Исследования по тегу #беременность
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Дым лесных пожаров при беременности связали с повышенным риском диагностики аутизма
Исследование почти 900 тысяч рождений в США обнаружило связь между воздействием дыма лесных пожаров во время беременности и более высокой вероятностью последующего диагноза расстройства аутистического спектра у ребёнка. Связи с синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) исследователи не выявили. Важная оговорка, без которой заголовок превращается в самоуверенный фейк: работа показывает статистическую связь, но не доказывает, что дым вызывает аутизм. Авторы изучили медицинские данные 893 212 пар «мать — ребёнок». Результаты опубликованы в журнале JAMA Pediatrics. По мере того как пожары становятся чаще и сильнее, выводы напоминают: дым может быть проблемой не только для тех, кто видит огонь из окна. Он путешествует на сотни и даже тысячи километров — экологический гость, которого никто не приглашал. Что именно исследовали Дым лесных пожаров — смесь газов и мелких частиц. Исследование сосредоточилось на PM5: так называют частицы диаметром не более 2,5 микрометра. Это меньше одной тридцатой толщины человеческого волоса. Частицы настолько малы, что могут проникать глубоко в лёгкие и попадать в кровоток. Исследователей интересовало, связана ли пренатальная экспозиция — то есть воздействие до рождения — с двумя особенностями развития, которые обычно выявляют в детстве. Расстройство аутистического спектра связано с различиями в социальной коммуникации, сенсорной обработке информации и повторяющемся поведении. СДВГ проявляется стойкими трудностями с удержанием внимания и контролем импульсов, а также гиперактивностью. Лесные пожары в Северной Америке охватывают всё большие площади: этому способствуют рост температуры, длительные засухи и деятельность человека. Частицы от пожаров могут быть токсичнее частиц из других источников — из-за химического состава, меньшего размера и частого сочетания дыма с сильной жарой. Вдыхание загрязнённого воздуха во время беременности теоретически может влиять на развитие плода разными путями. В обзоре 2021 года авторы предположили, что мелкие частицы способны пересекать плаценту, провоцировать воспаление мозга и окислительный стресс. Последний возникает, когда повреждающих клетки молекул становится больше, чем организм способен нейтрализовать. Это, в свою очередь, может нарушать развитие и работу нейронов и поддерживающих их клеток. Некоторые исследования с визуализацией мозга новорождённых обнаруживали связь между повышенным воздействием мелких частиц до рождения и сниженным уровнем миелина — жировой оболочки, которая изолирует нервные волокна. Но эпидемиологические данные о связи загрязнения воздуха с конкретными диагнозами у детей пока противоречивы. Метаанализ 2020 года не нашёл устойчивой связи между общим загрязнением частицами и повышенным риском СДВГ. До нынешней работы пренатальное воздействие именно дыма пожаров и аутизм изучали лишь дважды — в Калифорнии. Результаты разошлись: в одном случае возможный риск связывали с третьим триместром, в другом — только с крайне сильным задымлением в районах, где обычно воздух чище. Почти 900 тысяч историй здоровья Первый автор исследования Стефания Папатеодору, доцент кафедры биостатистики и эпидемиологии Школы общественного здравоохранения Rutgers, объяснила PsyPost, что изучать дым важно и за пределами непосредственно пострадавших от пожаров районов. Предыдущие работы связывали загрязнение воздуха во время беременности с аутизмом, но о роли именно дыма лесных пожаров было известно значительно меньше. Команда проанализировала базу Medicaid Analytic Extract — медицинские записи участников американской программы Medicaid. Она охватывает более 40% рождений в стране. В выборку вошли 893 212 пар «мать — ребёнок»: беременность наступила не раньше 1 января 2007 года, роды произошли до конца 2014-го. Чтобы точнее связать данные о здоровье с местом проживания, исследователи включали женщин в возрасте от 12 до 55 лет, непрерывно зарегистрированных в Medicaid с трёх месяцев до беременности до месяца после родов. Кроме того, почтовый индекс их жилья должен был совпадать в начале беременности и при родах. Это не гарантирует, что женщина всё время жила по одному адресу, но хотя бы не позволяет статистике делать вид, будто переездов не существует. Средний возраст матерей составлял около 25 лет. Среди детей было 452 218 мальчиков (50,6%) и 440 994 девочки (49,4%). По данным Medicaid, 40,6% матерей были белыми, 30,5% — чернокожими, 21,3% — латиноамериканского происхождения, 4,1% — азиатками или жительницами островов Тихого океана; в 3,5% случаев раса или этническая принадлежность не были указаны. Медицинские записи детей отслеживали до конца 2018 года. Средний период наблюдения составил 6,3 года для детей с диагнозом аутизма и 7,1 года — для детей с диагнозом СДВГ. Диагнозы определяли с помощью проверенных алгоритмов, которые искали в страховых медицинских счетах диагностические коды и учитывали возраст ребёнка. Папатеодору отдельно отметила, что в исследование вошли семьи с Medicaid, которые часто недостаточно представлены в научных работах. По её словам, изучать экологические риски в таких группах необходимо, если меры общественного здравоохранения должны помогать всем семьям, а не только тем, кто и без того заметен в статистике. Как оценивали дым Для каждого почтового индекса исследователи оценили концентрацию мелких частиц в воздухе. Они использовали ранее проверенную модель машинного обучения, которая рассчитывала ежедневные уровни PM5 на каждом квадратном километре континентальной части США. Затем учёные вычли фоновое загрязнение из общего уровня частиц, включавшего выбросы пожаров. Так они оценили долю PM5, связанную именно с лесными пожарами, и свели показатели по неделям для каждого места проживания. Связь между воздействием и диагнозами оценивали с помощью статистических моделей выживаемости. Это не про выживание в привычном смысле слова: такие модели рассчитывают, сколько времени проходит до определённого события — в данном случае до постановки диагноза. Их объединили с моделями распределённого лага, которые позволяют оценивать связь между воздействием в отдельные недели беременности и последующим риском. Основное окно наблюдения охватывало первые 33 недели беременности. Такой срок позволял исследовать большую часть беременности и одновременно включить в анализ детей, родившихся преждевременно. Чтобы не приписать дыму то, что могло объясняться совсем другими обстоятельствами, авторы учли возраст матери, расу и этническую принадлежность, число предыдущих родов, сезон зачатия, назначение фолиевой кислоты, курение, употребление алкоголя или других веществ и недостаточное питание. Также учитывались средняя температура воздуха во время беременности, фоновое загрязнение не от пожаров и характеристики района: средний доход домохозяйств, доля окончивших школу, плотность населения, городской или сельский статус, уровень ожирения в округе и расстояние до ближайшей больницы. Что показали результаты За период наблюдения диагноз аутизма поставили 8 357 детям, а СДВГ — 22 К восьмилетнему возрасту накопленная доля диагнозов составила 1,9% для аутизма и 10,4% для СДВГ. В зависимости от года на дым лесных пожаров приходилось от 4,4% до 7,5% всех мелких частиц в воздухе. Средняя концентрация частиц, связанных с пожарами, за беременность была сравнительно невысокой — 0,55 микрограмма на кубический метр. Для частиц из источников, не связанных с пожарами, показатель составлял около 9,4 микрограмма на кубический метр. Повышение суммарного воздействия дыма за беременность на 0,75 микрограмма PM5 на кубический метр — разница между 25-м и 75-м процентилями воздействия в выборке — было связано с относительным увеличением риска диагноза аутизма на 30%. Оценка отношения рисков составила 1,30; диапазон правдоподобных значений соответствовал увеличению от 7% до 59%. Речь именно об относительном изменении частоты постановки диагноза во время наблюдения, а не о том, что вероятность аутизма выросла на 30 процентных пунктов. Папатеодору подчеркнула: чтобы рассчитать абсолютное изменение риска, нужны дополнительные данные. Даже умеренная связь может иметь значение для общественного здоровья, если воздействию подвергается много беременных, — но это не повод превращать статистическую оценку в персональный прогноз. Зависимость не была строго линейной: оценки риска росли при низком и умеренном уровне дыма, а на самых высоких уровнях выходили на плато. Связь с аутизмом обнаружилась в национальной выборке, а не только среди жителей рядом с крупными пожарами. Это, по словам авторов, подчёркивает значение дыма, перенесённого ветром, и накопленного воздействия в течение беременности. Для СДВГ аналогичного результата не получили. Повышение воздействия дыма на тот же уровень было связано лишь с относительным увеличением риска на 3%, которое не оказалось статистически значимым: отношение рисков составило 1,03, а диапазон правдоподобных значений варьировался от снижения на 9% до увеличения на 17%. Фоновое загрязнение частицами из других источников было связано с относительным повышением риска аутизма на 10%, но не с СДВГ. При анализе по неделям беременности оценка риска постепенно росла от ранних сроков к поздним. Наиболее выраженная связь с аутизмом наблюдалась в середине и второй половине беременности, особенно после примерно 15-й недели. Авторы предполагают, что этот период может быть важен из-за быстрого роста мозга плода, формирования связей между нейронами и созревания нейронных цепей. Отсутствие чёткой связи с СДВГ, отметила Папатеодору, ставит вопросы о возможных различиях в биологических механизмах, восприимчивости, сроках воздействия или выявлении диагнозов. Ответов пока нет — научная работа, как выяснилось, не обязана заканчивать каждую историю красивой моралью. Различия между группами и проверки результатов При анализе по полу общая оценка повышения риска аутизма за всю беременность составила 31% и для мальчиков, и для девочек. Однако оценка для девочек была менее точной: диапазон правдоподобных значений включал и снижение на 12%, и увеличение на 98%, то есть не исключал отсутствия эффекта. В анализе по отдельным неделям повышенные оценки риска у мальчиков наблюдались в течение большей части беременности, а у девочек — главным образом в середине и второй половине срока. Повышенные оценки риска аутизма обнаруживались во всех расовых и этнических группах. В региональном анализе оценки для обоих диагнозов были выше на юге США, но оставались неточными и перекрывались с результатами других регионов. Возможные причины различий — особенности пожаров и состава дыма, климат и сопутствующая жара, фоновое загрязнение, социально-экономические условия, доступность медицинской помощи и местная практика диагностики. Результаты сохранялись и при дополнительных проверках: когда окно беременности продлевали до 37 недель и когда анализ ограничивали детьми, которым диагноз поставили после пяти лет. Исследователи также оценили, насколько выводы могли зависеть от неучтённых факторов — скрытых обстоятельств, связанных одновременно и с воздействием дыма, и с аутизмом. Чтобы полностью объяснить обнаруженную связь, такой фактор должен был бы быть связан и с более высоким воздействием дыма, и с аутизмом с отношением рисков не менее 1,92 для каждого направления — с учётом уже измеренных характеристик. Новые результаты частично согласуются с исследованиями о влиянии загрязнённого воздуха на нервную систему и психическое здоровье. Например, работа с генетическими данными, использовавшая их для оценки длительного воздействия загрязнения, связала отдельные компоненты частиц — в частности, чёрный углерод — с повышенными рисками аутизма и нарушений внимания. В части СДВГ это расходится с нынешним исследованием, где связи с диагнозом не обнаружили. Исследование обращений детей в отделения неотложной помощи показало, что более сильное воздействие дыма пожаров связано с ростом числа обращений из-за психических кризисов, включая тревожность, депрессию и шизофрению. Это указывает на возможные краткосрочные риски для психического здоровья детей, хотя речь идёт о другом типе данных и другом вопросе. Отсутствие связи с клиническим диагнозом СДВГ отчасти согласуется с исследованием школьников, в котором рассматривали загрязнение от промышленности и транспорта, а не дым пожаров. Там воздействие загрязнённого воздуха до рождения было связано с небольшим повышением оценок симптомов СДВГ, которые давали учителя, особенно у мальчиков, но не с ростом числа официальных диагнозов. Почему выводы нужно читать без паники Главное ограничение работы — её наблюдательный характер. Исследователи обнаружили связь, но не могут доказать причинность; несмотря на статистические поправки, на результат могли повлиять другие факторы. Кроме того, уровень загрязнения оценивали по месту жительства, а не по тому, сколько дыма действительно вдохнула каждая женщина. Почтовый индекс был известен на начало и конец беременности, поэтому возможные переезды между этими моментами могли остаться незамеченными. Данные также не показывали, сколько времени женщины проводили на улице и пользовались ли очистителями воздуха в задымлённые дни. Плато в оценках риска при самом сильном задымлении тоже может иметь несколько объяснений: люди могли менять поведение во время тяжёлых эпизодов дыма; воздействие могли оценить неточно; на верхнем конце диапазона данных было недостаточно для точных оценок; наконец, на результаты могло повлиять выбывание беременностей на ранних сроках. Последняя возможность особенно важна: исследование 2025 года по беременностям в Колорадо, одним из авторов которого была участница нынешней работы, связало более сильное воздействие дыма в начале беременности с потерей беременности. Есть и ограничения, связанные с медицинскими данными. Аутизм определяли по записям системы здравоохранения, поэтому на наличие зафиксированного диагноза могли влиять доступ к обследованию и возможность получить диагностические услуги. Как подчеркнула Папатеодору, аутизм имеет сложную многофакторную природу; результаты нельзя трактовать как обнаружение единственной причины. Некоторые семьи могли выйти из Medicaid до того, как ребёнок достиг возраста, в котором его успели бы обследовать. Статистическое взвешивание показало, что потеря участников наблюдения не исказила результаты, однако полностью игнорировать этот нюанс не стоит. Кроме того, в исследовании участвовали малообеспеченные семьи, застрахованные по Medicaid, а беременности пришлись на 2007–2014 годы. Поэтому результаты нельзя автоматически переносить на семьи с более высокими доходами или на нынешние условия, когда дым в некоторых регионах может быть сильнее. Авторы считают необходимыми исследования на более новых группах рождений, чтобы проверить, сохраняется ли связь при современном характере пожаров и задымления. Также важно изучить сочетание дыма с другими экологическими и социальными стрессорами. Папатеодору и её коллеги планируют проверить, различается ли связь для разных подтипов аутизма, и изучить другие особенности нейроразвития. Они также хотят понять, как экологические и социальные условия влияют на восприимчивость, когда снижение воздействия особенно важно и каким группам нужна дополнительная поддержка. Практический вывод авторов не в том, что беременным следует в одиночку победить лесные пожары — задача, мягко говоря, не по размеру одного человека. Защита от дыма требует более чистого воздуха в помещениях, доступной информации и поддержки семей. А сама обнаруженная связь нуждается в подтверждении и дальнейшем изучении. Полное название исследования — «Пренатальное воздействие PM5 от лесных пожаров и риск РАС и СДВГ у детей, застрахованных по Medicaid». Авторы: Stefania Papatheodorou, Hayon Michelle Choi, Krista F. Huybrechts, Sonia Hernandez-Diaz, Yang Liu, Danlu Zhang, Matthew Shupler, Michael Leung, Wanyu Huang, Xinye Qiu, Yaguang Wei, Christopher J. McDougle, Evgenia Papatheodorou, Joel D. Schwartz, Brent A. Coull, Marc G. Weisskopf и Antonella Zanobetti.
Папина стойкость против маминых воспалений: семейный рецепт долгой беременности
Время откровений: оказывается, железная выдержка отца может быть ценнее приза в лотерею для здоровья будущего ребёнка – если мама и папа при этом не просто живут вместе, а официально женаты. Именно к такому выводу пришли американские исследователи, проанализировав данные о сотнях пар, у которых родился уже второй (или очередной) ребёнок. Вот уж где не очевидный источник долголетия беременности – психологический иммунитет уца. Всё серьёзно: ученые обнаружили, что если у мужчины высокий уровень так называемых "ресурсов устойчивости" — этим термином щеголяют психологи, подразумевая оптимизм, уверенность в себе, ощущение контроля над жизнью и поддержку близких, — то это снижает воспалительные процессы в организме его беременной жены. И тут, похоже, не обошлось без мистики, ведь речь идёт о том самом злополучном маркере — С-реактивном белке, который врачи обожают мерить, если есть подозрение на воспаление.
Как рыбий жир спасает мальчиков – но не девочек – от последствий маминого каннабиса: что нашли ученые
Диета, богатая омега-3 жирными кислотами во время беременности, частично защищает потомство крыс-самцов от ущерба, который наносит воздействие ТГК (главного психоактивного компонента марихуаны) на формирующийся мозг. В самках этот эффект практически не работает. Казалось бы, рыбий жир спасает, но только примерно половину лаборатории. За что весь сыр-бор? За растущее увлечение беременных каннабисом – новомодная волна с легким флёром «натуральности» и мифами о безопасности. Однако наука уже не раз подчеркивала: ТГК проникает через плаценту, и для мозга эмбриона последствия могут быть отнюдь не расслабляющими. Дело тут в так называемой эндоканнабиноидной системе – эта натуральная «химлаборатория» строит мозг за счет жиров, и вмешательство ТГК, как оказалось, может превратить стройку века в пожар на складе ГСМ. Авторы исследования решили: раз эндоканнабиноидная система живет на жирах, именно питание с омега-3 жирными кислотами способно подкинуть спасательный круг. Омега-3 – это такие жирные кислоты, что без них ни одной уважающей себя нервной клетке не построить приличную сеть. Проверить догадку ученые решили с помощью крыс. Беременных крыс поделили на четыре группы: контроль, омега-3 без каннабиса, каннабис без омега-3 и – барабанная дробь – омега-3 плюс каннабис. Когда малыши выросли, ученые, вооружившись тестами и электродами, начали искать отличия в их поведении и работе мозга. Во-первых, у потомства, которое подверглось действию ТГК, наблюдали меньший вес при рождении. Но если мама трескала омега-3, вес мышат сохранялся. Во взрослом возрасте история стала интереснее и явно сексистской. Самцы, чьи матери употребляли каннабис, заметно тревожнее своих собратьев. У тех же, кого мамы попутно кормили омега-3, уровень тревоги был ближе к норме. Самки в этом смысле оказались упрямыми феминистками – ни каннабис, ни омега-3 почти не меняли их уровень тревожности. Однако когнитивные проблемы – затруднения в социальных взаимодействиях и с памятью – наблюдались и у самцов, и у самок, если мамы не сдержали себя перед косяком. Омега-3 вернул социальную мотивацию у самок на какой-то уровень, но в остальном дамы подкачали: память не восстановилась. У парней же омега-3 творил почти чудеса – и память, и поведение близки к норме. Но не спешите идти за банкой рыбьего жира в аптеку, если собираетесь походить по радуге во время беременности. Даже при идеальных анализах на поведение структура жиров в мозге у самцов-«счастливчиков» до конца так и не восстановилась – разбалансировка омега-3 и омега-6 сохранялась до взрослого возраста. У самок же эти чудеса диетологии и вовсе были ограниченными. Записи электродов показали, что в разных областях мозга – префронтальной коре, гиппокампе и других – ТГК сбивал нейроны с привычной ритмики, причем у мальчиков и девочек по-разному. Омега-3 восстанавливала баланс в основном у самцов, самкам, увы, не помогло как следует. Молекулярный анализ подтвердил – ключевые липидные и белковые балансы в мозге расшатывались ТГК вне зависимости от пола. В общем, даже если снаружи поведение стало почти как у здорового зверя, внутри царит липидный хаос. Вишенка на этом торте – абсолютная разница в реакции мужских и женских мозгов на вмешательство. Вывод прост и брутален: чем раньше будет покончено с мифом, что каннабис «безопасен для беременных», тем лучше. Рыбий жир – не волшебная пилюля, а паллиатив от безысходности. Опыт показал: мужской мозг ещё можно кое-как протащить на силе омега-3, а женский – скажет «нет». Исследование, надо заметить, ставили на крысах, так что не стоит считать это универсальным рецептом для людей. Тем более, что не изучался вопрос воспаления плаценты и других механизмов. Но одно ясно точно – вмешательство в родное жирное хозяйство мозга через пренатальный косяк может дорого обойтись. Впереди – планы выяснить, почему природа устроила столь разный ответ на каннабис у мальчиков и девочек, и можно ли вмешаться с омега-3, если опомниться в более позднем возрасте. На сегодня же: будущим мамам – двойная осторожность, папам – лишний повод почитать про жирные кислоты, всем остальным – повод еще раз задуматься, стоит ли рассчитывать на чудеса науки, когда на кону мозг нового человека.
Когда таблетки страшнее депрессии? Почему дети мам на антидепрессантах оказываются обычными подростками
На дворе XXI век, а по поводу антидепрессантов в беременность до сих пор столько же страхов, сколько у средневековых жителей перед чёрной кошкой. Давайте разберёмся, стоит ли переживать, если будущая мама лечится от депрессии таблетками, или эти страхи — такие же мифы, как гремлины в микроволновке. Исследование канадских учёных, которому позавидовал бы любой аналитик Росстата, разложило по полочкам психическое здоровье 144 тысяч детей из Британской Колумбии (это такая прилично большая провинция в Канаде). Детей наблюдали с рождения и аж до подросткового возраста. Среди них почти шесть тысяч получили 'бонус' — их мамы принимали антидепрессанты во время беременности. Как итог? После всех замеров учёные не обнаружили, что у этих детей выше шансы стать мрачными грустняшками или беспокойными паникёрами. Некоторые цифры сначала пугали: мол, проявления тревог и депрессий у таких детей встречались чаще. Только вот если докопаться до сути, виноваты тут не таблетки, а гены и особенности семьи — сами мамы склонны к депрессии, а значит, и дети в группе риска. Как тут не вспомнить вечную фразу: “Яблоко от яблони недалеко падает”! Для чистоты эксперимента учёные сравнили братьев и сестёр — один родился при мама на антидепрессантах, другой — при трезвом разуме. И вот фокус: оба ребёнка были примерно одинаково склонны к тревоге и депрессии. То есть, не таблетки виноваты, а семейное наследство, атмосфера у телевизора и генетическая лотерея. Как проходят такие исследования? Детей проверяли в 5 лет с помощью методики под названием Early Development Instrument (если коротко — наблюдали, насколько ребёнок не плачет по малейшему поводу и не паникует перед лестничной клеткой). Потом смотрели, не обращался ли ребёнок за диагнозом к врачу, выросли ли тревожные дела в подростковость. Были опасения, что антидепрессанты во время беременности могут привести к дефициту внимания, аутизму и прочим неприятностям. Старые исследования наводили суету, но сейчас становится ясно: в большинстве случаев пугают не таблетки, а семейный антураж. Генетика и родительская тревожность оставляют куда более выразительный след на будущем ребёнка, чем какое-нибудь Sелективное ингибитирование обратного захвата серотонина (одна из популярных групп антидепрессантов, если что). Ещё интересная деталь — даже если мама забрасывала антидепрессанты ДО беременности, дети всё равно демонстрировали те же мятежные черты характера. Так что главное — это общий фон в семье, а не содержимое аптечки. Огромный объём данных, подростковая выдержка учёных, анализ братьев-сестёр — всё это показывает, что таблетки вообще-то не делают из детей чудовищ и невротиков. Гораздо важнее, что происходит в голове у родителей и каково это — расти в атмосфере постоянной тревоги. Так что если вы боитесь, что из-за лечения мама вырастит нового Шерлока с депрессией — расслабьтесь, великие детективы чаще всего не из пузырьков с таблетками появляются. Конечно, научные ребята не питают иллюзий насчёт точности своих данных. Учёт медикаментов — это только рецепты, а не факт приёма. А кому диагноз поставили неформально, по бумажке в поликлинике — тот и в статистику не попал. Есть нюансы, но тенденция не меняется. Что в итоге? Если мама решает принимать антидепрессанты, потому что альтернатива — погружение в пучину депрессии без спасательного круга, риски для ребёнка многим преувеличены. Не таблетки, а семейные традиции, мировоззрение и родительские генетические заморочки — вот что определяет судьбу будущего подростка. Так что — хватит стыдиться таблеток, хватит слушать тревожных знатоков с дивана. Главное — решать такие вопросы с толковым врачом, а не паникёрами из маминых чатов.
Дети-тестеры: Как марихуана в животе матери превращает мозг в казино с сломанным автоматом
Исследование с красивым и внушительным названием "ABCD" — не подумайте, речь не о первом уроке английского, а о масштабном проекте по изучению мозгов несовершеннолетних — неожиданно оказалось на передовой битвы с одним вечным вопросом: что будет, если во время беременности, вместо слушать Моцарта и гладить живот, мама решит скрасить вечер затяжкой марихуаны? Ответ — ничего хорошего, если верить данным очередной пугающей публикации в Biological Psychiatry. Попался тот самый вывод, которого все уже начинали бояться: если будущая мать балует себя каннабисом (по-русски — марихуаной), у ребёнка с утробы формируется реальный шанс стать чемпионом по психотическим "мини-симптомам". Это такие штуки, которые вроде бы не настоящая шизофрения с галлюцинациями и параноей, а их пробная демо-версия: услышать голоса, поверить, что соседи — агенты ЦРУ, или философски отстраниться от реальности. В подростковом возрасте такие психологические "флэшмобы" встречаются часто, но тут речь о том, что у потомков любителей травки все это встречается заметно чаще и интенсивнее. На фоне этого у подростков с внутриутробным каннабисным анамнезом мозг начинает удивлять ещё сильнее. Особенно страдает так называемый стриатум — участок мозга, который обычно отвечает за удовольствие и мотивацию (грубо говоря, отслеживает, стоит ли вставать с дивана ради очередного лайка или сладкой булки). Но вот незадача: в исследовании этот "центр награды" реагирует на обещание награды примерно как банкомат в день зарплаты — либо зависает, либо выдает отказ. Такой "тормознутый" отклик был особенно выражен у детей, которым в детстве досталось канабиноидов ещё до первого крика. В чём суть этих "психотических переживаний"? Это вроде бы не диагноз, а своеобразные психологические эффекты: ты вроде бы здоров, но иногда что-то слышится, кажется или мыслится слишком необычно. В большинстве случаев это временное явление, которое проходит вместе с подростковыми прыщами. Но если такие симптомы частые и приносят немало стресса, риск получить в будущем что-то потяжелее — вроде шизофрении или жёсткой тревожности — значительно возрастает. В списке факторов риска давно числятся гены, детские травмы, постоянные стрессы, и, конечно, всевозможные наркотики. Теперь сюда можно смело добавлять каннабис во время беременности. Команда во главе с Кэролин Амир и Кэрри Бирден именно так и предположила: если мозг подростка сам по себе любит закатывать представления, значит в мозговом отделе награды что-то идёт не так. Возможно, особенно ярко это проявляется, если до твоего рождения маме нравился западный стиль релаксации. Гипотезу проверили по всем научным канонам: тысячи школьников в возрасте 10 лет прошли шкалу психотических симптомов, а их мамы покаялись или не очень честно ответили о былых пристрастиях. Затем детишкам дали тест с поощрением (Мonetary Incentive Delay — простыми словами, отслеживали, как мозг загорается при ожидании сладкой пилюли, то есть награды), всё это посмотрели на МРТ и получили ожидаемую картину. У тех, кто познакомился с травкой ещё во внутриутробный период, мода на "психотические спецэффекты" оказалась заметно популярнее. Чем крепче такие переживания, тем вялее работал участок мозга, отвечающий за кайф от вознаграждения. Более того, оказалось, что именно этот "отмороженный" мозг в части удовольствий частично объясняет, почему подростки с подобной пренатальной историей чаще сталкиваются с необычными ощущениями и мыслями. В бонус к этому, такие дети для комплекта получали бонусные баллы по шкале импульсивности и мотивации к награде — проще говоря, повышенный интерес к азарту и меньший тормоз при принятии решений. Чего стоит фраза руководителя исследования: "Я была поражена, что даже с учётом всех возможных факторов эта история с каннабисом внутри живота всё равно продолжает работать. Так что связь не исчезает даже через годы после рождения!" Справедливости ради, учёные отмечают: пока что это только связь, а не приговор — никто не говорит, что каждый, чей мозг ещё эмбрионом подружился с ТГК, обязательно станет пациентом психбригады. Но проблемы могут выстрелить неожиданно. Планы у учёных наполеоновские: новые волны исследований, новые тесты, новые варианты анализа тех самых "каннабисных следов" — от дозы травы до маркеров в крови и нюансов поведения. Так что вечная сага "Кто виноват и что делать, если мама с косичком?" только набирает обороты. В целом же, если вы вдруг решили во время беременности устроить ребёнку "улучшенные" условия развития, вспомните: мало того, что у малыша может вырасти склонность видеть жизнь в панорамном безумии, так ещё и мозг решит устроить забастовку на попытку радоваться обычным вещам. Не лучший старт для взрослой жизни даже по меркам нашего смелого времени.
Когда кошелек — враг мозга: почему деньги будущей матери важнее, чем вы думали
Исследование, опубликованное в журнале Developmental Science, доказывает: нестабильность доходов семьи во время беременности может влиять на развитие мозга ребенка. Авторы заметили, что младенцы, чьи родители во время ожидания чуда неожиданно теряли значительные суммы, имели меньший объем в тех частях мозга, которые отвечают за обработку эмоций и стресс. Так что ваш банковский счет — это еще и вклад в будущее нервной системы потомства. Не спешите думать, что бедность — это главный злодей этой пьесы. Гораздо коварнее оказалась сама нестабильность. То густо, то пусто — и вот уже у малыша в зоне риска гиппокамп (управляет памятью и стрессом) и миндалина (отвечает за чувства страха и вообще эмоции). Это не наши домыслы, а результат эксперимента с 63 родителями и их новорожденными из Денвера (США), где главной задачей ученых было «отловить» именно резкие скачки дохода, а не просто констатировать уровень достатка. Участников штудировали чуть ли не с лупой: какие деньги приходят в семью, сколько, когда и почему вдруг пропадают. Если ежемесячный доход семьи падал хотя бы на четверть — поздравляем, это "отрицательный финансовый шок". И таких семей насчитали практически половину! Причем страдали не только обеспеченные, но и те, кто ужинал макаронами не по экономии, а по любви к классике. После рождения младенцев пристроили спать в МРТ — и изучали их мозг. Те, у чьих родителей кошелек худел особенно часто, стабильно демонстрировали меньший объем упомянутых зон мозга справа (да, наш мозг, как выяснилось, тоже знает, где правая, а где левая сторона). Удивительно, но факт: разовые потери денег бьют по мозгу сильнее, чем просто бедность. Даже умудрились вычесть такие привычные оправдания, как вес младенца при рождении, его возраст или общий размер головы — и все равно эффект замедления развития оказывался заметен. В довесок к рациональному аргументу ученые выяснили: родители, которые испытали на себе эти самые «финансовые американские горки», чаще жаловались на тревожность и депрессию. А эти прекрасные спутники нестабильности напрямую сказывались на все тех же уменьшенных объемах мозга у малышей. Получается, материнское (или отцовское) нервное потрясение может закладываться в фундамент нервной системы ребенка уже до его рождения. Интересная деталь: средний уровень дохода семьи или неожиданные финансовые подарки вселенной заметно на мозге младенцев не сказались. Как говорится, не в богатстве счастье, а в том, чтобы не скакать из крайности в крайность. Исследователи делают вывод: стабильность денег важнее, чем их абсолютное количество. О чем это говорит? Не просто о необходимости помогать малоимущим, а о том, что любой семье нужна уверенность в завтрашнем дне, особенно на этапе прибавления в составе. Остается добавить вишенку: статья не претендует на истину последней инстанции. Связь между доходами и размером мозга — это пока наблюдение, а не приговор. Мало ли, вдруг найдется третий фактор, который всё это объяснит. Ученые и сами не скрывают: «Мы только начали копать», — и планируют исследовать, что творится с детскими мозгами, когда доход лихорадит не только до, но и после рождения. Подытожим: любые скачки в семейном бюджете во время беременности — это не только повод тянуться к валерьянке, но и потенциальный удар по нервной системе будущего гуманоида. Следите за банковским балансом не только ради кредитной истории, а ради крепких нервов своих наследников. Или, по крайней мере, чтобы в следующий раз было что предъявить расстроенному ребенку: «Это не я виноват, а твои первые финансовые кризисы!»