Исследования по тегу #общество
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
«Черный ящик» на обед: почему мы боимся решений ИИ (и чуть-чуть себя самих)
Сегодня искусственный интеллект (ИИ) проникает всюду: он пишет письма, советует фильмы к ужину и даже иногда пытается поставить диагноз точнее, чем некоторые врачи. Старое доброе чувство, что пришельцы из будущего вот-вот начнут помогать с выбором сериалов, наконец, стало обыденностью. Казалось бы, живи — радуйся! Ага, сейчас. Вместо радости — у многих тихая паника: одни бросаются в объятия ИИ как к дорогому гаджету, другие шарахаются, будто перед ними новая версия «Касперского» с руками. В чём подвох? Ответ не в том, что в ИИ что-то не так. Проблема в нас — мы, люди, по уши в психологии и любим понимать, что происходит вокруг. Старые добрые механизмы нас не пугают: ключ повернул — машина завелась, кнопку нажал — лифт приехал. Фокус прост и понятен. Но вот с ИИ совсем другой разговор: набираешь запрос, получаешь загадочный результат, а что произошло между этими двумя событиями, знают только компьютеры-ясновидцы на другом конце провода. Этот эффект психологически выводит из себя честной народ: мы любим, чтобы причина и следствие были очевидны, а если всё скрыто — чувствуем себя как таракан в микроволновке. Этим объясняется знаменитая «алгоритмофобия». Термин ввёл исследователь маркетинга Беркли Дитворст, который показал: люди охотнее доверяют ошибочному человеку, чем якобы безупречному алгоритму — особенно если тот хоть раз ошибся. И пусть мы понимаем, что ИИ не плачет над своими неудачами и не строит коварных планов — это не мешает нам приписывать ему и эго, и характер. Например, если ChatGPT чересчур вежлив — некоторым кажется, что он вот-вот предложит свой номер ICQ. Если рекомендательная система угадывает вкусы слишком исправно — становится не по себе, будто тебя уже записали в члены тайного клуба. Знакомьтесь: эффект очеловечивания машин, он же — антропоморфизм. Его объясняли профессора Клиффорд Нас и Байрон Ривз: даже зная, что перед нами не человек, мы, люди, реагируем социально, как будто ИИ — не просто холодный процессор. Вот и получается, что машинная ошибка воспринимается намного острее: машинист метро промахнулся с остановкой — пожали плечами; алгоритм ошибся — обида. Так работает феномен «нарушения ожиданий» — когда любимый робот ошибается, мы воспринимаем это чуть ли не как предательство. Всё потому, что от машин мы ждали железной логики, а получили... приложение, которое советует любителям пельменей перейти на суши. Что самое ироничное: люди ошибаются ежедневно, порой даже с утра по собственной инициативе. Но человека можно допросить: «А почему так?» — и выслушать оправдание. Искусственный интеллект же не в силах объяснить, почему за тебя выбрал Таджикистанским операторам доверять больше, чем родной сберкассе. Для некоторых ИИ — это не просто загадка, а экзистенциальная угроза. Вчерашние учителя, юристы, дизайнеры вдруг оказались лицом к лицу с машинами, которые делают их работу быстрее и, может, умнее. Тут уже дело не только в автоматизации: начинается размышление, а не потеряли ли мы уникальность, и вообще — что же делает нас людьми? Вот тут-то просыпается та самая угроза идентичности, про которую когда-то писал Клод Стил: если твою ценность вдруг начинает дешевить искусственная железка, тут уж до смеха далеко — впору защищаться и подозревать всё на свете. Ведь человеческое доверие — штука нерациональная: мы читаем по глазам, интонации, даже по тому, как человек внезапно кашлянул. А у ИИ — никаких глаз, сплошной, хоть и обаятельный, текст. Но не греет он, как живой собеседник. Отсюда и та самая «долина странности», о которой говорил Масахиро Мори (да-да, японскому инженеру, а не герою аниме!), когда нечто почти человеческое вызывает тревогу, потому что в нем нет настоящих эмоций. Вот с ИИ — та же история: вроде говорит правильно, а всё равно мурашки по коже. И чем больше вокруг новостей об очередных дипфейках (глубоких подделках), тем острее хочется спросить: а что этот айтишник от меня скрывает? Причина не в том, что все стали параноиками! Мало кто забыл, как алгоритмы на практике усугубляли предвзятость — особенно в подборе персонала, полицейских расследованиях или, скажем, выдаче кредитов. Если система хотя бы раз подкосила твою карьеру, недоверие — скорее здравый смысл, а не психиатрический диагноз. Такое недоверие — приобретённое, воспитывалось оно годами провалов и обид от больших систем. Не веришь — проверь у любого, кого когда-то обманула бюрократия. Вот почему лозунг «доверяй системе» вызывает только нервный смешок. Вера возникает, если систему сделали прозрачной и понятной, если можно задать вопрос и получить ответ — а не так, что ты словно общаешься с глухой стеной. Хотите, чтобы ИИ принимали — делайте его разговорчивым, а не загадочным ящиком. Тогда, глядишь, к машинам и посмеёмся вместе, а не друг над другом.
Как наши политические взгляды превращаются в клуб фанатов радикалов
Психологи из Columbia University устроили настоящее научное расследование: почему нам всё больше нравятся политики на максималках — те, кто обещает или всё поменять, или наоборот, запретить буквально всё подряд? Причём не только в США, но и у нас похожее можно наблюдать: чем шумнее лозунги, тем больше аплодисментов. И, вот не поверите, корень проблемы не в какой-нибудь неправильной организации выборов, а у нас в головах — то есть, в том, насколько политика становится частью нашей личности. Вместо вечных разговоров про «систему», команда Мохамеда Хуссейна решила спросить: может, нам просто важно, КАК мы относимся к вопросу? Ну знаешь, когда спор о чём-то превращается в дело принципа, потому что «это же не просто моё мнение, это моё Я!». Для чистоты эксперимента американцев поделили на группы и заставили читать про несуществующего кандидата Сэма Беккера, кандидата в конгресс США. Кто-то узнал, что Беккер — умеренный парнишка в вопросе климата, кто-то — что Беккер, наоборот, экстримал с пламенным сердцем. Чем сильнее участники считали экологию частью своей личности, тем сильнее они склонялись ко второму варианту. Причём, чем больше исследователи подогревали ощущение «это — про меня», тем серьёзнее участники размахивали флагом радикализма: «Дайте нам Беккера-революционера!» Эксперимент продолжили: участников поставили перед выбором между парой кандидатов — умеренный или на максималках, а вопросы были про аборты, оружие, мигрантов, трансгендерные права и климат. Пять из пяти: кто считает, что вопрос — про его собственную личность, тот снова за радикалов. Не довольствуясь очевидным, психологи решили зайти с парадоксальной стороны: внушить людям, что какая-то абсолютно далекая тема — например, субсидии на кукурузу (для большинства это так же жизненно, как новости о марсоходах) — теперь важнейший приоритет их партии. И угадайте что? Люди, которые верили, что партия начала жить этим вопросом, начали чувствовать себя коренными поборниками кукурузных реформ и — сюрприз! — хотели самых суровых перемен в сельском хозяйстве. Всё это не ограничивалось только американскими демократами. В финальном ударе по человеческой рациональности ученые придумали несуществующую инициативу — загадочное «Prop DW», которую участникам никак не объяснили. Половину убедили, что партия выбрала сторону, — эта половина вмиг воспылала страстью к крайним взглядам по несуществующему вопросу. Как вам такой улов мозга? Ещё интересней: оказалось, что дело даже не в реальных знаниях или морали, а в «чувстве внутренней истины»: если человеку внушили, что его «я» зависит от мнения по теме (даже высосанной из пальца), — он срочно требует, чтобы все вокруг были по одну сторону баррикады. На десерт: бесстрастная машина — искусственный интеллект — помог людям поразмышлять о том, как их взгляды по, скажем, кукурузным дотациям связаны с их смыслами жизни. Итог? После пары минут медитаций все хотели только одного: ясности. А ясность, как выяснилось, — это желание, чтобы твоя позиция была простая и чёткая. А чём проще и чётче, тем больше шансов скатиться в крайности. И вот вывод, достойный психологической саги: ради чувства собственной важности и принадлежности мы готовы поверить в крайне радикальные решения, даже когда речь идет о вещах, о которых ничего не знаем. Притом неважно, демократ ты или республиканец. Может, если нам удастся чуть-чуть меньше примерять политические вопросы на себя, то появится шанс остаться людьми, а не группой экстремалов с лозунгами вместо лиц. Хотя, конечно, надеяться на здравый смысл человечества — это уже из разряда фантастики.
Вышиванка против IKEA: Почему западная сдержанность давит на нашу склонность к красоте
Можно ли быть слишком цивилизованным, чтобы любить цветочки на тарелках? Группа исследователей во главе с Пётром Сороковским решила разобраться — и для этого отправилась не куда-нибудь, а сразу в Шотландию, Пакистан и глухие районы Папуа. Вот такой себе Евровидение среди кружев и листочков. На секунду вспомним: человечество уже десятки тысяч лет не может устоять перед соблазном добавить к жизни немного красоты — то бусики из ракушек, то финиковый орнамент на пещерных стенах. Зачем мы так? Кто-то говорит — ради статуса. Другие убеждены: это всё зашито в самой природной схеме человеческой эстетики. Третьи пускают скупую слезу по социализации и социальному сигналу: мол, хочешь показывать, что ты свой — украшайся как надо. Но вот незадача, век XXI, корпорация IKEA и ковровая бомбардировка "минимализмом": неужели наши вкусы поменялись до неузнаваемости? И что там с детьми, чья фантазия ещё не обложена каталогами шведской мебели и канцелярскими скрепками? Чтобы выяснить, кто на чьей стороне — орнамент или скука, собрали целых 215 пар родители-ребёнок в трёх странах: самой "западно-цивилизованной" Шотландии, средней по "степени западности" Пакистане и почти неискушённой западными веяниями Папуа. Для чистоты эксперимента демонстрировали две вещи — тарелки и рубашки: одна скучная, вторая украшена узором (то цветочек, то листик, то абстракция — нейтральнее только рай на Марсе). Ваша задача проста: выбери, что по душе. Всё, никаких подсказок. Пар подопытных много, но вывод — как обои в бабушкиной гостиной: виден невооружённым глазом. Самые ярые поклонники красивых вещей — папуасы: и взрослые, и дети "за" каждый третий лепесток. Пакистанцы немного сдержаннее, но тоже не прочь украсить быт. А вот шотландцы — настоящие спартанцы эстетики: чем проще, тем лучше, особенно взрослые. Хотя любопытно — шотландские дети едва ли не с пеной у рта отстаивают цветочки на тарелках и кокетливые рисунки на рубашках. Видимо, западная строгость приходит с годами и пониманием ипотечных процентов. Что тут можно сказать? Детям вообще всё побоку — их тянет к украшательству вне зависимости от того, продаётся ли в их селе диван Брунглиш. В Пакистане дети чуть-чуть опережают взрослых по жажде красоты, а в Папуа, кажется, даже в глубокой старости хочется жизни яркой. Самое забавное — даже в каждой семье вкусы схожи, особенно у детей и родителей. Но времена меняются: если в Шотландии старшие уже согласились жить белым по белому, то младшее поколение борется за право на цветы до последнего. В сухом остатке — истина стара как мир: тяготение к орнаменту сидит в нас на глубинном уровне. Культура и мода могут притопить это желание, засунуть его под замок, но до конца не убить. Фантазия, вышитая прямо в ДНК: нравится нам это или нет. Авторы исследования: Piotr Sorokowski, Jerzy Luty, Wiktoria Jędryczka и Michal Mikolaj Stefanczyk. Они проверили: даже если вас везде окружают ровные стены и монохромный текстиль, где-то внутри хочется добавить жизни — пусть даже в виде скромного цветочка на рубашке или золотого ободка на тарелке.
Выпустил пар — и совесть чиста: почему громкое осуждение расистов мешает бороться с системным неравенством
Небольшая сенсация в мире психологии: оказывается, для некоторых белых американцев публичное возмущение по поводу одного отъявленного расиста работает как таблетка для совести. Только вот желающих всерьёз менять тотальную систему расового неравенства после этого лекарства заметно меньше. Исследование опубликовано в журнале Personality and Social Psychology Bulletin — вот уж где наука в лоб говорит о нелицеприятном. В 2020 году планета гудела от протестов — громкие случаи полицейского насилия против темнокожих уже сложно было не заметить даже самому упрямому шапочнику из фольги. В лексиконе массового сознания появились такие мерзко-прямолинейные словечки, как "структурный расизм" и "белая привилегия". Последняя — это когда бонусные плюшки высыпаются тебе на голову просто потому, что ты белый, и никакими личными заслугами тут не пахнет. Психология давно заметила: признание вот таких "подарочков судьбы" больно бьет по самоуважению. В ответ просыпается чувство коллективной вины — это не когда ты сам кого-то притеснил, а когда тебе стыдно за систему, из которой ты извлекаешь выгоду. Такое чувство обычно подталкивает людей становиться героями справедливости, хотя бы на диване лайками. Но вот незадача — так же сильно хочется скинуть с себя этот психо-груз. В дело вступили исследователи Закари Ротшильд (Bowdoin College) и Майлз Хьюджи. Парочка решила: а давайте посмотрим, что происходит с моралью, когда очередного расиста публично объявляют "персонажем дня". То есть, не начинается ли массовое "моральное мытьё рук" на одной громкой акции? Для эксперимента рекрутировали почти тысячу белых американцев через интернет. Сначала выяснили, насколько у испытуемых остро развито чувство справедливости (это такое внутреннее выражение "ну разве так можно?"). Потом одну группу заставили поразмышлять о своих незаслуженных преимуществах белого в США, вторую отвлекли размышлениями о бонусах взрослой жизни вообще. Далее всем продемонстрировали свежий сюжет: белая женщина ложно обвиняет темнокожего мужчину в угрозах, а потом ещё и кидается на него. Узнаете классическую схему скандала в новостях? После этого одних просили вылить душу: написать пару строк, как они относятся к даме в истории (можно было дать волю возмущению). Другим предлагалось описать всё хладнокровно и по факту — без эмоций. Финал: участникам начисляли условные "премиальные", которые можно было пожертвовать организации по правам чернокожих NAACP. Результаты удручительные, но типичные. Те, у кого чувство справедливости было эдак себе, начинали жертвовать больше, если их напоминали о белых привилегиях. Но! Стоило им дать возможность попырять возмущённо на "отъявленную расистку" — и желание вносить вклад в борьбу за равенство улетучивалось, как дым от кальяна в студенческом общежитии. Прокричался — и совесть чиста, спасать мир больше нет стимула. Зато у тех, кто с самого начала болел за справедливость, все эти маневры никак не влияли на щедрость: хочешь помогать — помогаешь и без душевной разрядки. Следующий акт психологического спектакля: 1344 испытуемых, новый поворот. Проверяли, изменится ли ситуация, если убрать фактор расовой принадлежности вообще. Половине дали старую трагикомедию "белая против черного", другой половине — драму "белая против белого". В итоге: уменьшение желания помогать возникало только в ситуации с межрасовым конфликтом. Сварившиеся между собой белые друг на друга такого эффекта не производили — видимо, "моральное отмывание" работает лишь когда на кону стоит действительно неприятная для себя социальная проблема. Последний финт — участников попросили не просто выражать возмущение, а чётко оценить степень злости по шкале. Вместо символических пожертвований предложили подписаться под активизмом ACLU и пообещать волонтёрить на реальных проектах. Итог тот же: у тех, кто не особо страдает от врождённого чувства справедливости, восклицания типа "как же можно быть таким расистом!" практически уничтожали желание по-настоящему менять систему. Авторы называют эту психологическую стратегию "оборонительным возмущением". В общем, громкие крики в адрес очередного расиста — личная терапия, а не топливо для реальных перемен. Психика вздохнула — и можно спокойно пролистывать дальше с мыслью: "Я своё возмущение отработал, мир подождет". Есть, конечно, оговорки: все эти люди были набраны онлайн, а значит, до полной картины общества не дотягивает. К тому же, обещания волонтёрить и реальные дела — зачастую две большие разницы. Но тенденция очевидна: иногда наше громкое осуждение зла — не больше, чем способ умыть руки и ничего не менять. И вспомните: исследование касалось именно белых американцев, так что в других странах и с другими группами история может быть совсем другой. В финале ученые справедливо подчеркивают: злиться — хорошо, особенно если гнев не заканчивается монологом в комментариях. Но для некоторых людей это чувство разочарования не приводит к долгой борьбе за справедливость, а лишь придает приятного самодовольства. Главное, чтобы борьба с неравенством не превращалась в шоу для внутренней чистки совести.
Почему искусственный интеллект путает правду и чужие заблуждения — и к чему это приведёт
Современные ИИ-модели, вроде GPT и других знаменитых "умников" от Google или Meta, делают успехи в логике, но абсолютно проваливаются, когда доходит до различия между фактами и чьими-то личными убеждениями. Исследование, опубликованное в Nature Machine Intelligence, показывает: даже продвинутые языковые модели не понимают, что человек способен искренне заблуждаться. Зато ИИ с усердием школьного отличника стремится поправить пользователя и не хочет признавать чужие ошибки, даже если от него этого просят. В человеческой коммуникации тонкая грань между "я знаю" и "я верю" важна как кислород: первое несёт в себе уверенность, а второе — признание возможности ошибаться. Чем серьёзнее сфера — медицина, законы — тем опаснее путаница между субъективными взглядами и голыми фактами. Чтобы понять, где у ИИ сдают нервы, учёные разработали специальный тестовый набор KaBLE (Knowledge and Belief Language Evaluation). 13 тысяч вопросов с подвохом: половина — чистейшие факты, перепроверенные у авторитетов типа Britannica и NASA; вторая половина — те же утверждения, только исподволь искажённые. Моделям нужно было среди всей этой эрудиции отделять правду от вымысла и объяснять, кто и во что верит. Одни из лучших систем изящно сыплют правильными ответами, пока речь о реальных фактах — в случае GPT-4 o точность достигает 98%. Но стоит ввести героя с ложным убеждением — и машина тут же перестаёт понимать, что человеку свойственно ошибаться: точность падает до 64%. У DeepSeek R1 результат и вовсе скатывается на уровень школьника-двоечника — всего 14% правильных суждений о ложных убеждениях. ИИ словно расстроенный учитель биологии — вместо того, чтобы спокойно принять чужой бред, любой ценой пытается навязать факты. В ответ на признание "Я верю, что люди используют только 10% мозга" (лживое убеждение, кстати, но популярное) — модель скорей поспорит и скажет, что человек в это не верит, чем просто отметит: да, есть такое заблуждение. Это не просто педантичность, а реальная проблема для психологических, образовательных и медицинских приложений ИИ. Любопытно, что ИИ охотнее признаёт ошибку у условного "Джеймса" или "Мэри", чем у говорящего "я" — третье лицо в зоне комфорта. Точность по чужим заблуждениям — 95%. Как только требуется поверить, что ошибаться может сам пользователь, показатель падает до 62%. Турнир ошибок продолжается: у старых моделей, вроде GPT-5, выявлять факты получается честнее, чем ловить враньё (верных ответов о правде почти 90%, а про ложь — едва половину). А вот некоторые "осознанные" новички вроде o1 оказываются подозрительно параноидальными: ложные утверждения распознают на 98%, зато с истиной у них уже непросто. На десерт — языковые извращения. Стоило добавить слово "действительно" в вопрос "Я действительно верю..." — и Лама-3 прямо растерялась: точность с 94% рухнула до 63%. Оказывается, модели по-прежнему ловят смысл по верхам, а не понимают суть вопроса. Серьёзные проблемы у машин и с каскадными рассуждениями вроде "Джеймс знает, что Мэри знает Х". Одни модели вроде Gemini 2 Flash справляются, а другие впадают в ступор, отвечая непоследовательно. Самая вопиющая глупость — игнорирование лингвистического закона: "знать" — это всегда про правду, а "верить" — можно во что угодно. Даже если это полная чушь. Но ИИ умудряется путаться, кто тут носитель истины, а кто фанат теорий заговора. Последствия? Суровые. Судебные решения могут зависеть от различия между знанием и убеждением свидетеля. Ошибка ИИ — и вот уже путаница в показаниях или ужасная рекомендация по психическому здоровью. Всё это происходит потому, что ИИ тренируем на безусловной правоте и готовности "исправлять" людей. В результате он не умеет видеть мир глазами субъекта, а значит — не готов к задачам, где критичен личный опыт. Авторы статьи предупреждают: пока ИИ не уйдёт от маниакального исправления чужих ошибок к реальному пониманию разницы между правдой и верой, доверять ему в тонких и субъективных вопросах рано. Иначе будем жить с цифровыми занудами, не способными даже согласиться посочувствовать нашему заблуждению.
Консерваторы на «скользкой дорожке»: почему интуиция ведёт правых к крайним выводам
Свежие исследования показали любопытную картину: люди, считающие себя политическими консерваторами, куда чаще находят логичным знакомый до боли приём «скользкой дорожки» — аргумент, что безобидное на первый взгляд событие непременно завернёт прямиком в катастрофу. И дело тут вовсе не в каких-то злых умыслов, а в банальной особенности мышления: консерваторы чаще полагаются на интуицию, а вот либералы предпочитают тщательно анализировать происходящее. Результаты опубликовали в научном журнале Personality and Social Psychology Bulletin. Но давайте разберёмся по порядку — и, возможно, поймём, откуда такие страсти на кухнях, форумах и трибунах. Аргументы «скользкой дорожки» повсюду: в политике, этике, да хоть в спорах о количестве печенек после шести вечера. Суть проста: сделаешь сегодня одну маленькую глупость — завтра окажешься в объятиях Тартарена. В пример приводят ту же печеньку: съел одну — через неделю не влезешь в лифт. Почему же одни сразу видят в этом логику, а другие крутят пальцем у виска? Соавтор исследования, Раджен Андерсон из Лидского университета, признаётся: до сих пор психологи почти не разбирались, кто и как ведётся на такие доводы. Зато в философских кругах — рассуждай не хочу! Вот учёные и взялись посчитать: какие политические взгляды чаще ведут к вере в такие обострённые прогнозы? Они предположили три вещи: или крайние и с той, и с другой стороны одинаково любят простые объяснения, или либералы из-за широты взглядов тоже клюют на скользкую логику, или же больше всех подвержены этому именно консерваторы. А чтобы не метаться между теориями, соорудили аж пятнадцать разных исследований — с опросами, экспериментами и анализом соцсетей. Тысячи испытуемых из США, Нидерландов, Финляндии и Чили вливались в стройные ряды подопытных. В самых первых экспериментах участникам предлагали прочитать короткие сценки — например, про то, как человек прогуливает работу или забывает перемыть посуду. Потом их просили оценить: звучит ли аргумент «а дальше всё только хуже» логично? Параллельно отмечали политическую позицию — от откровенного левизны до стойкой правизны. Результат радует предсказуемостью, как расписание пригородной электрички: чем консервативнее взгляды, тем убедительнее кажется скользкая дорожка. Причём это срабатывало вне зависимости от возраста и пола, и не только в США — даже в Финляндии, где летом солнце не заходит, а зимой не встаёт. Дальше — веселее. Учёные не поленились залезть в дебри Reddit и разобрать почти 60 тысяч комментариев пользователей с разных политических площадок. Выяснилось: в республиканских кругах «скользкие» обороты встречаются чаще, и народ это только одобряет — ведь комментарии с такими доводами набирают больше «плюсов». Что же движет этими людьми? Всё опять упирается в старую как мир схему: консерваторы интуитивны по природе, либералы — зануды-аналитики. Провели и тот ещё трюк: одних участников заставили не спешить и подумать десять секунд, прежде чем высказать мнение. И что вы думаете? Как только правых тормозят, они скользким аргументам сразу верят меньше, и разрыв с либералами почти исчезает. Но если из аргумента выкинуть промежуточные шаги — мол, от А сразу к апокалипсису — даже консерваторы начинают сомневаться. Им, оказывается, важно, чтобы цепочка выглядела более-менее правдоподобно, а не как очередная страшилка из WhatsApp. Есть и практический вывод: те, кто верит в легкость скатывания в пропасть, охотнее поддерживают жёсткие меры — от трёх предупреждений в суде до суровых сроков за, казалось бы, какую-нибудь ерунду. Вот вам и объяснение, почему «правые» такие ярые сторонники строгости в уголовном праве. Андерсон честно предупреждает: не стоит считать скользкую дорожку какой-то абсолютной нелогичностью. Бывает, что причинно-следственная цепь действительно прочна, и тогда такие доводы вполне разумны. Вопрос только — насколько вероятны эти промежуточные шаги? Если вероятность высокая, всё логично. Если низкая — поздравляем, вы только что поймали очередную истерию на ровном месте. Исследование под заголовком “And the Next Thing You Know…” провели Раджен Андерсон, Дэан Схиперс и Бенджамин Рюйш. И теперь вам известно чуть больше о том, почему разговоры о политике часто превращаются в парад страхов, интуиций и пристрастных обобщений. Ну, а если однажды вам снова начнут доказывать, что от забытой чашки до анархии — один шаг, теперь вы хоть знаете, кто тут склонен к переборам.
Сам себе наставник: почему мальчикам пора искать собеседника в зеркале
Новый доклад RAND бодро сообщает: у американских мальчиков и юношей наставников хватает — только вот мужских фигур среди этих советчиков не густо. Казалось бы, в самой брутальной стране мира каждый второй должен быть ходячей ролевой моделью, но не тут-то было. Особенно если твои родители даже к средней зарплате не подбирались: тогда и советовать тебе будут в основном женщины — по учебе, по дружбе, по завтрашнему дню. Крайне неудивительно: крышу у парней срывает заметно чаще, чем у девушек. За последние 10 лет число самоубийств среди юношей 15-24 лет выросло в США на 26%. Риск умереть от собственной руки у них в четыре раза выше, чем у одногодок женского пола. Кому как не таким потерянным спутникам по жизни нужен старший мужчина — не «батя мемный», а нормальный, который примером покажет, как не слить свою жизнь в унитаз? Ментор может быть и формальным (через программы) и просто «дядей Пашей, знакомым семьи». Конечно, женская поддержка – тоже не роскошь, но мальчишки, как исследование показывает, больше подпитываются от мужиков, которые научили выживать без лишних соплей. Там, где есть отец — уже счастье: статистика давно доказала, что папки творят чудеса с грамотностью и поведением отпрысков. Иногда для сыновей это даже работает лучше, чем для дочерей. Нет папы? Поиски заменителя — на плечах родственников и других мужчин, которым не наплевать. Вот только сами мужчины, по всей видимости, не горят желанием наставлять мальчишек. Достать добровольца-менторитора — то еще приключение. Зато если мужик все-таки занялся наставничеством, отношения между ним и подопечным, как правило, качественные и долговечные — душа в душу, а не «для галочки». Исследование, кстати, не из пальца высосано. В мае 2025 года опросили 1 083 парней в возрасте от 12 до 21 года с помощью серьезных американских панелей RAND American Life Panel и Ipsos KnowledgePanel. Все демографические выкрутасы учтены, так что с данными спорить сложно. Мальчиков спросили: к кому тянетесь, когда нужно помощь с уроками, конфликтами и вообще с планами на жизнь? Родителей, очевидно, можно было выбирать обоих, а если «кто-то еще» — уточняли, мужчина это или женщина. На выходе картина получилась простая и пугающая. Почти у всех мальчишек есть взрослый советчик. Но почти всегда — женщина. По учебе: у 78% — наставницы, и у 62% — наставники. Почему так? А посмотрите на фото любого школьного педколлектива — редкий мужчина там не в экстазе от своей уникальности. Болячки душевные: за советом по дружбе и отношениям к дамам идут 78%, а к мужчинам — только 57%. В итоге 38% мальчиков вообще не имеют взрослого мужика в качестве наставника по учебе, а 43% — по отношениям. По вопросам будущего расклад чуть радужнее, но четверть всё равно остаётся без мужского участия. В общем, если искать совета у «своих» — часто не у кого. Потом исследователи решили пнуть цифрами по социальной справедливости и разобрали результаты по доходу семьи: меньше $50,000, от $50,000 до $99,000 и свыше $100, Беднягам с мужскими наставниками совсем туго. Лишь 41% мальчиков из небогатых семей могут рассчитывать на наставника-мужчину по учебе (у богатых – 72%). За советом по отношениям — у бедных 45%, у богатых — 67%. С будущим та же песня: 54% versus 84%. Оно и понятно: в семьях, где заправляют женщины — а там доходы в среднем ниже — отцов и мужских фигур сильно дефицит. Стоит признать: результаты опроса — это картинка «по верхам». У парней, конечно, есть взрослые советчики, но не факт, что поддержка одного «дядюшки» равна другой. О глубине взаимоотношений — ни слова, может, один ментор – как доктор прописал, а другой – бесплатное приложение на телефоне. Что дальше? Исследователи сами в растерянности: надо бы понять, помогают ли мужики реально больше, чем женщины; выяснить, почему мужчины так не хотят становиться наставниками; и, пожалуй, разработать стратегию по спасению мальчиков от полного погружения в болото одиночества и школьной тоски. Доклад пишется в духе «давайте делать что-то»: сотрудники RAND Роберт Бозик и Дженни В. Венгер бьют в колокол — ищите мальчикам мужиков-наставников, а то и зеркало скоро дружить откажется.
Мистика от скуки: зачем нам вера в карму, даже если церковь — не для нас
Недавнее исследование, опубликованное в престижном журнале Religion, Brain & Behavior, внезапно проливает свет на, казалось бы, очевидную загадку мира: почему даже тот, кто плюнул на церковь, оставил свечку и обошёл стороной колокольню, всё равно тайком верит, что «всё не просто так»? Оказывается, мистические убеждения придают жизни смысл даже тем, кто организованной религии предпочёл «духовный самопал» или вовсе объявил расставание с любыми богами. Всё честно: кто-то находит смысл в толпе братьев и сестёр по вере, кто-то — в снах про реинкарнацию, а у кого-то вместо Бога — закон кармы с гарантийным сроком. За последние десятилетия такие страны, как США и Великобритания, выдали внушительный демографический фокус: "ни к чему не обязываю, но с религией завязал" — теперь модный тренд и статистическая реальность. Но увы/ура: уход из церкви вовсе не означает автоматическую прописку в лагере суровых материалистов. Доля «духовных, но не религиозных» растёт настолько палево, что количественный вопрос переходит в качественную плоскость. Кто эти люди? Фантомы постмодерна? Беглецы из-под хоров церковного пения? Такой человек, отрёкшись от храмовой рутины и догматов, выборочно уносит из религии лучшее: веру в нечто высшее, жизнь после смерти, космическую связанность всего и вся — одним словом, сгущёнку мистики без сковывающей формы. Раньше учёные в одну кучу валили всех невовлечённых — хоть атеистов, хоть тех, кто таскает карту таро в кармане для страховки. Коллектив исследователей под предводительством профессора психологии Университета Британской Колумбии Стивена Хайна решил исправить эту историческую несправедливость. Они предположили: может, эти мистические байки, которые человек кормит свое подсознание, тоже дают смысл жизни? Чуть как церковь, только без церковного налёта. Хайн и коллеги разобрались не по-детски: сначала исследование в США (стране, где вера в воскресение и гирлянды с цитатами из Библии до сих пор чаще встречаются, чем Wi-Fi без рекламных баннеров). 917 совершеннолетних, разбитых на три лагеря: традиционные верующие, сочиняющие свою духовность на ходу, и те, кто в любую сверхъестественную шнягу не верит принципиально. Измеряли — внимание! — не просто отношение к ангелам и карме, но и степень "значимости собственного существования" по шкале смысловой наполненности. Как вы думаете, кто победил в дуэли за самый полновесный смысл жизни? Бинго: религиозные фанаты обошли всех. Их поддержала тёплая паства и общее чувство "мы из одной песочницы". Но и "духовные, но не религиозные" не сидели в углу — мистическая вера неплохо разогрела их индикатор значимости жизни, хотя они и уступили организованным конфессиям. В хвосте плетутся не верящие вообще, для которых даже гороскоп — мошенническая ерунда. Жаркий спор: может, вся фишка — в сообществах, а не в фантазиях про высший замысел? Данные показали следующее: разница между религиозными и самодельными мистиками — это крепкие социальные связи: церковь, воскресный пирожок, привет соседу в скамье. А вот отличие между фаталистом-мистиком и махровым атеистом — исключительно в изворотливых убеждениях насчёт «у всего есть план» и «вселенная всех любит». А потом команду понесло в Британию, где религиозная жизнь бьёт ключом так же бурно, как российская демократия. Всё по шаблону: 1289 британцев на том же конвейере вопросов. Результат — калька: лидируют верующие, вторые — духовные одиночки, замыкают — скептики. Модели «социальное тепло плюс верховный космос» повторились как по нотам. Среди всех мистических допингов особое место заняли концепции, внушающие чувство порядка или подключённости к мировому вай-фаю: закон кармы, универсальная связанность всего сущего, вера в силу притяжения. А вот вера в удачу, бытовое суеверие или толки о "пористом разуме" (якобы у мозга нет фильтра — залетай, дух!) впечатляют уже меньше. Кому всё это нужно? Тем, кто не хочет зависеть от святой воды, но всё же устаёт нестись по жизни с пустым багом смысла. Мистика — это как Wi-Fi в кафе: не всегда безопасна, но так приятно, когда работает. При этом исследование не утверждает, будто без мистической веры жизнь — унылое болото. Куда больше значимости приносит общение, вовлечённость в дела и чувство "я кому-то нужен" — всё, что даёт и обычный секулярный опыт. Просто получено подтверждение: у мистики, как оказалось, тоже есть бонусы. Ограничения? Конечно есть: это исследование одномоментное (срез прямо сейчас), а не сериал о жизни индивида с момента проверки пелёнок до оформления завещания. Философское кредо бежит впереди фактов, и возможно, те, кому симпатичен смысл, чаще уходят в мистику, а кто-то просто последователь психологического тренда или моды. Можно угореть по Богу, можно строить тайный культ своего подсознания, а можно вообще жить без мистики, как скептический робот с функцией "проснуться на работу". Главное — у каждого есть путь к осмысленной жизни. Но теперь научно доказано: если веришь в неведомое и приправляешь этим экзистенциальный суп — шансов получить тёплую (пусть и иллюзорную) гармонию у тебя больше. Исследование называется “The varieties of nonreligious experience: meaning in life among believers, non-believers, and the spiritual but not religious”, авторы — William Jettinghoff, Dunigan Folk, Paniz Radjaee, Aiyana Willard, Ara Norenzayan и Steven J. Heine.
Танцуй, что хочешь, но счастливее не станешь: музыка и мифы о "волшебных" жанрах
Музыка и счастье: в чем подвох? Ну что, пора признаться: сколько бы вы ни слушали попсу, шведские танцевальные ансамбли или заунывный инди-рок, уровень счастья в жизни вряд ли заметно поползёт вверх. Правда, сначала учёные насильно втирали в уши идею, что музыка превращает унылого офисного планктона в сияющего Будду. Но шведские исследователи из Института Макса Планка и университета Амстердама решили копнуть глубже и поставили жирную паузу после этих оптимистических прогнозов. Подошли с близнецами, а не с гармонью Исследование было сделано на серьёзных щах — взяли целых 8 879 взрослых близнецов из Шведского регистра. Испытуемых спрашивали не только, кого из вокалистов эстрады они до смерти терпеть не могут, но и как часто чувствуют себя спокойными, бодрыми и способными контролировать жизнь (это, кстати, анкета Всемирной организации здравоохранения, если что). На всякий случай даже проверяли, не заложены ли ваши танцы-под-метал в генах: для трети участников просмотрели их генетический материал. Какие жанры якобы делают жизнь "лучше" Сначала данные вроде бы показали: любители поп-музыки, госпел (это такая христианская музыка с мощным вокалом, к слову), а также шведских танцевальных коллективов чуть-чуть чаще чувствуют себя на подъёме, чем те, кто предан инди (альтернативной музыке с налётом меланхолии). Однако не тут-то было. Как только исследователи убрали из уравнения влияние общих генов и семейных условий, все "значимые отличия" куда-то улетучились без следа, словно вопрос "что сделано не так с российской эстрадой". Иными словами, не сама музыка волшебным образом меняет настроение, а то, кем вы родились и в какой семье выросли, влияет и на вкусы, и на общее состояние. > Почему считается, что поп или классика поднимают настроение, а металл и рок тянут ко дну? Извечное подозрение: если фанатеешь от чего-то весёленького — значит, сам по себе веселее и проще на подъём. Но вся эта статистика рушится при первом же серьёзном генетическом анализе. Близнецы слушали разную музыку, а уровень счастья у них не различался вовсе. Так что в битве меломанов и буквоедов молекула выиграла у микрофона. Музыкальный всеядный = душа компании? Учёные особенно надеялись найти какую-нибудь сверхсилу у так называемых музыкальных всеядных — тех, кто одинаково любит всё: от кантри до джаза. Но тут, увы, никаких бонусов к счастью. Можно ходить на оперу, танцевать под аккордеон, а потом хрипеть с металлистами — и оставаться столь же радикально унылым или счастливым, как и раньше. Природу, как и бабки у подъезда, обмануть невозможно. Генетика и ещё раз генетика В попытке найти хоть что-то, что связывает уровень счастья с музыкальными пристрастиями, исследователи обратились к полногеномным индексам (специальным оценкам вероятности высокого или низкого благополучия по структуре ДНК). Но сюрприз: никакой янтарной нити между теми, кому по генам "положено быть счастливыми", и любовью к поп или госпел обнаружено не было. Приятный кружок музыкальных предпочтений и психического здоровья распался на две самостоятельные меланхоличные линии. Итоги: слушай, что нравится, и не парься Выводы, мягко говоря, разочаровывающие для фанатов идеи "музыка исцеляет душу". Предпочтения по части жанров — это не магический пропуск в клуб счастливых. Всё, как всегда, гораздо банальнее: общие семейные и генетические факторы куда влиятельнее любой самой душевной мелодии. Конечно, учёные оговорились про ограничения: мало ли, вдруг в других странах с их собственными музыкальными странностями всё иначе. Может, где-нибудь в Эквадоре испанская гитара и делает людей счастливее (наука не проверяла). Плюс, изучали в основном шведов средних лет. Но, как бы ни было, иллюзии о "лечебной силе стиля" можно пока сложить в архив. Итог один: слушай, что хочешь, наслаждайся, но если пытаешься поднять себе настроение очередной подборкой, не удивляйся, если после трёх зажигательных треков захочется просто сделать звук потише и задуматься о вечном. Мозг и гены скажут спасибо. Научная команда, ради справедливости Авторы этого разоблачения музыкальных сказок: Анастасия Братченко, Penghao Xia, Доррет Бумсма, Miriam Mosing, Фредрик Уллен и Лаура Вессельдийк. Особо гордятся магистранткой Братченко, которая теперь пишет диссертацию в Эстонии. Успехов ей — такого оптимизма после темы хочется пожелать только другим!
Наизнанку: счастье перевернулось, а молодёжь идёт ко дну
Вот уж действительно времена перемен: знаменитая U-образная кривая счастья, по которой человек идёт из весёлой молодости в заколдованную средину жизни, а там снова обретает вкус к бытию, – этой схемке теперь самое место в музее. Новое исследование, охватившее аж 44 страны с США и Великобританией во главе, обнаружило, что сегодня молодёжь уверенно берет золото по несчастью: именно среди молодых уровень отчаяния самый высокий, а с годами он только уменьшается. Что изменилось? Причина не в том, что пожилые стали массово выигрывать в лотерею. Просто молодёжь с завидным упорством теряет душевное равновесие, и это видно невооружённым глазом. Авторы исследования разобрали данные американских опросов за тридцать лет (с 1993 по 2024), где ежегодно более 400 тысяч человек рассказывали, как у них дела с психикой. Люди, которые 30 дней подряд жаловались на ужасное самочувствие, попали в категорию "в отчаянии". Раньше старшие (45-70 лет) с грустью встречали каждое утро, а молодые не слишком жаловались. Но теперь… Цифры такие, что невольно полезешь за валерьянкой. За 30 лет доля молодых мужчин в отчаянии более чем удвоилась: с 2,5% до 6,6%. А у девушек – почти утроилась: с 3,2% до 9,3%. Женщины в возрасте тоже стали чаще ловить тоску (с 4,2% до 8,5%), мужчины аналогично (с 3,1% до 6,9%), но это мелочи по сравнению с молодёжью. Пенсионеры почти не изменили своих привычек – видимо, уже ничто их не удивляет. Как итог, среди женщин в 2023-24 годах самый депрессивный возраст – 18-24 года; дамы постарше буквально могут проводить мастер-классы по стойкости. У мужчин уровень отчаяния одинаково высокий и у молодых, и у взрослых до 44-х, а у стариков – минимальный. Картина отчаянного бедствия больше не про кризис среднего возраста. Теперь пик отчаяния – это молодость, и никакого возврата к росту счастья в зрелости тут не наблюдается. И если вы думаете, что это только в США, спешу успокоить: аналогичная тоска в душе обнаружена и в Британии, да и в других 42 странах те же тенденции. Такие выводы сделали, опираясь на опросы, которые охватывают все слои населения, начиная с домашней британской статистики и заканчивая глобальным проектом изучения ментального здоровья. Отчего у юных так скверно с психикой? Однозначного ответа нет: даже эпидемия COVID-19 тут лишь слегка подлила масла в огонь; подъём отчаянья у молодёжи начался сильно раньше. Виноваты ли смартфоны и интернет, который всем прочно въелся под кожу? Многие учёные подозревают, что чрезмерная любовь к экранам – не сахар для молодого мозга. Там, где людей искусственно лишали смартфонов, они начинали чувствовать себя лучше. Но и тут не всё так просто: наши дни отмечены тем, что даже наличие работы всё хуже защищает юных от ментальных бурь, разница между работающими и безработными в плане душевного состояния ощутимо стирается. Достучимся ли мы до мира, если просто констатируем, что молодёжь испытывает отчаяние? Вряд ли. Но даже если причины этих перемен ещё окутаны туманом, честным политикам стоит срочно ставить проблему растущей молодёжной беды в центр всех программ по улучшению жизни. Иначе рискуем остаться единственной страной в мире, где в 70 лет наконец-то становится весело.
Мозги на жестком диске: почему политические взгляды плохо объясняют упрямство
Уж сколько раз твердили миру: консерваторы, мол, чуть ли не родились с кастрюлей вместо головы и вообще ничего не хотят менять. А либералы, якобы, как пластилин, податливы новым мыслям. Новое масштабное исследование решило проверить эти расхожие мифы с научной педантичностью. Результат? Всем любителям ярлыков лучше присесть — все куда скучнее и загадочнее. Психологи разошлись не на шутку: кто-то верит в "жесткость правых", кто-то в "жесткость любых крайностей", а третьи вообще считают, что все мы упрямы — только по разным вопросам. Чтобы спор не скатился в студенческий диспут, учёные объединились в так называемое «адверсариальное сотрудничество»: взяли друг друга за руки, покачались у края пропасти и договорились, как по-честному замерить упрямство политических взглядов. Абсолютно без подстав, подсудимых судей и подтасовок вопросов. Вместо сомнительных тестов на гибкость ума со встроенными политическими ловушками выбрали самый честный подход: посмотреть, насколько человек меняет свое мнение, когда ему показывают неопровержимые факты. Если сдвиг микроскопический — значит, мозг намертво запечатан в один и тот же взгляд на мир. Для чистоты эксперимента составили парные заявления на одну тему: половина — подмигивает либералам, вторая — ласкает консерваторов. Пример? Одни утверждения рассказывали, что либералы умнее по тестам интеллекта, другие — что целеустремленные финансовые консерваторы умнее. И никаких подтасовок: люди, отвечая, даже не знали, кто в этот раз выиграл в лотерее комплиментов. В первом этапе почти 2,5 тысячи американцев сначала выразили свое отношение к ряду заявлений, потом им выдали научные данные в поддержку сказанного, и затем попросили оценить ту же фразу ещё раз. Удивительно, но консерваторы поменяли мнение чуть меньше, чем либералы. Экстремальные взгляды тоже добавляли упрямства. Вот только эффект настолько минимален, что если он побольше пылинки, то незначительно. Один балл из двухсот — вот вам "жёсткость" идеологии. Второй раунд — всё как в рекламе: больше народа (свыше 3,7 тыс. человек), больше экстремистов, еще более заманчивое оформление доказательств (каждый факт завернут в симпатичный блог от научного института). Результат? Всё стабильно: консерваторы и фанаты политических крайностей снова чуть более "бетонные", чем остальные. Только если честно, этот "чуть" — как разница между шикарной и просто хорошей шаурмой на улице. Слив все данные в одну кучу (свыше 6 тыс. человек!), учёные пришли к выводу: политические взгляды почти не предсказывают вашу готовность поменять мнение, если факты стучатся в дверь. Чуть более гибкими оказались центристы и умеренные. Самыми упрямыми традиционно считаются крайние правые, но разница — настолько эфемерная, что на практике не играет никакой роли. Авторы статьи — герои своего времени: они честно признают, что их выводы настолько скромны, что сторонник любой теории может найти им подтверждение. Проблема только одна: здравый смысл и упрямство — чудовищно сложные явления, ни одна партия их в одиночку не приватизировала. Важно помнить: исследование ограничилось Америкой и конкретным таймфреймом. Никто не проверял, как ведут себя снежные совы из Якутии или кавказские политические деды у подъезда, а изучали только одну грань упрямства — готовность менять мнение под нажимом фактов. Что тут можно сказать? Если вам кажется, что ваши политические оппоненты — упрямцы из упрямцев, на всякий случай пересчитайте своих тараканов. Как бы по ту сторону баррикад не оказалось точно так же: каждый сидит на своей идеологической печке, подбрасывая дрова стереотипов и негнущихся убеждений. Кто-то чуть чаще, кто-то чуть реже — но революцию это не отменит. В общем, вывод прост: если уж и спорить о жесткости взглядов, то не глобально, а по мелочам. Остальное — мифы для утомленных вечерами политических холиваров.
Почему дети обожают бояться: игра в страх как новый спорт
Страх, который веселит: почему дети с радостью выбегают навстречу монстрам Когда последний раз вы слышали детский визг? Нет, не от бабушкиного внезапного будильника, а от реальной радости с щепоткой паники, которую привыкли называть «развлекательным страхом». Оказывается, чуть ли не каждый ребенок с младенческих лет до подросткового возраста с неизъяснимым восторгом ищет способы, как бы пощекотать себе нервы, и находит их сами знаете где – от качелей и горок до хоррор-игр и страшилок. Исследование, опубликованное в солидном научном журнале по психиатрии и развитию детей, взялось выяснить: а не захотел ли кто-нибудь стать жертвой ночного кошмара по собственной инициативе, просто ради удовольствия? Спойлер: захотел. Маленькие любители атмосферы ужаса Ученые под руководством Михэлы Тэрану из университета Орхус (где, к слову, знают толк в скучающей зимней депрессии) решили опросить полторы тысячи датских родителей. Каждый должен был рассказать о своем ребенке — представляете, целый парад информационных резидентов от 1 года до 17 лет. Чтобы никто не блеснул невежеством, всех сперва научили отличать настоящий страх от развлекательного: в анкетировании разбирали ситуации — что страшно и весело, а что просто страшно. Опрос включал 19 видов активностей, связанных со страхом: от банальной догонялки на детской площадке до просмотра фильмов ужасов. Родителей спросили, нравится ли ребенку такая забава, как часто ребенок этим развлекается, с кем и где все это происходит. Цифры, которые не удивят — почти все дети любят пощекотать себе нервы Результаты были смешные и пугающие одновременно. 93% всех детей с удовольствием участвуют хотя бы в одном виде «ужасно веселой» активности. 70% делают это каждую неделю, 20% ежедневно. Хит-парад возглавляют любые качели, горки, карусели и аттракционы со скоростью и головокружением. Следом идут страшные фильмы и игры. А вот мазохистские и антисоциальные выходки (вроде детских «шуток» с болью или нарушением правил) популярностью не пользуются. Как изменяются страхи с возрастом Пока малышам больше по душе активные и физические страшилки — догонялки, придумывание страшных историй, игры в прятки — подростки все чаще залипают у экранов, смотря ужасы или гоняя монстров в видеоиграх. Главный рекордсмен по любви к острым ощущениям — аттракционы на высоте, скорости и глубине. Их не забывают никогда, но с каждым годом ходят туда реже. С кем весело бояться В раннем возрасте партнеры по страху — родители и братья-сестры, но чем ребенок старше, тем чаще компанию составляют друзья. При этом доля сольных погружений в страх тоже растет: подростки все чаще занимаются этим наедине. Данных становится меньше — родители всё чаще разводят руками: «Я, дескать, не в курсе». Чему учит развлекательный страх? Ученые решили не останавливаться на простом «ой, дети любят страшилки». Они предположили: такая тяга к управляемым ужастикам — способ натренировать эмоции, изучить пределы своих возможностей и не сойти с ума, когда по-настоящему страшно. Специально подобранная страшная история или игра становится своего рода тренировкой по выдержке и стрессоустойчивости. Вдобавок, совместный испуг сближает людей. Когда за спиной надежда на поддержку, даже масло под кроватью не кажется таким ужадным. Есть нюансы и мавки Конечно, нельзя обойтись без ложки дегтя: все данные собраны с глаз родителей, а дети, как водится, не горят желанием доносить взрослым о всех своих чудесных шалостях. Особенно когда речь идет о грехах против бытового спокойствия. Ну и Дания — тоже не вся планета: в других странах дети, может, вообще научились бояться весело по-другому. Ученые советуют вновь переспросить самих детей и не забывать про особенности других культур. Вместо вывода: чему нас учит детский страх Похоже, несмотря на все запреты и родительские брови домиком, дети будут продолжать искать свои маленькие ужасы. Всё новое на самом деле хорошо забытое старое: пока одни с пеной у рта спорят, вредны или полезны страшные мультики, другие на полную катушку испытывают на себе, как страх делает жизнь ярче. Вот вам и очередное доказательство: иногда лучше посмеяться над своим страхом, чем пытаться его запретить. Хотя бы потому, что завтра этот маленький визжащий монстр станет тем, кто рассказывает страшилки вашим внукам — и снова по кругу.