивные способности. Некоторые дети моргают реже и при этом могут обладать хорошо развитыми исполнительными функциями. Использовать частоту моргания для диагностики или оценки детей нельзя. Само моргание — не прямой счётчик дофамина. В его формировании участвуют разные структуры ствола и глубинных отделов мозга, а также другие вещества, связанные с уровнем бодрствования, в том числе ацетилхолин и норадреналин. Даже исследования здоровых взрослых с применением нейровизуализации находили слабую или отсутствующую связь между частотой моргания и некоторыми показателями работы дофаминовой системы. Кроме того, датчики fNIRS на лбу не могут измерять активность глубоких структур вроде стриатума или среднего мозга. Есть и другие ограничения. Исследование было поперечным: каждого ребёнка проверили лишь один раз. Поэтому оно не показывает, как меняется моргание конкретного ребёнка с возрастом и связано ли такое изменение с развитием гибкости мышления. Для этого нужно наблюдать за одними и теми же детьми несколько лет. Исполнительные функции проверяли только одной зрительной карточной игрой, а число морганий усредняли за шесть минут. Исследователи не отслеживали, как моргания соотносятся с отдельными пробами буквально по секундам. Само движение век может влиять на оптические записи с лба, и нельзя исключить, что после очистки данных часть помех от движения или кровотока всё же сохранилась. Наконец, результаты предстоит проверить на других заданиях на самоконтроль и в разных культурных условиях. Команда планирует изучать, как на эти связи могут влиять образ жизни, генетика и среда — например, физические нагрузки, музыка и образовательные программы. Учёные также хотят выяснить, можно ли использовать частоту моргания для оценки эффекта таких занятий и поддержки. Простота измерения, по их мнению, позволяет проводить подобные исследования среди детей в разных регионах и при разном уровне оснащения. Исследователи занимаются и смежными темами — внутренней речью и уровнем бодрствования. В работе 2026 года, опубликованной в iScience, они с помощью наблюдения за зрачками показали у взрослых, что счёт про себя сопровождается меньшей реакцией зрачков, чем счёт вслух. В другой статье того же года, вышедшей в Acta Psychologica, изучалось появление внутренней речи у детей трёх–шести лет с помощью задания на мысленный счёт. Нынешняя работа была посвящена когнитивной гибкости — одной из составляющих исполнительных функций. Авторы считают, что моргание может быть связано и с другими сторонами развития, включая память, иные компоненты самоконтроля и сознание. Почему люди вообще моргают — вопрос, на который наука пока не ответила окончательно. Статья называется Emergent blink rate in early childhood is associated with neural origins of executive function («Формирование частоты моргания в раннем детстве связано с нейронными основами исполнительных функций»). Её авторы — Рюта Кувамидзу, Нодзоми Ямамото, Кота Отани и Юсуке Моригути.
Сортировка хаоса: почему детский бедлам — это сигнал будущего Эйнштейна
В уютной кофейне малыш расчехляет материнскую сумку ради охоты на фруктовые батончики. Весь контент — на столе, лавке и полу: чистый разгул анархии, который, однако, решает задачу. Что это: просто беспредел или хитрый творческий расчёт на уровне начинающего программиста? Давайте разберёмся. Все мы знаем: дети любят не делать как надо, а делать как им вздумается. Из этого «хаоса» когда-то родилась знаменитая теория Жана Пиаже (Jean Piaget) — того самого психозвезды педагогики XX века. Пиаже убедил всех, что разум ребенка ещё не комплектуется с взрослыми “прошивками”, а их мышление развивается через опыт. Впрочем, по Пиаже, пока ребёнок не пересечёт семь лет, никакой строгой логики в его действиях ждать не стоит: только переход в так называемый “конкретно-операциональный этап” открывает дверь к систематическим стратегиям. Но — барабанная дробь! — современные учёные давно начали сомневаться во всесильности Пиаже, хоть он и ГОАТ (Greatest Of All Time, то есть величайший в истории) детской психологии. Новое исследование, проведенное лабораторией современного психолога и опубликованное в Nature Human Behaviour, заявляет: дети сражаются с головоломками симпатичнее и логичнее, чем мы подозревали, и делают это даже без всяких инструкций — раньше, чем Пиаже был готов признать. Классика жанра: Пиаже поручал малышне уложить палочки по размеру. Картина маслом: четырёхлетка мечется с палками туда-сюда, схема «а вдруг прокатит». Итог — бардак, порядок не найден. И вот уже психолог Хуивен Алекс Янг (Huiwen Alex Yang), будущий доктор наук, решил устроить серьёзный апгрейд задания. Вместе с коллегой Биллом Томпсоном (Bill Thompson) Янг создал компьютерную игру: теперь детям предлагали рассортировать по росту не палки, а кроликов. Но есть нюанс: все ушастые спрятаны за стеной, видно лишь их кроссовки. Разобраться, кто пониже, а кто повыше, надо с помощью подсказок и нелёгких логических выводов, а не глаз и метода наугад. Участников набралось под сотню — от четырёх до десяти лет. Что выяснилось? Более половины детей обнаружили у себя вложенное прямо в подкорку представление о структурированной сортировке — в стиле компьютерных алгоритмов! Малышня применила хитрые стратегии вроде selection sort (сортировка выбором) и shaker sort (сортировка перемешиванием): обычно такие приёмы изучают студенты айти-пар и программисты, а не карапузы в сандалиях. То есть, «проблема Пиаже» оказалась не в детях, а в скучных тестах. Дайте ребёнку задачу посмелее, отключите прямую видимость — и он перейдёт от бестолкового перебора к настоящим алгоритмам. Ошибки, оказывается, не потому, что у ребёнка «ещё не время для разума». Просто ситуация раньше не требовала искать лазейки посмекалистей. И тут самое интересное: такие навыки пригодятся не только в лаборатории. Кто пёк печенье по рецепту и сталкивался с необходимостью "удвоить объём партии"? Интеллект подскажет не повторять рецепт дважды, а просто умножить все ингредиенты и не таскать лишний раз посуду. Voilà, вы только что пользовались алгоритмическим мышлением, даже не подозревая. По сути, мы недооценивали детей. Опережая все учебные программы, они способны выстроить логическую стратегию там, где взрослый позвал бы «метод научного тыка» или сдался. А если современные родители и педагоги пересмотрят, когда намёки на алгоритмы стоит подкладывать под нос детсадовцам, у страны, возможно, появится математическое будущее посветлее. Так что в следующий раз, ковыряясь в груде вещей, выброшенных вашим юным исследователем на пол, вспомните: это не просто мелкий бедлам. Перед вами зарождается алгоритмическое мышление — и не исключено, что прямо сейчас вы подбираете бусинку будущего великого программиста.