Живу я с несколькими кокер-спаниелями. Это существа умные, трогательные, но порой ведут себя так, будто каждую секунду по пять камер снимают ситком с их участием: головы в облаках, гиперактивность, моментальные смены настроения... Мои знакомые, наблюдая очередной пир испуганных нервов, неизменно бросают: «Да у твоих точно СДВГ!» — и мчатся спасать свои носки от весёлого разгрома.
Сегодня модно рассуждать про нейроразнообразие. За диагнозами вроде аутизма и СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности) гоняются, будто это редкий спиннер, который поможет понять себя. Вот и учёные решили: а не поизучать ли нам, могут ли животные вообще страдать тем же самым, чем забавляемся мы? Новая затея, но кому не хочется глубже понимать собственную собаку – или хотя бы узнать, почему она устроила погром в ванной лишь потому, что вы задержались на пять минут.
Люди, работавшие или просто жившие с животными, давно знают, насколько индивидуален у них характер. Но можно ли на полном серьёзе утверждать: у собаки — СДВГ, а у кошки — аутизм? А главное — с каким лицом это делать? Ведь наши четвероногие коллеги не могут рассказать, как им живётся, а диагностические тесты они выполнять не станут. Всё, что нам дано — это наблюдать и пытаться не путать обычную черту породы, вроде взбалмошности, с каким-нибудь медицинским диагнозом.
Однако наука не сдается. Оказалось, что не только собаки, но и мыши, крысы и приматы проявляют генетические и поведенческие признаки той самой "нейроразнообразности". Например, у собак нашли генетические варианты, связанные с гипердружелюбием (видимо, отсюда любовь к разнузданным вечеринкам у дверей почтальона). А импульсивность у некоторых собак объясняется невеликим количеством серотонина и дофамина – тех самых молекул в мозге, которые отвечают за равновесие в душе и способность собраться с мыслями. Знаете, как у людей с СДВГ.
Интересно, что штамповка собак "под нас" за тысячи лет совместной жизни, скорее всего, породила поведенческие черты, которые некоторым из нас (и ученым, и любителям) кажутся подозрительно похожими на симптомы у людей с СДВГ.
Ученые даже создали специальные животные модели аутизма, чтобы разбираться в причинах риска и думать, чем бы помочь таким зверям. Да, звери в лабораториях отличаются от обычных домашних любимцев, но даже такие опыты имеют свою пользу: например, у биглей нашли мутацию гена Shank3 (у людей он тоже связан с аутизмом), из-за которого собака становится малообщительной даже с людьми. В мозгу таких собак нарушена передача сигналов именно в тех областях, которые отвечают за внимание. Более того, у них с людьми снижено "нейронное синхронизирование" — то самое совпадение волн, когда кто-то увлечённо рассказывает сказку, а слушатель ловит каждое слово. Причём недавние исследования показали: синхронизация возможна между человеком и собакой, если долго смотреть друг другу в глаза. Но вот если Shank3 испорчен — синхронизации не жди. Крепкая дружба под вопросом.
И, конечно, откуда только не берутся сложности: если щенка страшили люди в детстве, вряд ли он вырастет в мохнатого экстраверта. А вот понять, виновата ли тут только генетика, среда или оба вместе — задача еще та.
Кстати, исследования на той же породе биглей намекнули на одну любопытную (и не для домашних экспериментов!) находку: этим собакам с мутацией Shank3 дали одну-единственную дозу психоделика ЛСД. В результате собаки стали внимательнее и даже — подумать только — лучше "синхронизировались" с людьми! Было бы тут всё так просто: дал таблетку — и восторженный пёс превращается в Шерлока Холмса. Правда, из-за легальности и здравого смысла на этом радужные перспективы закончились.
Аналогичные эффекты ЛСД замечены у мышей и людей, но с оговоркой: наука учит разбираться в природе работы нейроотличного мозга, а не собирать вольер для безумного трипа.
Впрочем, в диагностике учёные не хотят больше доверять только субъективным описаниям (вроде: «моя собака громит будку всякий раз, когда падает шишка»). Теперь собак исследуют с помощью анализа видео и машинного обучения — да, нейросети тоже умеют определять, похожа ли собака на обладателя СДВГ. Например, в одном исследовании совпадение машинного и человеческого диагноза составило 81%. И пусть бы научились в диагностике людей меньше надеяться на рассказы и больше — на объективные данные: например, даже в оценке СДВГ у взрослых проверяют движения глаз.
Почему исследования такие нужны? Да потому что у собак и кошек, если верить ученым, почти у всех есть хотя бы одна проблема с поведением — тревожность, страхи, компульсивное поведение... Один недавний опрос в США охватил больше 43 тысяч собак, и только одна из них, видимо, была железным Буддой. Остальные — все с "тараканами". Кто-то боится одиночества, кто-то впадает в истерику из-за любой перемены. Такое сходство с человеческими проблемами заставляет задуматься: а не лучше ли понимать своего питомца, чем обвинять его во всех грехах? Ведь от непонимания и невроза можно и до усыпления довести.
В общем, доказательства таковы: наши животные тоже встречают жизнь с не менее пёстрым набором особенностей, чем мы. Часто — это просто характер. Но иногда различия в строении и химии мозга тут как тут. Дети с отличающимися потребностями нуждаются во внимательном отношении — так, может быть, стоит и к своим хвостатым относиться не как к заводной игрушке, а как к уникальной личности, достойной понимания.