Исследования по тегу #шизофрения
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Психопаты и шизофрения: опасный союз с финским акцентом
Судя по свежим финским данным, если кто-то хладнокровен, как робот, а чувств у него примерно как у рыбьей тушки на морозе, — ему впору насторожиться: риск столкнуться с шизофренией зашкаливает. Исследование на основе больничных архивов Финляндии гласит: люди с сильными психопатическими чертами сталкиваются с шизофренией аж в 9,3 раза чаще тех, кто к психопатам и близко не относится. Даже если не брать самые экстремальные случаи, обладателям умеренных психопатических задатков тоже не позавидуешь — риск у них вырастает более чем в пять раз. Что за эти самые психопатические черты? Это ведь не только голливудские злодеи с демонической ухмылкой. В реальной жизни всё проще и без спецэффектов: человек без сочувствия, эмоций в нем кот наплакал, и если он кого-то ограбит, угрызения совести для него — примерно как «форточка в метро»: слышал, но пользоваться не планирует. Фальшивый светский шарм, манипуляции, ложь, и азарт от рискованных поступков — для таких людей практически стандартная комплектация. Авторы исследования — Оулли Ваурио и коллеги — решили проверить, есть ли у таких личностей все шансы получить в «бонус» к своему характеру ещё и диагноз шизофрении. Причин для подозрений было достаточно: нейроимиджинговые исследования давно показывают, что у шизофреников и у «продвинутых психопатов» в мозгах что-то подозрительно схоже по устройству. И предыдущие работы намекали на связь между определёнными чертами психопатии и психическими расстройствами типа шизофрении. Для изучения этого вопроса финские ученые копнули глубоко: они взяли данные людей, оказавшихся на судебно-психиатрической экспертизе былых лет, а именно — в Нюванниеми (не спрашивайте, где это, и не вздумайте искать экскурсию). Данные проверяли по общенациональному медицинскому регистру. Исключали самых тяжёлых — тех, кто был признан невменяемым по причине грубой психопатологии или умственной отсталости, то есть людей с шизофренией на момент экспертизы среди участников уже не было. Итоговый «золотой фонд» насчитывал 341 человека (в основном мужчин, средний возраст — чуть за тридцать). Чтобы распределить испытуемых по степени психопатичности, использовали международную шкалу PCL-R. Всем раздали по очкам — не на нос, а по баллам за бесчувствие, манипулятивность и прочие малоприятные качества. Затем разделили на три группы: "ледяные психопаты", "слегка прохладные" и обычные люди. Дальше всё стало очевидно даже без кристального шара. Среди слабо выраженных психопатов риск шизофрении был минимален. У сдержанно-жестких он вырастал в 5,3 раза, а у суровых «ледяных волков» — в 9,3 раза по сравнению с самой «теплой» группой. Если же применить строгие клинические критерии, то вероятность попасть в категорию шизофреников для классических психопатов была выше в 2,37 раза. Забегая вперёд: каждый пятый выраженный психопат этого злополучного диагноза со временем «удостоился». Вывод же финских исследователей прост: если у человека результат по PCL-R иронично зашкаливает, то и шанс получить купон на шизофрению у него возрастает ощутимо. Правда, стоит помнить одну деталь: вся выборка — это не просто случайные граждане, а люди, которых суд зачем-то отправлял к психиатрам на особую проверку. Для широкой публики такие цифры могут и не работать — для этого нужны другие исследования. Теперь за авторство отвечают господа Оулли Ваурио, Яри Тийхонен, Маркку Ляхтеэнвуо и Йоханнес Лислехто — финны, которым удалось найти связь между ледяным сердцем и сломленным разумом в заснеженной стране контрастов.
На рельсах до рождения: почему эпигенетика мозга решает всё ещё до появления на свет
Мозг: ещё не успели родиться, а за нас уже всё решили Учёные провели исследование, от которого любители саморазвития и стратегического планирования могут немного приуныть. Оказывается, эпигенетическая карта человеческого мозга — то есть основные химические штрихи, определяющие, как будут работать гены, — рисуется ещё до нашего появления на свет. Возможно, поэтому некоторые страдают от приступов философской тоски, а другие — счастливы жить в неведении. Так или иначе, факт остаётся фактом: многое прописано ещё в утробе. Мозговая кора — та самая штука, которая отвечает за мыслительные процессы, память и поведение, начинает строиться с тем рвением, которое позавидует даже строительная бригада в авральный понедельник. Всё это контролируется включением и выключением определённых генов по строго расписанному графику, по точности превосходящему даже расписание столичного метро. Главный дирижёр этой стройки — так называемые эпигенетические изменения. Если говорить проще: на ДНК навешиваются химические бирки, которые без изменения самих букв генетического кода, решают, какие гены работать будут, а какие — станут бездельничать. Исследователи из Университета Эксетера решили выяснить, как один из ключевых механизмов — метилирование ДНК — меняется на протяжении жизни. Для этого собрали почти тысячу образцов мозговой коры: от шестинедельных эмбрионов до людей, чей возраст ближе к столетнему юбилею. Совершили настоящее путешествие во времени — от первой недели до 108 лет. Использовали технологию, способную уловить метилирование в сотнях тысяч точек генома, чтобы выяснить, где и когда происходят главные перемены. Для чистоты эксперимента сначала смотрели на всю ткань, а потом научились подглядывать за отдельными типами клеток. Ведь в мозге, как на любом совещании, одни любят говорить, а другие — просто присутствуют. И вот открытие века: именно до рождения происходит буйство эпигенетики, словно на чёрную пятницу в супермаркете. Более 50 тысяч участков ДНК меняются непредсказуемо, то ускоряясь, то переходя на тормоза — в зависимости от срока гестации. Это своего рода метки на карте — жесткие контрольные точки, после которых мозг выходит на новый уровень. А дальше, после родов, всё, по большому счёту, более-менее стабильно. Пластичность — только в фантазиях. Уловили ещё кое-что интересное: эти «метилируемые» отрезки ДНК расположены не где попало, а аккуратно — в регионах, которые руководят активностью генов. Программисты нервно курят в сторонке: природа расставляет триггеры так, чтобы собирать рабочую схему мозга в нужных местах. Особенно заметна эта активность в главных сигнальных клетках мозга — так называемых возбуждающих нейронах. Мозг — сборная солянка по составу. Учёные захотели узнать, одинаково ли наше эпигенетическое расписание у всех клеток или только у «счастливчиков». Выяснилось, что стандартный белок-маркер (NeuN), который используется для отслеживания зрелых нейронов, не работает на очень молодых клетках эмбриона. Пришлось изобрести новый способ: теперь «помечали» белком SATB2, который активен именно у развивающихся возбуждающих нейронов. С помощью ловкой процедуры сортировки клеточных ядер учёные разделили ткань на две группы — будущие нейроны и всех остальных конкурентов. Потом проверили уровень метилирования отдельно для каждой. Итог: нейроны успевают получить свой неповторимый эпигенетический автограф уже на ранних сроках. Все главные изменения — это как раз происходящее среди растущих нейронов. Так что поговорка «все мы одинаковые» тут работает ровно наоборот. Зашли ещё глубже в дебри: обнаружили, что некоторые участки метилируются только у нейронов, а другие — исключительно у астроцитов (эдаких мозговых техподдержек). Прямо как на корпоративе: кто-то специализируется по части шума, кто-то — по заботе о коллегах. Самое вкусное: нашли прочную связь между этими эпигенетическими изменениями и генами, которые раньше уже попадали в списки подозреваемых по делу об аутизме и шизофрении. Именно к этим генам чаще всего «привязаны» активные эпигенетические зоны будущего мозга, особенно у развивающихся нейронов. Если раньше было просто подозрение, что корень проблем кроется ещё в эмбриональном развитии, сейчас улик стало куда больше. Конечно, нельзя не вставить ложку дегтя. Получить образцы мозга позднего плана — задача почти невозможная, но всё указывает на то, что основная эпигенетическая дискотека уже отгремела к середине беременности. И хотя технология не охватывает буквально все возможные площадки для метилирования, другая аппаратура пока не изобрели. К тому же, сейчас трудно различить, что из изменений — чистый метил, а что — его родственник гидроксиметил. Несмотря на эти ограничения, исследование стало основой для дальнейших поисков эпигенетических истоков человеческой личности. Авторы: Alice Franklin, Jonathan P. Davies, Nicholas E. Clifton, Georgina E.T. Blake, Rosemary Bamford, Emma M. Walker, Barry Chioza, Martyn Frith, APEX Consortium, Youth-GEMs Consortium, Joe Burrage, Nick Owens, Shyam Prabhakar, Emma Dempster, Eilis Hannon, Jonathan Mill.