В последнее время свободе слова, прямо скажем, достаётся по полной: её обвиняют во всех смертных грехах – от разжигания ненависти до расползания фейков. Казалось бы, дай людям возможность языки почесать – и тут же вокруг все обзаведутся горящими факелами и в pitchfork mood. Однако наука, как настоящая дамочка с характером, часто любит вставить свои пять копеек и доказать, что не так всё просто.
Вот профессор экономики Клаудия Уильямсон Крамер из Университета Теннесси (кстати, это в США, где свободу слова ценят чуть ли не выше бесплатных пончиков), решила выяснить: а что если свободное выражение мнений – это не только лицензия на словесное бузотёрство, но и способ превратить толпу подозрительных соседей в группу людей, которые тебя хотя бы терпят.
Крамер отметила, что слышит в обществе два голоса – один запугивает всех страшилками, что полная вседозволенность в выражениях мигом превратит жизнь малоимущих и «не таких» в сплошную полосу унижений. Другой уверяет, что свобода слова как предохранительный клапан, позволяя выдувать пар и учиться отстаивать свои взгляды по-взрослому, даже если в полемике накал нешуточный.
Но это всё разговоры уровня “страна”, а Крамер захотелось докопаться до истины по-индивидуальному: что реально происходит в голове простого гражданина, который ценит право говорить все, что угодно? Становится ли он от этого злее, или наоборот, выходит за рамки народных стереотипов?
Вместо ежедневного просмотра новостей профессор взялась за гигантскую базу данных “Integrated Values Survey” — свыше 609 тысяч человек из 115 стран с ответами, которые тянутся аж с 1981 года. Спрашивали людей о всяком: что важнее – защищать свободу слова, поддерживать порядок, дать народу больше власти или бороться с ростом цен.
Оказалось, что лишь 12% всех этих разномастных людей верят, что свобода слова важнее всего. Но если ты из них, то у тебя на 2,3 процента больше шансов нормально относиться к соседу иной расы, чем у того, кто предпочёл, скажем, поход за дешевыми макарошками. Фигня, скажете? Но для страны с десятью миллионами взрослых это — 115 тысяч человек, готовых пожать руку хотя бы потому, что их интересует твой аргумент, а не национальность.
Крамер подчёркивает: этот эффект устойчив даже если покопаться в других факторах — возрасте, поле, доходах, образовании. Да, самый сильный толчок к толерантности даёт образование (разрыв там целых 6,4 процента), но и любовь к свободе слова, как ни крути, работает.
Сюрпризы на этом не закончились. Ценители бодрых дебатов оказываются терпимее не только к людям другой расы, но и к иммигрантам, религиозным меньшинствам, мусульманам и евреям. Вот уж поистине, кому нравится свобода слова, тот не боится отличий — по крайней мере, до тех пор, пока отличия не переходят в призывы к уничтожению общества.
А вот правых радикалов любители свободы слова терпеть не могут, и тут профессор приводит тот самый эффект Поппера, когда демократия должна уметь защищаться от тех, кто угрожает самой её возможности существовать.
Любители порядка и дешёвых цен, напротив, склонны относиться к инородцам с подозрением. Ну что ж, экономия – дело благородное, но, видимо, душу не расширяет.
Чтобы не подумали, что вся эта статистика — мыльный пузырь, Крамер повторила анализ на данных “Afrobarometer” — более 48 тысяч человек из 33 стран Африки. Везде, где свободу слова защищали, народ проявлял на 0,9 процента больше терпимости к соседям другой этничности. Мало, но стабильно.
Крамер честно отмечает: причина может быть и обратной (мол, хорошие люди ценят свободу слова, а не свобода слова делает людей хорошими), да и опросы отражают скорее то, что люди хотели бы про себя думать, чем настоящие мотивы. И всё-таки, если проводить параллели от нацистской Германии до Руанды, пропаганда может быть страшным оружием, но ценность открытости — это всё же не просто красивая вывеска.
Вывод у Крамер такой: обустройство культуры, где можно говорить свободно, помогает обществу не только высказываться, но и становиться терпимее. Главное — не путать свободу обсуждения с вседозволенностью для разрушителей.
Следующий шаг — найти точную причинно-следственную связь. Возможно, однажды мы узнаем, как именно дебаты за чаем и баталий в соцсетях помогают людям превратиться из соседей по лестничной клетке в соратников — или, как минимум, перестать строить баррикады рано утром.