Исследования по тегу #исследование
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Правда — дело вкуса. Почему некоторые люди готовы учиться на ошибках, а другие — на телевизоре
Некоторые спорят с апломбом, размахивая статистикой и таблицами, другие же опираются на мнение очередного эксперта из телевизора или верят яркой истории из жизни. Исследование, опубликованное в журнале PLOS ONE, уверяет: за этим хаосом стоит логика, а именно — наши политические взгляды и умение думать аналитически. Оказывается, либералы и люди с развитыми навыками анализа предпочитают собирать максимально полную статистику. Им подавай все данные разом: мало ли, вдруг пропустишь что-то важное, и твоя аргументация не выдержит критики. Консерваторы и любители действовать на ощупь, напротив, хватаются за одинокие факты или мнения “экспертов”, избегая лишних деталей, словно они ядовиты. Автор исследования, Флориан Жюстван, профессор политологии (Университет Айдахо — это в США, где любят спорить о правах), объясняет: "Большинство работ смотрят, как люди усваивают уже полученные факты. Но как именно человек ищет информацию? Вот тут пробел — и его мы решили заполнить". Исследование проводили на 583 взрослых американцах. Всем предложили оценить эффективность реформы по освобождению под залог (cash bail reform) — это когда подозреваемых отпускают под денежный залог. В США сто городов ввели такую реформу, двести — нет. Задача: понять, стала ли после этого преступность ниже. Участникам приготовили "банк доказательств" — десять информативных кусочков, из которых можно было выбрать любые перед окончательным выводом. Часть данных — про цифры в городах с реформой и без, а часть — экспертные мнения больших политических игроков: Демократической и Республиканской партий, NRA (Национальная стрелковая ассоциация), и Центра американского прогресса (либеральный аналитический центр). Условно все способы поиска информации авторы делят на два лагеря. Первые — "категориальные". Это когда человек смотрит только на один показатель, например, только на рост преступности после реформы в выбранных городах. Из серии: “Слышал, вон у них украли велосипед — значит, реформа не работает”. Логика проста, но неказиста — нет контроля, нет сравнения. Вторые — те, кто ищет "ассоциативный" (или, проще, комплексный) подход: собирают все четыре важные числа — сколько преступлений стало больше и меньше в городах с реформой и без. С такой базой уже можно прикинуть, есть ли эффект на самом деле, а не просто плевать в потолок догадками. Любопытно, что замеряли и уровень “когнитивной рефлексии” — это когда человек не кидается на первое, что приходит в голову, а думает чуть подольше. Проверяли с помощью коварных задачек с подвохом, где очевидный ответ — неверный. И вот результат: чем выше рефлексия и аналитический настрой, тем больше человек требует полную статистику, а экспертов слушает меньше. Почему? Потому что в мире, где каждая "звезда экрана" — специалист по чему угодно, проще самому вникнуть в цифры, чем искать истину в партии прогнозов. Из интересного: те, кто все же обращался к экспертам, но отличался развитым аналитическим мышлением, обычно слушали обе стороны. Представьте: либерал, который читает не только слова своего любимого Центра американского прогресса, но и NRA — оплот республиканской Америки. А вот те, у кого с анализом туго, предпочитают слушать только своих. В сухом остатке — есть типажи "охотников за фактами". Одни собирают всё и сразу, другие хватаются за отдельные мнения или красивые истории. Кто-то хочет доказательств пожирнее и посуше, а кто-то готов поверить очередному гуру, если он совпадает с их мировоззрением. И главное, политические убеждения часто управляют нашими приемами поиска информации даже тогда, когда мы этого не замечаем. Естественно, исследование не идеально — люди в реальной жизни не выбирают факты из готового меню, как в ресторане. Они пишут запросы в поисковик, где правды и лжи намешано через край. Кроме того, выбранная тема — спорная, и неизвестно, изменятся ли результаты, если спорить будут не из-за политики, а, скажем, о погоде на завтра. И что люди делают с найденной информацией, исследование не изучало — только то, какую выберут для себя как главную. А впереди у ученых планы: понять не только, что люди считают "достаточным" доказательством, но и — как они соотносят доверие к источнику с самим содержанием. Потому что с появлением искусственного интеллекта и новых способов гулять по информационному полю, положение дел становится поистине цирковым. Кто знает, возможно, через пару лет уже боты будут решать за нас, какой факт считать убедительным. Итак, если в следующий раз вы увидите спорщика, который орёт "Моя статистика — крепче твоей экспертной оценки!", знайте: возможно, они оба просто жертвы своих мозгов и убеждений. А объективная реальность, как всегда, осталась где-то посередине, украденная очередной вирусной басней.
Гарри Поттер, предприниматели и магия девиации: кто на самом деле запускает бизнес
Новое исследование, аккуратно слепленное на стыке экономики и психологии, решило выяснить: может ли наша любовь к Хогвартсу что-то сказать о предпринимательских наклонностях в реальной жизни? Казалось бы — магия, выдумка, а штуки-то про бизнес весьма земные и осязаемые. Разобраться с этим взялись экономисты под руководством профессора Мартина Обшонка из Университета Амстердама. Они не поленились взгромоздить на один стол науку, статистику и Гарри Поттера, чтобы затем сделать вывод: если ты чувствуешь в себе черты Гриффиндора или Слизерина, есть шанс, что тебе не чужды предпринимательство и стартапы. Они не стали по-стариковски ковыряться в отдельных чертах характера: дескать, вот у этого усидчивость, а у этого склонность к риску. Нет! Эти ребята взяли за основу самую настоящую Волшебную Шляпу — домхаусинг из мира Дж. К. Роулинг. "Кто ты, Гриффиндор или Слизерина, а может быть, заклятый друг всех трудяг — Пуффендуй?" Да что там, почти 800 тысяч американцев согласились пройти специальный тест в рамках сотрудничества с TIME Magazine: отвечали на вопросы про амбиции, честность, смышленость, да даже про склонность к махинациям (что уж скрывать, с такими вопросами тест и Пуффендуй в депрессию введет). Результаты обработали умным алгоритмом, который делили по метрополиям и областям, и взяли данные американской статистики о количестве новых бизнесов. И знаете что? Там, где больше Гриффиндоров и Слизеринов — предпринимательская движуха, как буря в Хогвартсе, на семь процентов выше среднего. Притом ученые даже заморочились и вычли из расчетов такие штуки, как ВВП и плотность населения — так что магия тут минимальная, все по науке. Кто же эти герои-стартаперы? Гриффиндор — это не только, оказывается, юные идеалисты с манией геройства. Это храбрость, страсть к риску и самомнение приправленное моралью. Слизерин — тут вообще отдельный сорт стратегической наглости: амбиции на зависть дракону, расчетливость и мастерство гнуть правила в свою пользу, вместо того чтобы их ломать во имя идеи. Хоть мотивы у них разные, но тянет обоих к неспокойным водам бизнеса. Чтобы не обвиняли их в подлоге, ученые пошли дальше и устроили второй раунд: 820 человек из США, тщательно подобранных, чтобы не было перекоса. Результат тот же: если ты описан как Гриффиндор или Слизерин, твои шансы на запуск стартапа выше, чем у типичного Пуффендуйца или Рейвенкло. Даже отношение к бизнесу у "отклоняющихся" домочадцев явно бодрее. Пушки напряглись: а что же остальные? Пуффендуйцы, за разжалобленное место работы и честность до дрожи в коленях — им, судя по всему, проще оставаться верными старому доброму офису. Ведь бизнес — это прыгнуть в чан с акульими мальками, а кто тут будет честно делиться обедом? Рейвенкло, ослепленные своим умом и тягающие книги килограммами, к стартапам тянутся не чаще, чем сова к морковке. Мозги — это, оказывается, не пропуск в бизнес-класс компаний. Сам автор исследования чешет затылок: кто бы мог подумать, что сказочные разделения из книг окажут прямое влияние на реальную статистику бизнеса. Но! Все это лишь корреляция, не путать с магией: невозможно утверждать, что характер делает из пятиклассника Дадли Дурсли вдруг нового Илона Маска. Может быть и обратное: работа бизнесменом превращает волшебника в Слизерина, а в свободное время обратно в Пуффендуй. Вишенка на торте: влияние, хоть и есть, но довольно скромное. В жизни много чего влияет на успех стартапа — и фамилия, и наличие бабушки-староверки, и рынок. Но сам факт: измерять дух предпринимательства можно даже мерилом магических домов. Может, в следующий раз попробуют типологию героев "Игры престолов" — вдруг у зима там тоже стартапы подоспеют? Авторы исследования — Martin Obschonka, Teemu Kautonen, Tobias Ebert и Friedrich M. Götz. Если вдруг встретите их на конференции, знайте: они знают, кто в вас — Волдеморт или спасатель ежиков.
Мамы с Марса, папы с Юпитера: у кого конфликт растет вместе с детьми?
Исследование, опубликованное в Journal of Social and Personal Relationships, с испепеляющей очевидностью показывает: когда наступает родительство, мамы и папы словно переселяются на разные планеты. Пока отцы рассказывают, что ссоры в семье будто бы сходят на нет по мере взросления ребёнка, матери фиксируют противоположную картину — конфликт в отношениях только крепчает. Учёные взялись за масштабное longitudinal-исследование семей из США, где родители с младенчества до четырёхлетия ребёнка добросовестно отвечали на одни и те же вопросы: как часто и по каким поводам ругаются? Темы опросника — от бородатой классики вроде денег, домашних обязанностей и родственников до святых скреп в стиле "проявление чувств" или, на минуточку, "другие мужчины и женщины". В студии участвовали 2 282 подарка судьбы под названием «полные семьи», где оба родителя — и мать, и отец — прописаны по месту жительства. Исследование шло три волны: первый раз, когда малышу 9 месяцев, затем в два года и финальный аккорд в 4 года. Оба родителя анонимно и независимо друг от друга делились тем, насколько часто они спорят по перечисленным темам. Картина вышла сюрреалистическая. Папы постоянно сообщали о снижении количества ссор: чем старше дитя, тем спокойнее атмосфера. Мамы, напротив, фиксировали эскалацию конфликтов по мере взросления ребёнка. Видимо, папины локаторы на бытовые бури настроены иначе: их больше тревожили деньги, уборка и вопрос, чья очередь мыть посуду. Мамы же чаще отмечали взлетающий конфликт по вопросам, связанным с воспитанием отпрыска. Отдельно исследователи проверили, как мамины и папины впечатления от домашних бурь влияют на социализацию и эмоциональное развитие ребёнка. Выяснилось: если мама фиксирует рост напряжения, ребёнок рискует получить бонус в виде пониженных социальных и эмоциональных навыков. Даже если учесть материальное положение семьи, пол ребёнка, братьев и сестёр и темперамент малыша на старте — тренд сохраняется и не думает сдавать позиции. А как же папы? Тут всё гораздо более загадочно: снижение конфликтов в их восприятии никак не связано с душевным развитием чада. Единственное — если отец с самого начала видит в семье поле боя, то у ребёнка в дальнейшем могут пробуксовывать социальные навыки. Но вот дальнейшее "потепление" климата значения не имеет. Теперь вопрос на засыпку: что делать с такими несовпадающими реальностями под одной крышей? Авторы исследования считают, что разрыв восприятия — не повод разводиться, а сигнал: стоит чаще обсуждать происходящее, чтобы не терять контакт не только с собственным ребёнком, но и с собственной семьёй. Если не давать конфликтам разрастаться, есть шанс не превратить детскую в полигон испытаний новыми родительскими неврозами. Есть и пара нежелательных новостей. Исследование фокусировалось в основном на белых семьях, причем более вспыльчивые мамы из исследования чаще выбывали, так что отчёт о реальном градусе разногласий может быть занижен. Вся эта история ещё раз напоминает простую истину: восприятие семейных драм у разных родителей нередко расходится. Но, как ни крути, особенно внимательными стоит быть к тем штормам, которые замечает мама — именно они сказываются на ребёнке сильнее всего. Исследование провели Qiujie Gong и Karen Z. Kramer, и, кажется, им теперь впору выпускать не только статьи, но и настольные игры типа "Угадай, о чём сегодня поругаемся". Все совпадения с реальной жизнью — не случайны.
Во имя инноваций и семейных скреп: деспот у руля творит чудеса?
В нашем мире, где слово "авторитаризм" звучит, как диагноз из прошлого века, появилась новость, способная подпортить настроение любой бизнес-школе и курсу по командной работе. Оказывается, что когда глава семейной фирмы правит жёсткой рукой, инновации почему-то не только не погибают под пятой диктатуры, но порой даже расцветают как весенние одуванчики на поле капитализма — правда, только если фирма эта принадлежит именно семье. Исследование, опубликованное в Journal of Small Business Management, решило плюнуть на представление о предприятиях, где сотрудники делятся идеями за чашкой кофе и в обнимку бегут к успеху. Американские учёные из Mississippi State University, во главе с Chelsea Sherlock и компанией (David R. Marshall, Clay Dibrell и Eric Clinton), взялись за спорный вопрос: а вдруг кнут не хуже пряника, если речь идёт о семейном деле? Фирмы семейные — зверь отдельный. Тут не только доходы, но и ужины по праздникам, и обидчивые тёти, переплетающиеся с советом директоров. Вот за это переплетение некогда бизнес-писатели и гнобили такие компании: мол, слишком осторожные, слишком бережливые, на риски не подпишутся. Но с другой стороны — если семья решит, что надо потратить фамильный капитал на чудо-гаджет, никто и не пикнет. Тут-то и появляется фигура патриарха-мачо или матриарха-железной хватки. Авторитарный стиль — это про того, кто не слушает возражений, волевым решением отправляет всех на запуск новой линии шариковых ручек в 2024, и не спрашивает, кто сегодня отвечает за обеды. В обычных корпорациях подобный стиль часто означает одно — полёт персонала в карьерный обрыв и вечное "вы не команда, а тюремный этап". Но в семейном бизнесе ситуация вывернута наизнанку. Всё потому, что тут начальник — не только директор, а свой человек: мама, папа, двоюродный дядя, без которого ещё вчера никто не выходил из-за стола. Учёные повернули дело так: если начальство — свой до мозга костей, если каждый завтрак — битва за семейную честь, а бабушка с портретов глядит укоризненно, директивы воспринимаются как забота. Чем больше семья любит компанию, тем охотнее бросается на амбразуру инноваций по первому окрику главы. Исследование держит руку на пульсе глобального капитализма: 1 267 семейных компаний, 56 стран, всё по науке. Опросили директоров не про любимый борщ, а про инновации, руководящий стиль и, главное, про степень эмоциональной привязанности к фирме. Ведь если бизнес и вправду — продолжение фамилии, решения принимаются быстро, а инструкции начальства не вызывают бунта, а вызывают аппетит к работе. Однако ловушка: если у семьи эмоций к компании — как на третьем разводе, авторитаризм превращается в "режим тирана". Люди терпят либо из страха, либо до первого крупного скандала, инновации тут в лучшем случае бегают по кругу, а не креативят и не двигают бизнес. Строгость начальника без семейного клея — это уже цирк с головыми клоунами без зрителей. Но главное веселье начинается, когда учёные смешали все три ингредиента: стиль управления, глубину привязанности и, внимание, состояние экономики! В странах, где новые законы работают примерно как "выделенка" на московском шоссе (то едет, то нет) — Бразилия, Китай и прочие так называемые "развивающиеся рынки" — авторитарный лидершип с эмоциональной подушкой срабатывает на ура. Семейный коллектив сплачивается и несётся в светлое инновационное будущее, пока вокруг царит экономический апокалипсис. А вот Германия и США — тут держись, диктатор! В условиях сытых и предсказуемых рынков, где институты работают как швейцарские часы, попробуй только помахать кулаком: если нет сплочения, жёсткое руководство скорее заведёт фирму в тупик. Местным неинтересно слушать семейного царя без чувства причастности: для них автократическая хватка — это анахронизм, не более. Мораль сей басни? Семейный бизнес — не армия и не анархия. Нет универсального рецепта, когда жёсткий стиль — двигатель прогресса, а когда — путь в застой. Всё зависит от того, насколько эмоции и экономика готовы принять вашу историю семейных диктаторов. Исследование оставило место для скепсиса: данные собраны в один конкретный момент, а не в длинном сериале по годам. Вдруг всё не наоборот — сначала фирма инновационная, а потом там все становятся деспотами? И, конечно, не проверяли, что там у гигантских корпораций семейных, где на офис четыре этажа наследников. Но урок прост: если хотите инноваций с жёсткой рукой — не забывайте приклеить семью к фирме не только капиталом, но и чувствами. Ну а иначе — хоть билдите стартап, хоть держите семейный завод, играть в начальника лучше вдумчиво. Даже если вы примерили корону домашнего тиранчика — без любви и преданности вас не поддержат. А бизнес без поддержки семьи — это уже не семейный бизнес, а просто частное предприятие с диктатором на борту.
Босс на паузе: почему руководители тихо «саботируют» работу?
Новое исследование, опубликованное в Acta Psychologica, решило взглянуть на проблему "тихого увольнения" под неожиданным углом — через призму человеческой гадости, иначе говоря, прославленного "тёмного трио" личностных черт. Оказалось, что руководители, обуреваемые нарциссизмом и психопатией, куда чаще остальных предпочитают работать ровно настолько, чтобы их не выгнали, и не на йоту больше. Почему? Всё просто: они убеждены, будто им все должны, или легко находят оправдания собственной лености. "Тихое увольнение" — термин из недавних лет, означающий ситуацию, когда сотрудник ограничивается исключительно обязанностями, прописанными в должностной инструкции, и не рвётся на подвига за КПИ и корпоративное братство. Обычно этот феномен объясняют низкой зарплатой или выгоранием. Но мало кто задумывается: может быть, дело не только во внешних обстоятельствах, а в самой закваске человека? Учёные хотели выяснить, не виновато ли тут печально известное "Тёмное трио" — набор личностных качеств, включающий нарциссизм (самолюбие и жажду признания), макиавеллизм (манипулирование ради собственной выгоды) и психопатию (отсутствие эмпатии и склонность к асоциальному поведению). Эти черты давно связывают с токсичными выходками на работе — от воровства до агрессии — но что насчет ленивого ухода в тень? По словам автора исследования, старшего научного сотрудника Hanfia Rahman из Motilal Nehru National Institute of Technology Allahabad, проблема "тихого увольнения" всё чаще мучает HR-ов и топ-менеджеров: вроде бы и люди на местах, а толку — как от пластиковых растений в офисе. Причем найти провинившегося и "разбудить" его непросто: всё слишком завуалировано и двусмысленно. Организации, как обычно, размахивают лозунгами "Ваша вовлечённость — наше всё!", но по факту не понимают, кто склонен уходить в подполье и почему. Учёные наконец-то взялись за этот психологический ребус: привлекли 402 руководителя из IT, банков, здравоохранения и производства по всей Индии (средний возраст около 37 лет), собрали их мнения и эмоции онлайн и лично, а потом подвергли анатомическому анализу. Замеряли уровень "темного трио" с помощью опросников: кто манипулятор, кто обожает внимание, кто просто ведом холодной логикой. Дополнительно — ощущение, что "я достоин большего" и оправдание своих сомнительных поступков. Результаты получились, мягко говоря, нелицеприятные. Нарциссы и психопаты массово демонстрировали психологическую убеждённость, что компания им обязана — а когда эта фантазия разбивалась о суровые реалии, они тут же начинали экономить собственные усилия. Более того, нарциссизм и психопатия тесно связаны с моральной глухотой: такие руководители от души находили себе оправдания, чтобы ничего не делать. Вот уж у кого совесть — себе на уме! И похоже, именно моральное самооправдание становится прологом к "тихому увольнению". А как же макиавеллизм? Тут засада: в простом подсчёте макиавеллианцы вроде бы склонны тоже тихонечко саботировать. Но как только в исследование включают всю тёмную компанию — уникальный вклад макиавеллизма куда-то испаряется. Почему так? Похоже, эти товарищи хитрее других: если нет прямой выгоды, зачем напрягаться в уходе? Они скорее предпочтут сделать ровно столько, чтобы остаться в игре и не потерять рычаги влияния. То есть изменчивые как хамелеон — и сами себе на уме. В результате учёные резюмировали: все эти прекрасные черты и психологические перестроечные процессы объясняют львиную долю причин, по которым начальство вдруг тихо "выключается" из работы. Модель предсказывала около 65% тяги к "тихому увольнению"! Получается, что душевный склад не менее важен, чем бонусы или стиль руководства. Rahman уточняет: никакой мистики, никакой роковой предопределённости. Быть нарциссом или психопатом — ещё не значит автоматически стать штатным тихушником. Всё индивидуально, роль играют и обстановка, и методы управления. Но с другой стороны: именно нарцисс и психопат скорее всего начнут себе оправдывать снижение усилий, особенно если ожидают сверхнаград или не чувствуют нравственной связи с работой. Так что если ваш шеф вдруг стал напоминать оборотня при полной луне — задумайтесь, может дело вовсе не в зарплате или бизнес-процессах, а в душе (или её отсутствии). Есть, конечно, ограничения. Всё исследование — фотографии одного дня: учёные не могут доказать, где причина, а где следствие. Может, сначала человек начинает лениться на работе, а уж потом у него крепнет "право на всё"? Кроме того, выборка ограничена индийскими руководителями — а нормы труда и отношения к иерархии у нас и у них могут отличаться как чай и кофе. Нужно повторять такой же анализ в разных странах, чтобы понять — действительно ли душа руководителя глобально влияет на вовлечённость. Авторы исследования честно предупреждают: не спешите вешать ярлыки. Есть только тенденция, повышенный риск, а не гарантия что нарцисс из соседнего кабинета обязательно уйдёт в тень. "Тёмное трио" повышает вероятность — но не обязывает. Так что если коллега ничего не делает, проверьте — может быть, он просто вас перерос... или не дорастёт никогда.
Серийные убийцы: смесь шара величия и хрупкости, на которой готовили монстров
Исследование 45 серийных убийц с сексуальной мотивацией внезапно показало: настоящие мотивации этих персонажей куда сложнее банального самодовольства или редкой жажды власти. То, что у них копошится в голове, — какая-то адская солянка напускного величия, глубоких обид и ранимости. Научная публикация в Journal of Police and Criminal Psychology разбирает это психологическое рагу без луковых шелух — по фактам, без голливудских соплей. Криминалисты обычно любят разложить убийц по полочкам: одни убивают ради власти, другие — ради секса, третьи — ради идеи. Проблема — эти ящики удобны лишь для расследований, а вот истинный внутренний мир преступника похож скорее на свалку, чем на аккуратную коробку из IKEA. В семье психических отклонений у серийных убийц любимый родственник — нарциссизм. Но тут тоже не всё так просто: раньше считалось, что это исключительно проявление раздутого эго. Однако новые психологические тренды предлагают рассматривать нарциссизм на спектре — от величавого до травмированно-колючего. Ранее учёные с удовольствием ковырялись только в «грандиозной» стороне нарциссизма: будто каждый убийца обязательно альфа-петух, пытающийся всех подавить. А вот про уязвимую, трескучую изнутри часть, едва ли не параноидальную — забывали, будто она три года не платит за квартиру. Проблема стандартных знаний в том, что они построены на разборе индивидуальных, пусть и красочных, но штучных случаев. Авторы нового исследования решили поправить огрехи науки и взглянуть шире — они прошли катком по интервью и признаниям аж 45 американских серийных убийц, орудовавших в период с 1960 по 2021 год. Если вы думали, что для доступа к такой коллекции нужен Netflix, ошибались: всё добыли законно — по запросу к полиции и федеральным агентствам. Использовали они метод качественного анализа контента, приправленный сразу двумя моделями нарциссизма — «Концепция восхищения и соперничества» и «Изоляции и враждебности». Ученые фильтровали высказывания, охотясь за четырьмя типами нарциссических проявлений: грандиозное восхищение (самолюбование и тяга к уникальности), грандиозное соперничество (стремление давить остальных и быть властью), уязвимая изоляция (уход в себя, чтобы не расплескать хрупкую самооценку) и уязвимая враждебность (смесь агрессии, паранойи и ощущения, что весь мир против). Двое независимых специалистов прочесали признания убийц, выискивая маркеры нарциссических тараканов в рассуждениях о детстве, семейной жизни и первых мотивах к убийству. И что выяснили? Ранимость у убийц встречалась даже чаще, чем громкое самомнение: 89% текстов демонстрировали «уязвимый» нарциссизм, против 87% «величественного». Особенно часто встречалась уязвимая враждебность — аж 84% молодых гениев зла обижены на весь мир и готовы огрызнуться за любую царапину. Грандиозное восхищение нашли в 76% случаев, соперничество — в 71%. Реже встречался только уход в собственную раковину — но и он захватил 58% выборки. Причём эти черты, как выяснилось, великолепно уживаются друг с другом — серийные не могут остановиться на одном психотипе. Самая сочная комбинация: в 62% случаев у убийцы и тяга доминировать, и готовность укусить за то, что с ним несправедливо обошлись. Примерно у 60% наблюдалась резкая смена стратегий: сначала «полюбуйтесь, какой я особенный», потом — «пшел вон, все вокруг дураки». Видимо, поддерживать корону на голове проще, чередуя самопиар и гнев. Авторы работы отмечают: нельзя думать, что все убийцы — бездушные кукловоды, живущие в ловушке собственного бога. В каждом — клубок чувств: величие плюс метастазы обид и ранимости. Именно это — неустойчивое эго на почве хронических обид и обострённого чувства несправедливости — делает преступления такими личными, эмоционально заряженными и жесткими. Для профайлера это открывает неожиданные тактические ходы. Если обвиняемый демонстрирует гипервраждебность, лучше не лезть на рожон, а пробовать «погладить» его по этим самым обидам (ну, чисто в рамках следственных полномочий, а не по-дружески). Но не стоит устраивать охоту на ведьм — нарциссизм встречается и за пределами тюрем, даже на совещаниях в офисах. Большинство людей с такими чертами не опасны. Исследование лишь разобрало, как нарциссизм проявляется у уже попавших в жернова системы — не дай бог никому стать следующим юнитом. Из минусов работы: 45 респондентов — это, конечно, не вселенский консилиум, и выборка только по мужчинам из США. Никто подробно не разбирался с особенностями жертв — возможно, это многое меняет. Тем не менее, авторам есть куда копать: они хотят приплюсовать к нарциссам ещё психопатов с садистами, и посмотреть, что там с детскими травмами — чтобы в будущем перестать путать психологию с гаданием на кофейной гуще и по-настоящему понимать генезис чудовищ. Как отмечают учёные, эта работа — мост между наукой о личности и криминалистикой. Чем меньше мы плодим мифы про демонов в человеческом обличье, тем больше шансов разобраться, как рождаются самые страшные истории.
Бах, микросхемы и предсказания: как мозг превращает музыку в расчёты и ошибки
Ученые наконец-то добрались до мозговых цепей, которые разгадывают музыкальные загадки, и это далеко не банальная история про «правое» и «левое» полушарие. Свежая публикация в Advanced Science, где заправляют Леонардо Бонетти и Маттиа Россо, доказывает: мозг не жмется и выдает свою магию двумя гигантскими сетями сразу. Одна занята скучным ремеслом – просто абы как делает звук звуком, а вторая, более интеллектуальная, сверяет услышанное с памятью и тут же кричит, если что-то пошло «не по плану». Вуаля, вот тебе и обработка Баха на нейро-уровне! Если раньше изучали клочки мозга и отдельные шуршащие в ритме до-мажора нейроны, то теперь добрались до системного разбора. Моднявая теория предиктивного кодирования гласит: мозг постоянно гадает, что же сейчас ещё ворвётся в твою акустику. Если угадает — радуется. Промахнется — корректирует прогноз и нудит себе: «В следующий раз внимательнее!» Бонетти с друзьями придумали для этого новый супер-инструмент — BROAD-NESS. Если совсем по-русски: система отслеживает, как разные части мозга объединяются в огромные ансамбли и как совместными «усилиями» узнают, что за нотка прилетела. Никаких танцев с бубном и «предположим, что это так». Только холодные данные и откровенная статистика. В честь великого Йоганна Себастьяна Баха 83 добровольца из лаборатории от малого (19 лет) до большого (63 года) вызубрили его мелодию, легли под аппараты магнитоэнцефалографии — да, это тот самый МЭГ, который ловит магнитное эхо мозга не хуже самой продвинутой металлодетекторной шашки. Им подсовывали 135 коротких музыкальных фрагментов: часть — прямо из выученного, часть — свежеиспечённые вариации. Спрашивали: «Было такое в Бахе или это очередная самодеятельность?» Вот тут и всплыл BROAD-NESS во всей красе. Куда ни ткни, везде мозг пляшет по двум фронтам: 72% нейроэнергии уходит на первичную аудиоработу (центрируется на слуховых корковых областях и медиальной поясной извилине), а 16% — на анализ и сопоставление с памятью. Вторую сеть быстро вычислили по активации гиппокампа, передней поясной, островка и прочих «гуру памяти». Главное открытие — мозг не просто реагирует на звуки, а держит постоянный диалог между аналитиками и хранителями архива: если услышал знакомое — всё чинно-благородно; если подложили фальшивку — включается аварийный поиск несостыковок. Желаешь выдающихся результатов в определении музыкальной истины? Проверь, насколько твой мозг стабилен и упорядочен: чем устойчивее работают эти сети, тем точнее и быстрее ты отличишь Баха от самодеятельности. Такой интересный вывод подарило дополнительное исследование временных закономерностей. Более того, некоторые участки, например куски слуховой коры, служат нейронными «швейцарскими ножами»: и туда, и сюда суют свои аксоны, а другие — строго по профилю. Медиальная поясная извилина строго на звук, а гиппокамп — фанат памяти. Тут и подоспел новый взгляд на старую добрую «двойную потоковость». Для зрителей это разделение: «что» и «где». Для уха оказалось всё не так прямолинейно: вторая сеть похожа на ту самую вентральную дорожку, которая отвечает за опознание и память. А первая — плевать хотела на традиции, делая нечто своё, связанное с устойчивым вниманием и базовой обработкой звука. Мозг в итоге так: один и тот же отдел легко переключается между функциями. Сегодня отыгрывает простого исполнителя, завтра анализирует вариации — всё зависит от задачи. Вот вам и булочная параллельных вычислений. Правда, не обошлось без ложки дегтя: тест получился далёкий от настоящей музыкальной жизни. Новый метод (BROAD-NESS) теперь хотят раскатывать для «натуральных» аудиосценариев и посмотреть, как у пациентов с болезнями памяти или шизофренией пляшут эти самые сети. Учёные задумываются о будущем: BROAD-NESS обещают сделать попроще, чтобы не только нейро-гики могли его освоить, и сравнить мозговые пляски здоровых и не очень. В долгосрочной перспективе тут чует разворот на создание биомаркеров и терапии, ориентированной на всю мозговую сетку. Вишенка на торте: в разработке участвовали мастера из Дании, Оксфорда, Гента и Болоньи — эдакий междисциплинарный мозговой джем под эгидой солидных европейских фондов. Не удивлюсь, если однажды вместо прослушивания Баха в консерватории загонят на МЭГ: будь любезен, отличи оригинал от подделки и получи зачёт!
«Детство под фильтром»: как трюк с лицом открывает двери в прошлое
Как вы себе представляете путешествие в прошлое? Лучше бы забыть про доки Брауна и ховерборды — оказывается, игроки с памятью обошли фантастику на повороте. Новое исследование британских учёных (куда же без них!) из Anglia Ruskin University показало: стоит увидеть своё лицо с детскими чертами, как воспоминания о детстве вдруг становятся удивительно живыми. Не магия — психология. Вся эта история началась с простой мысли: тело — это не просто скелет под кожей, а часть нашего «я», и именно через него мы запоминаем события жизни. В детстве вы были плюшевее, ниже и, возможно, верили в чудеса; взрослым это уже не грозит. Значит, если дать нашему мозгу морковку в виде «детского себя», можно ли достать с пыльной полки памяти самые яркие моменты детства? Чтобы проверить эту экзотическую идею, учёные набрали 50 человек. Одним показали их взрослое лицо в онлайне — без всяких фильтров (развлекуха такая-себе), другим слегка поколдовали с видео и «омолодили» физиономию — получилось нечто среднее между фильтром TikTok и воспоминаниями бабушек. Дальше участникам устроили испытание под названием «энфейсмент-иллюзия»: они должны были кивать головой под метроном, а на экране их «детское» или взрослое лицо повторяло движения. Кем себя чувствуешь: собой или чужим манекеном? Кульминация — интервью на тему воспоминаний. Все обладатели детских фильтров попытались вытащить из памяти события до 11 лет, а потом — из последнего года. Для верности интервьюеры накидывали подсказки: «дом», «каникулы» и всякое такое. Интересовал их не только факт воспоминания («ну да, ездили на дачу»), а именно детали: кто чем пах, кто на что наступил, каково было чувствовать себя в тот момент. И вот кульбит: те, кто смотрели на своё «детское» лицо, вынимали из закоулков мозга заметно больше ярких, окрашенных эмоциями деталей про детство, чем те, кто лицезрел своё взрослое лицо. Причём на свежие события иллюзия никак не влияла — как ни перекидывай фильтр, воспоминания о недавних походах в магазин не станут красочнее. Фильтр — штука мудрая, только прошлое ему по душе! Научный дуэт утвердил два типа памяти: семантическая (это когда помнишь, как называлась улица) и эпизодическая (это когда можешь вспомнить, как пахла весна в том дворе и какая была погода, когда ты учил играть в классики). Так вот, трюк с лицом раскрыл именно эпизодическую, а парад семантики проигнорировал. Почему это работает? Авторы упирают на то, что все наши воспоминания — это ещё и отпечатки тела, которое у нас было в момент события. Стоит мозгу намекнуть на старый «корпус» — и пазл складывается, ключ к «архиву детства» оказывается у вас в руках. К тому же, иллюзия не так уж зависит от того, насколько сильно вы поверили в «своё» детское лицо. Даже лёгкая ассоциация с юным «я» способна подстегнуть память. Без ложки дёгтя, конечно, тоже не обошлось. Фильтр был усреднённый, а не лично ваш портрет с советских открыток, да и синхронизация головы с метроном могла бы быть поизящнее. В будущем авторы прямо грезят более точными технологиями — может, и вспомнить удастся не только золотую осень, а и ту самую первую улыбку. Самое интересное: учёные уверены — самость и память не высечены в граните. Наше «я» гибко, а тело и воспоминания переплетены куда сложнее, чем может показаться после третьей чашки кофе. И может быть, однажды психотехнологии разрешат помочь тем, кто с памятью на «вы». В общем, если захотите вспомнить настоящие 90-е, не ищите пластинки с «Руки Вверх!» — просто покажите мозгу его собственное детство. Видимо, хватит даже эффекта фильтра.
Доверие к СМИ: как партийный состав редакции влияет на веру в новости?
Все мы знаем, что доверие к новостям сегодня падает быстрее, чем уровень воды в дачном колодце летом. Авторы недавнего исследования из фильма с длинным названием (а если честно — из журнала Communication Research) решили разобраться, насколько сильно партийный состав редакции влияет на то, поверит ли публика очередному тревожному заголовку. Замысел был прост, как два рубля: что будет, если честно сказать людям, какие политические взгляды преобладают у журналистов в той или иной редакции? Возможно, эта прозрачность вернёт хотя бы каплю доверия и заставит пользователя не пролистывать новость со словами «опять кто-то врёт». Учёные скрутили три онлайн-эксперимента. Сначала участникам показывали краткое описание некоего новостного проекта, а потом — график с раскладом политических симпатий коллектива. Далее — классика социологических жанров: люди отвечали, насколько они доверяют этим новостям, будут ли возвращаться за обновлениями и захотят ли вообще избегать такую новостную лавку. В первом эксперименте использовали реальный проект The National Desk, но для чистоты внушили людям разные картины происходящего: одних оставили в неведении о политике сотрудников (контрольная группа), другим пообещали идеальный баланс между либералами и консерваторами, третьим и четвёртым рассказали о царстве либералов или, наоборот, консерваторов. Что вышло? Шкала доверия взлетала, если редакция казалась либо нейтральной, либо о её политике вообще ничего не рассказывали. Баланс сил явно подкупал аудиторию — народ сразу охотнее готов был читать новости, а не игнорировать их. Разницы между идеальной гармонией и полной загадкой практически не было — видимо, незнание иногда греет душу. Однако тут вступили в дело американские политические страсти. И демократы, и республиканцы начинали презирать те редакции, в которых доминировали противники. У либералов тряслись колени от ужаса при виде консерваторского большинства, а республиканцы тут же сбегали от либерального большинства в кадре. Зато любимчиков среди «своих» не появлялось: ни демократы не бросались обнимать либеральных собратьев, ни республиканцы не бросались на шею своим идеологическим братьям. Второй эксперимент усложнил правила игры: теперь политическое разнообразие в редакции считали по партийной принадлежности — кто демократ, кто республиканец, а кто вечный Независимый (Independents). Появилась даже версия, где большинство журналистов вне партий. И снова: максимальное доверие — там, где в редакции сбалансированная каша из всех взглядов либо журналисты вне политических рамок. А вот явные партийные перекосы — автоматическое недоверие, как только видишь их на табло. Третий заход был сделан для особо подозрительных: вдруг всё дело лишь в звучном названии? На этот раз придумали фейковую контору Independent News Network, заранее проверили, что название ничего ни у кого не вызывает, и повторили эксперимент. И в третий раз народ голосовал доверием за нейтральные коллективы, а от однопартийных компаний шарахался как от вируса. Выводы не заставили себя ждать: любовь к балансу — вот та самая кнопка доверия. Стоит редакции превратиться в тусовку единомышленников — и читатели испаряются. Причем доверие как лакмусовая бумажка: если его нет, никакие уговоры и искромётные заголовки не заставят читать дальше. Без доверия захочется только нажать «скрыть» и забыть навсегда. Авторы статьи честно признаются: всё это — лабораторный театр, реальность сложнее. Обычно редакции не рапортуют вслух, кого у них больше — демократов или республиканцев, так что в жизни эффект может быть чуть иным. Да и конкретные новости могут влиять на реакцию публики куда сильнее, чем сухой состав редакционной коллегии. Что дальше? Ученые не унывают: следующий их шаг — проверить гипотезу на узнаваемых брендах и посмотреть, как повлияет знание о политике редакции на доверие к реальным новостям. А пока — если вдруг вам хотелось узнать, в чём секрет любви публики к новостям, держитесь нейтральнее. Или оставьте всё в секрете — народу только спокойнее станет. Исследование называлось «In Diversity We Trust? Examining the Effect of Political Newsroom Diversity on Media Trust, Use, and Avoidance». Написано троицей: Eliana DuBosar, Jay D. Hmielowski и Muhammad Ehab Rasul.
Наизнанку: счастье перевернулось, а молодёжь идёт ко дну
Вот уж действительно времена перемен: знаменитая U-образная кривая счастья, по которой человек идёт из весёлой молодости в заколдованную средину жизни, а там снова обретает вкус к бытию, – этой схемке теперь самое место в музее. Новое исследование, охватившее аж 44 страны с США и Великобританией во главе, обнаружило, что сегодня молодёжь уверенно берет золото по несчастью: именно среди молодых уровень отчаяния самый высокий, а с годами он только уменьшается. Что изменилось? Причина не в том, что пожилые стали массово выигрывать в лотерею. Просто молодёжь с завидным упорством теряет душевное равновесие, и это видно невооружённым глазом. Авторы исследования разобрали данные американских опросов за тридцать лет (с 1993 по 2024), где ежегодно более 400 тысяч человек рассказывали, как у них дела с психикой. Люди, которые 30 дней подряд жаловались на ужасное самочувствие, попали в категорию "в отчаянии". Раньше старшие (45-70 лет) с грустью встречали каждое утро, а молодые не слишком жаловались. Но теперь… Цифры такие, что невольно полезешь за валерьянкой. За 30 лет доля молодых мужчин в отчаянии более чем удвоилась: с 2,5% до 6,6%. А у девушек – почти утроилась: с 3,2% до 9,3%. Женщины в возрасте тоже стали чаще ловить тоску (с 4,2% до 8,5%), мужчины аналогично (с 3,1% до 6,9%), но это мелочи по сравнению с молодёжью. Пенсионеры почти не изменили своих привычек – видимо, уже ничто их не удивляет. Как итог, среди женщин в 2023-24 годах самый депрессивный возраст – 18-24 года; дамы постарше буквально могут проводить мастер-классы по стойкости. У мужчин уровень отчаяния одинаково высокий и у молодых, и у взрослых до 44-х, а у стариков – минимальный. Картина отчаянного бедствия больше не про кризис среднего возраста. Теперь пик отчаяния – это молодость, и никакого возврата к росту счастья в зрелости тут не наблюдается. И если вы думаете, что это только в США, спешу успокоить: аналогичная тоска в душе обнаружена и в Британии, да и в других 42 странах те же тенденции. Такие выводы сделали, опираясь на опросы, которые охватывают все слои населения, начиная с домашней британской статистики и заканчивая глобальным проектом изучения ментального здоровья. Отчего у юных так скверно с психикой? Однозначного ответа нет: даже эпидемия COVID-19 тут лишь слегка подлила масла в огонь; подъём отчаянья у молодёжи начался сильно раньше. Виноваты ли смартфоны и интернет, который всем прочно въелся под кожу? Многие учёные подозревают, что чрезмерная любовь к экранам – не сахар для молодого мозга. Там, где людей искусственно лишали смартфонов, они начинали чувствовать себя лучше. Но и тут не всё так просто: наши дни отмечены тем, что даже наличие работы всё хуже защищает юных от ментальных бурь, разница между работающими и безработными в плане душевного состояния ощутимо стирается. Достучимся ли мы до мира, если просто констатируем, что молодёжь испытывает отчаяние? Вряд ли. Но даже если причины этих перемен ещё окутаны туманом, честным политикам стоит срочно ставить проблему растущей молодёжной беды в центр всех программ по улучшению жизни. Иначе рискуем остаться единственной страной в мире, где в 70 лет наконец-то становится весело.