Исследования по тегу #Альцгеймер
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Плейлист против Альцгеймера: как музыка может перепрошить больную память
Зачем платить миллионы фармацевтам, если у вас в плейлисте завалялась симфония Гайдна? Группа аргентинских учёных решила, что пора проверить магию музыки — если ты не можешь вспомнить, что ел на завтрак, то, может, хотя бы финал Канона Пахельбеля врежется в память получше, чем фамилия собственного внука. Исследование, достойное музыкального Оскара, провели на 186 участниках: половина пожилых, половина с диагнозом «лёгкая болезнь Альцгеймера». Результат? Старики с обеих сторон баррикад памятью не блещут, но эмоционально насыщенная музыка типа взрывных частей симфонии Гайдна оставляет в их мозгах след заметнее, чем электрошок в рекламе электрических зубных щёток. А вот если включить расслабляющую музыку вроде «Канона» Пахельбеля, негативные воспоминания чудесным образом улетучиваются — как будто их и не было. И никакой гипноза не надо. Как вода точит камень, так болезнь Альцгеймера медленно разрушает память, начиная с отделов мозга, по имени гиппокамп и энторинальная кора — не путать с начинкой для суши. Объекты и события быстро становятся неузнаваемыми, а уж вспомнить детали прошедшего дня — задача не под силу даже с детективными способностями Шерлока Холмса. На начальной стадии хитрая болезнь подкидывает сюрприз: люди с Альцгеймером беззаветно верят, что вот этот новый предмет они уже раньше видели. Учёные называют это «ложной узнаваемостью»: это когда мозгу проще притвориться другом старого знакомого, чем напрячься и вспомнить детали. И тут весь расчёт на то, что эмоциональная память сидит глубже, чем формула логарифма, даже если от последней не осталось ни следа. Эмоции — последний бастион: когда всё остальное рушится, миндалина, та самая часть мозга, что отвечает за эмоциональные фейерверки внутри нас, продолжает подавать призрачные лучики в унылом альцгеймерском царстве забвения. И вот именно музыка способна расшевелить эту глухую цитадель. В эксперименте людям показывали 36 картинок: хорошие, плохие и откровенно нейтральные — как в наборе новых обоев для смартфона. Затем три минуты кардинально отличающихся аудиотерапий. Одна группа — в вихре музыкальных страстей Гайдна, вторая — на облаке релакса с Пахельбелем, третья — мучилась под белый шум, который обычно используют в мозговыносящих IT-офисах. Дальше участники вспоминали, что видели, а через неделю проходили повторное испытание на память, но уже без музыкальных таблеток. И что же?... Старики и альцгеймерщики лучше всего запоминали эмоциональные картинки — видимо, у мозга ещё осталась тяга к драма-контенту. Но если после просмотра подпитать эмоции энергичной музыкой, обычные участники начинали вспоминать больше положительных и даже нейтральных картинок. У пациентов с Альцгеймером результаты были хитрее: число воспоминаний не выросло, зато они стали реже путать новые картинки со старыми. Получили снижение «ложной узнаваемости» — мощное оружие против той самой болезни, которая превращает все воспоминания в серую кашу. А вот тем, кому вместо Гайдна включили Пахельбеля, память о негативных картинках подзатёрлась. Учёные удивились: кто бы мог подумать, что можно забывать плохое под рояль? Ключевое открытие: эффект работает даже с незнакомой музыкой. Так что не обязательно лепить в плейлист любимый «Шахтёр из Кузбасса», чтобы тренировать память бабушки — может, Барокко даст фору даже авторским хитам 90-х. Учёные ворчливо предупреждают: эйфория по поводу музыкотерапии преждевременна, разница между группами хоть и есть, но не такая уж впечатляющая. Ещё и белый шум мог вынудить людей вспомнить что угодно, лишь бы не слушать дальше этот звуковой ужас. В следующий раз сравнят с благодатной тишиной. В сухом остатке: по мнению исследовательницы Джульеты Мольтрасио, даже дешёвые и простые методы, наподобие прослушивания музыки, могут помочь бороться с провалами памяти. Мозг перестаёт слушаться? Может, стоит попробовать музыку вместо таблеток — вдруг получится не хуже.
Генетический тест на Альцгеймер: угадай свою судьбу по крови!
Учёные снова копаются в ДНК и сообщают свежий повод для приступа паранойи: если в тебе генетически зашито чуть больше белка тау, поздравляю — велики шансы, что в ближайшем будущем забудешь, зачем пришёл на кухню, а потом и в какой стране живёшь. Новое исследование греческих гениев из Афинского медфака доказывает, что наследственная склонность к повышенному содержанию тау в крови тесно связана с риском развития болезни Альцгеймера или её загадочного предвестника — амнестического лёгкого когнитивного нарушения. Для тех, кто только что вернулся из межгалактического отпуска: болезнь Альцгеймера — это когда память и мышление утекают в никуда, а мозг заполняется лишними белками. Первый — амилоид-бета (мешает нейронам общаться), второй — тау (уничтожает нейроны изнутри). Белок тау сам по себе полезен, но если вдруг решит «забарахлить» и накопиться больше нормы — привет, нейродегенерация! Обычно найти ранние признаки Альцгеймера сложно: для этого нужно проколоть человеку всё, что можно, или сделать такие снимки мозга, что любой врач начнёт мечтать о МРТ прямо у себя дома. Поэтому исследователи пошли вокруг и решили: а почему бы не вычислить генетический риск — так называемый полигенный риск-скор для плазмы тау? Это почти как гадание на кофейной гуще, только вместо гущи — комбинация 21 генетического варианта возле гена, отвечающего за тот самый белок. В первой фазе учёные подключили 618 бодрых пенсионеров из Греции старше 65 лет, у которых на старте не было ни Альцгеймера, ни замашек забывать имена внуков. За ними приглядывали три года. За это время 73 из них успели прославиться диагнозом: кому-то повезло попасть под определение Альцгеймера, кому-то досталось амнестическое лёгкое когнитивное нарушение. Оказалось, что каждое скромное увеличение полигенного риска на стандартное отклонение приближает к диагнозу на 29%. И это не зависит от пола, возраста, образования и даже самого главного в генетике Альцгеймера гена APOE e Но жизнерадостнее всего себя показали женщины и молодые (для этого исследования — ниже 73 лет): дамы рискуют на 45% сильнее при том же скачке в баллах, а молодёжь вообще доходит до плюс 87%. Мужчинам и очень мудрым (старше медианного возраста) повезло чуть больше — у них эта связь статистически незначима. Чтобы проверить свои догадки, греки пошли искать подтверждение на просторы Британской биобанки, привлекли более 142 тысяч человек старше 60, не замученных деменцией. Их держали «под наблюдением» около 13 лет, за которые 2737 были осчастливлены Альцгеймером. Связь осталась: чем больше риск-скор, тем выше шансы увидеть врачей-неврологов чаще. Правда, тут «навар» меньше: плюс 5% риска на одно стандартное отклонение. Впрочем, когда исследователи подобрали из британских участников группу, максимально похожую на греческую, цифры подросли до плюс 50% — вот это уже заявочка! Грустно только, что все эти предсказания не абсолютны. Полигенные скор — штука предсказательная, а не приговор. Он не учитывает редкие гены, особенности образа жизни, уровень вашей любви к чаю или тому же оливковому маслу. К тому же, вся эта статистика работает пока в основном на носителях европейских генов, так что представителям других популяций стоит подождать своих исследований. Главный посыл: высокий полигенный риск не гарантирует Альцгеймера, низкий не освобождает от риска поиграть в «Кто я?» собственными воспоминаниями. Но знать о рисках заранее — штука полезная: можно и стиль жизни поменять, и за состоянием здоровья последить, и поучаствовать в клинических исследованиях. Гениальные умы уже строят радужные планы объединить полигенные риски по тау с аналогичными по амилоиду, атрофии гиппокампа и прочим радостям дегенерации — чтобы наконец скомпоновать суперпрогностический калькулятор. Молись, чтобы его массово внедрили до того, как забудешь, зачем этот текст читал.