Исследования по тегу #сексуальность
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Почему "быть желанной" — не просто фраза, а культурная одержимость: что нашли лингвисты в мировой литературе
Недавно ученые из Канады решили зарыться в миллионы английских книг в поисках не золота, а так называемой сексуальной психологии. Их интересовал феномен «чувствовать себя сексуальной» — причём исключительно в этой формулировке. И вот кульминация: словооборот «чувствовать себя сексуальной/сексуальным» почти всегда приклеивается к женским персонажам. Мужчины же в этом смысле — словно призраки в темной комнате, о них почти не говорят. Почему вообще кого-то волнует, кому приписывают «чувственность»? Дело во внутреннем механизме под названием «осознанность объекта желания» — это психологический термин, обозначающий ощущение себя привлекательным в чужих глазах. По науке, это часто (но не обязательно) запускает процесс возбуждения. И вот, собрав весь романтический и сексуальный скарб английского языка за последние двести лет, исследователи решили проверить: правда ли, что для женщин ощущение собственной «желанности» прописано куда глубже, чем для мужчин? Метод таков. Был взят Google Books Ngram Viewer — цифровое пугало издателей, собирающее тексты более чем из пяти миллионов книг, опубликованных с 1800 по 2022 год. Поисковый запрос составлялся по принципу: как чувствует себя представитель того или иного пола («she felt sexy», «him feel sexy», «woman feels sexy» и далее по списку), обязательно с учетом вариаций по страдальному мужскому и триумфально женскому роду. Параллельно проверяли и обычные конструкции с «чувствовать» плюс половые признаки, а также банальный ярлык «сексуальная/сексуальный» — чтобы исключить возможность, что, мол, женщин в целом чаще описывают через эмоции или внешность, чем мужчин. Результат? Не просто разница, а пропасть шириной с Атлантику: из 28 вариантов использования фразы «чувствовать себя сексуальной/сексуальным», встречавшихся как минимум в 40 книгах, 25 относились к женщинам. Это, на секундочку, 89%. Мужчины же влачат безрадостное существование на остатке, словно лишний балласт — вся мода чувствовать себя «сексуальными» прошла мимо них. Самые популярные варианты: «она чувствовала себя сексуальной», «её ощущение сексуальности» и прочее в таком духе. Женские версии подобных фраз встречаются примерно в 10 раз чаще мужских. Пик этой стихии пришёлся на конец XX века: сначала фраза возникла в 1970-х, а уже после 1990-х стала официально модной. Интересно, что обычные эмоциональные формулировки никакого такого перекоса не показали — это чисто про «быть объектом желания», а не просто про чувства или ярлыки. Чтобы докопаться до истины, авторы изучили 100 книг с самой популярной фразой — «её ощущение сексуальности» (или аналогичная конструкция). И выяснилось: в 89% случаев этими оборотами размахивали женщины-авторы. Ожидали что-то другое? Тщетно: 64% книг, где это встречается — классические гетеросексуальные любовные романы. Остальные — саморазвивающая литература и общая беллетристика. Для объективности посмотрели, кто пишет о мужских аналогах — «его ощущение сексуальности». Тут гендерный состав авторов почти равный, а жанры разбросаны между беллетристикой, саморазвитием и гей-романами. Женщины тут ведут с небольшим перевесом (54%). Научный этикет требует: даже при таком раскладе не стоит говорить, будто «чувствовать себя желанным» — привилегия исключительно дам. Фразы о мужском сексуальном самоощущении на страницах книг встречаются, пусть и нечасто. Плюс, возможно, дело всё в жанре: романтическая литература всегда подгоняется под ожидания и фантазии своей — скажем честно — почти полностью женской аудитории. Так что не удивляйтесь, если ваши «будни» не совпадают с переполненной пафосом страницей из дамского романа. Что в сухом остатке? Мужчины и женщины одинаково часто говорят о чувствах, но когда дело доходит до сексуального самоощущения, женщинам отдана главная роль. И что особо прискорбно-интересно — язык меняется на лету, подстраиваясь под новые желания и возможности, чтобы в очередной раз убедить нас: за всем этим давно следит не только Купидон, но и корпорации, продающие романы пачками. Правда, есть пара ложек дёгтя. Исследование базируется только на данных из книг, не охватывая разговорную речь, соцсети и кухонные сплетни. Более того, в базе каждая книга весит одинаково (хоть это малоизвестная самиздат-эпопея, хоть мировой бестселлер), а значит, реальное влияние фраз типа «чувствовать себя сексуальной» возможно ещё больше, чем признают авторы. Что дальше? Учёные хотят посмотреть, процветает ли этот же лингвистический разрыв в соцсетях и в других языках, не только в современной английской прозе. А в идеале выяснить: влияет ли чтение подобных фраз на самооценку и настрой читателя прямо в моменте. А пока что, если так уж хочется «почувствовать себя сексуальной», смело берите любовный роман — там вам обеспечено и внимание, и драма, и легкое возбуждение, если повезёт.
Нам такое детство не забыть: как отношения с родителями влияют на самые дикие желания
Вопрос на миллион: почему некоторые люди вместо простых романтических фантазий выдают такие сценарии, что даже Голливуд обзавидовался бы их выдумке? Вот тут, оказывается, все не так уж сложно. Учёные из Чехии под руководством Эллен Закрески решили проверить: а не связано ли наше отношение к родителям с тем, о чём мы тихонько мечтаем под одеялом? Для начала – пара объяснений для особо серьёзных граждан. Парафилии – это всякие необычные сексуальные предпочтения, которые, прямо скажем, выходят за пределы классических усыпанных лепестками кроватей. Это могут быть странные объекты, нестандартные ситуации и всякие другие штуки, не всегда понятные большинству. Но не стоит сразу хвататься за валерьянку – если человеку и его (обязательно согласному!) партнёру это не мешает жить и не причиняет вреда, всё в порядке. Проблемы начинаются тогда, когда мечты захватывают не только собственника фантазий, но и окружающих – вот тут уже начинается нарушение границ и всей остальной мишуры, от которой даже прокуроры морщатся. Особый интерес у психиатров вызывают те парафилии, где в центре сюжета – насилие, унижение или желание кого-то подчинить. Можно знакомиться с терминами: садизм – когда возбуждает причинение боли или унижения другим, мазохизм – когда всё то же, но себе, и биастофилия – возбуждение от насилия (как правило, принуждение к сексу). Общее у них одно – кто-то должен быть в роли жертвы, а кто-то в роли режиссёра этого тёмного театра. Чешские исследователи решили копнуть глубже и пригласили к участию в проекте две группы: обычных людей и тех, у кого интерес к "тёмной стороне" выражен особенно ярко. Финальное число участников – 1600 взрослых (и мужчин, и женщин) с довольно солидным жизненным опытом – средний возраст полтинник. Им предлагали пройти анонимный опросник с подробностями о родительских отношениях в возрасте до 12 лет, своих привязанностях (по шкале отношения к близости и страху быть отвергнутым) и о том, насколько их возбуждают сюжеты про связку, погоню за незнакомцами и удовольствие от боли и унижений (а чем ещё заняться в пасмурной Чехии?). Почему мы снова про близость и отвержение? Всё просто – психологи любят категории привязанности: есть надёжные (им хорошо, даже если мир рушится), есть "переживающие" (боятся остаться без любви, стрессуют), "отдалённые" (вроде как чувствуют, что всем до них нет дела), и "пугливые романтики" (боятся и близости, и одиночества одновременно). Вот последних как раз и оказалось больше среди тех, кто любит фантазии с насильственными элементами. Данные говорят жёстко: чем хуже были отношения с родителями в детстве, тем выше у взрослого вероятность, что его сексуальный воображаемый мир не для слабонервных. При этом решающую роль играют не любые сложности, а именно те стили привязанности, где человек одновременно жаждет любви, но уверен, что его бросят (переживающий стиль), или боится всех подряд (пугливый избегающий). Самое забавное, что те, кто относится к миру с устойчивым спокойствием или с презрительным равнодушием, в статистику по опасным фантазиям не попали. Видимо, таким всё равно, происходит ли вокруг интимный аукцион или распродажа новогодних игрушек. Учёные предупреждают: статистика – инструмент коварный. Связь между отношениями в семье и насилием в фантазиях хоть и значимая, но не тотальная. Не стоит хвататься за телефон и кричать: "Мама, во всём виновата ты!" – каждый случай уникален, а причины могут скрываться глубже, чем соседский погреб. Сама статья оставляет за кадром вопрос: может ли всё это быть просто совпадением? Формат исследования не даёт ответов на тему "что было раньше – курица или яйцо?". Но, если вы вдруг заметили, что дело пахнет тревогой и романтикой в стиле "Пятьдесят оттенков тёмно-серого", психотерапевты всегда готовы обсудить. Вот такая нам Чехия преподносит неожиданности: кто бы мог подумать, что родительский укор в юности рано или поздно может отозваться весьма неожиданно…
Как психологически устойчивые люди охотно погружаются в BDSM — разрушаем мифы общества
Возможно, вы думаете, что в таинственные дебри BDSM лезут только те, у кого с психикой полный бардак и жизнь играет в шахматы сразу с тремя психотерапевтами. Что ж, готовьтесь удивляться: очередное исследование из Бельгии припасло нам пряник поперчёнее вашей бабушкиной настойки — оказывается, именно люди с более устойчивой и здоровой привязанностью чаще воплощают свои BDSM-фантазии в реальность. Не жизнь, а парад парадоксов! Давайте разберёмся, почему же это так. BDSM — это далеко не только кожаные плётки и подозрительные верёвочки, как рисует массовое воображение. Сюда входит всё: от игры во власть до психологических трюков и договорённостей о роли. Один всегда командует, другой ответственности боится как налоговой, а третий способный и на то, и на другое — называют таких switch, что в нашем лексиконе звучит примерно как «хочу и тут, и там». Главное в BDSM — добровольность, безопасность и та самая пресловутая адекватность. Обязательные слова-стоп, базы знаний по связыванию (чтобы не пришлось вызывать МЧС), «aftercare» — уход друг за другом после экзекуции, чтобы никто не впал в депрессию. Не нужно быть гением психологии: если кто-то предпочёл вместо скандалов культурные договорённости — в таком человеке явно добрая доля рассудка и эмпатии. И никакой патологии! Так вот, бельгийские исследователи во главе с неутомимой Els Tierens спрашивали себя: можно ли, глядя на стиль эмоциональной привязанности, предсказать, насколько человек склонен к BDSM-активностям? Для справки: в науке выделяют две шкалы — тревожность привязанности (боится ли человек, что его бросят, как лифт на ремонт) и избегающая привязанность (угу, это когда к чувствам прикасаются только в перчатках и исключительно по особым случаям). В опросе поучаствовали 263 преданных адепта BDSM (сайтик для знакомств FetLife вам вряд ли знаком, да и не пытайтесь) и 300 случайных бельгийцев, повстречанных через маркетинговое агентство. Возрастной разброс — от юных и неопытных до таких, кто в сексе видел всё, кроме алиментных обязательств. Половина — женщины, что тоже добавляет разнообразия в наше статистическое блюдо. BDSM-ентузиасты выбирали из четырёх сценариев: фантазии подчинённого или доминанта и соответствующие практики. Кроме этого, все дружно прошли тест на эмоциональную привязанность (тест Experiences in Close Relationships, запоминайте, вдруг пригодится для спора на кухне). Результаты вырисовываются такие: в группе BDSM участников — внезапно! — нашли меньше тревожности и избегающей привязанности, чем среди дохтуров из контрольной группы. То есть эти люди, вопреки клише, психологически собраннее и лучше умеют строить крепкие связи с другими (даже если эти связи иногда состоят из кожаного ремня). Интересно, что тип привязанности слабо связан просто с фантазиями — ну, хоть мечтать о доминировании и подчинении разрешите нервным. Но вот претворять всё это в жизнь реально чаще берутся те, у кого хватило смелости психологически открыться другому человеку, без страха и бегства после первого же стоп-слова. «Выходит, чем меньше у человека психологических травм — тем больше шансов, что он без страха примерит на себя образ господина или послушного подчинённого», — резюмируют авторы. Вот вам и наглядное опровержение старинной байки о том, что БДСМ — для лунатиков и дисфункционалов. Кстати, похожий вывод недавно сделали и в Journal of Homosexuality: практики BDSM (особенно доминанты) отличаются не только крепкой психикой, но и стойкостью к отвержению и даже, страшно сказать, более высоким уровнем психологического благополучия. Разумеется, учёные умалчивают о том, что все данные — это саморассказы участников. Возможно, кто-то приукрасил свою эмоциональную устойчивость или, наоборот, скромничал. Плюс, группа BDSM набрана через ФетЛайф, и туда точно не заглядывают тихие домоседы. Да и контрольная группа была отобрана так, что туда не попал ни один случайно забредший фантазёр о кожаных наручниках. Статья написана коллективом во главе с Els Tierens. Разбивайте стереотипы и не забывайте: в мире всё ещё много удивительного — хотя, казалось бы, чему ещё тут удивляться?