Исследования по тегу #политика
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Правда — дело вкуса. Почему некоторые люди готовы учиться на ошибках, а другие — на телевизоре
Некоторые спорят с апломбом, размахивая статистикой и таблицами, другие же опираются на мнение очередного эксперта из телевизора или верят яркой истории из жизни. Исследование, опубликованное в журнале PLOS ONE, уверяет: за этим хаосом стоит логика, а именно — наши политические взгляды и умение думать аналитически. Оказывается, либералы и люди с развитыми навыками анализа предпочитают собирать максимально полную статистику. Им подавай все данные разом: мало ли, вдруг пропустишь что-то важное, и твоя аргументация не выдержит критики. Консерваторы и любители действовать на ощупь, напротив, хватаются за одинокие факты или мнения “экспертов”, избегая лишних деталей, словно они ядовиты. Автор исследования, Флориан Жюстван, профессор политологии (Университет Айдахо — это в США, где любят спорить о правах), объясняет: "Большинство работ смотрят, как люди усваивают уже полученные факты. Но как именно человек ищет информацию? Вот тут пробел — и его мы решили заполнить". Исследование проводили на 583 взрослых американцах. Всем предложили оценить эффективность реформы по освобождению под залог (cash bail reform) — это когда подозреваемых отпускают под денежный залог. В США сто городов ввели такую реформу, двести — нет. Задача: понять, стала ли после этого преступность ниже. Участникам приготовили "банк доказательств" — десять информативных кусочков, из которых можно было выбрать любые перед окончательным выводом. Часть данных — про цифры в городах с реформой и без, а часть — экспертные мнения больших политических игроков: Демократической и Республиканской партий, NRA (Национальная стрелковая ассоциация), и Центра американского прогресса (либеральный аналитический центр). Условно все способы поиска информации авторы делят на два лагеря. Первые — "категориальные". Это когда человек смотрит только на один показатель, например, только на рост преступности после реформы в выбранных городах. Из серии: “Слышал, вон у них украли велосипед — значит, реформа не работает”. Логика проста, но неказиста — нет контроля, нет сравнения. Вторые — те, кто ищет "ассоциативный" (или, проще, комплексный) подход: собирают все четыре важные числа — сколько преступлений стало больше и меньше в городах с реформой и без. С такой базой уже можно прикинуть, есть ли эффект на самом деле, а не просто плевать в потолок догадками. Любопытно, что замеряли и уровень “когнитивной рефлексии” — это когда человек не кидается на первое, что приходит в голову, а думает чуть подольше. Проверяли с помощью коварных задачек с подвохом, где очевидный ответ — неверный. И вот результат: чем выше рефлексия и аналитический настрой, тем больше человек требует полную статистику, а экспертов слушает меньше. Почему? Потому что в мире, где каждая "звезда экрана" — специалист по чему угодно, проще самому вникнуть в цифры, чем искать истину в партии прогнозов. Из интересного: те, кто все же обращался к экспертам, но отличался развитым аналитическим мышлением, обычно слушали обе стороны. Представьте: либерал, который читает не только слова своего любимого Центра американского прогресса, но и NRA — оплот республиканской Америки. А вот те, у кого с анализом туго, предпочитают слушать только своих. В сухом остатке — есть типажи "охотников за фактами". Одни собирают всё и сразу, другие хватаются за отдельные мнения или красивые истории. Кто-то хочет доказательств пожирнее и посуше, а кто-то готов поверить очередному гуру, если он совпадает с их мировоззрением. И главное, политические убеждения часто управляют нашими приемами поиска информации даже тогда, когда мы этого не замечаем. Естественно, исследование не идеально — люди в реальной жизни не выбирают факты из готового меню, как в ресторане. Они пишут запросы в поисковик, где правды и лжи намешано через край. Кроме того, выбранная тема — спорная, и неизвестно, изменятся ли результаты, если спорить будут не из-за политики, а, скажем, о погоде на завтра. И что люди делают с найденной информацией, исследование не изучало — только то, какую выберут для себя как главную. А впереди у ученых планы: понять не только, что люди считают "достаточным" доказательством, но и — как они соотносят доверие к источнику с самим содержанием. Потому что с появлением искусственного интеллекта и новых способов гулять по информационному полю, положение дел становится поистине цирковым. Кто знает, возможно, через пару лет уже боты будут решать за нас, какой факт считать убедительным. Итак, если в следующий раз вы увидите спорщика, который орёт "Моя статистика — крепче твоей экспертной оценки!", знайте: возможно, они оба просто жертвы своих мозгов и убеждений. А объективная реальность, как всегда, осталась где-то посередине, украденная очередной вирусной басней.
Как наши политические взгляды превращаются в клуб фанатов радикалов
Психологи из Columbia University устроили настоящее научное расследование: почему нам всё больше нравятся политики на максималках — те, кто обещает или всё поменять, или наоборот, запретить буквально всё подряд? Причём не только в США, но и у нас похожее можно наблюдать: чем шумнее лозунги, тем больше аплодисментов. И, вот не поверите, корень проблемы не в какой-нибудь неправильной организации выборов, а у нас в головах — то есть, в том, насколько политика становится частью нашей личности. Вместо вечных разговоров про «систему», команда Мохамеда Хуссейна решила спросить: может, нам просто важно, КАК мы относимся к вопросу? Ну знаешь, когда спор о чём-то превращается в дело принципа, потому что «это же не просто моё мнение, это моё Я!». Для чистоты эксперимента американцев поделили на группы и заставили читать про несуществующего кандидата Сэма Беккера, кандидата в конгресс США. Кто-то узнал, что Беккер — умеренный парнишка в вопросе климата, кто-то — что Беккер, наоборот, экстримал с пламенным сердцем. Чем сильнее участники считали экологию частью своей личности, тем сильнее они склонялись ко второму варианту. Причём, чем больше исследователи подогревали ощущение «это — про меня», тем серьёзнее участники размахивали флагом радикализма: «Дайте нам Беккера-революционера!» Эксперимент продолжили: участников поставили перед выбором между парой кандидатов — умеренный или на максималках, а вопросы были про аборты, оружие, мигрантов, трансгендерные права и климат. Пять из пяти: кто считает, что вопрос — про его собственную личность, тот снова за радикалов. Не довольствуясь очевидным, психологи решили зайти с парадоксальной стороны: внушить людям, что какая-то абсолютно далекая тема — например, субсидии на кукурузу (для большинства это так же жизненно, как новости о марсоходах) — теперь важнейший приоритет их партии. И угадайте что? Люди, которые верили, что партия начала жить этим вопросом, начали чувствовать себя коренными поборниками кукурузных реформ и — сюрприз! — хотели самых суровых перемен в сельском хозяйстве. Всё это не ограничивалось только американскими демократами. В финальном ударе по человеческой рациональности ученые придумали несуществующую инициативу — загадочное «Prop DW», которую участникам никак не объяснили. Половину убедили, что партия выбрала сторону, — эта половина вмиг воспылала страстью к крайним взглядам по несуществующему вопросу. Как вам такой улов мозга? Ещё интересней: оказалось, что дело даже не в реальных знаниях или морали, а в «чувстве внутренней истины»: если человеку внушили, что его «я» зависит от мнения по теме (даже высосанной из пальца), — он срочно требует, чтобы все вокруг были по одну сторону баррикады. На десерт: бесстрастная машина — искусственный интеллект — помог людям поразмышлять о том, как их взгляды по, скажем, кукурузным дотациям связаны с их смыслами жизни. Итог? После пары минут медитаций все хотели только одного: ясности. А ясность, как выяснилось, — это желание, чтобы твоя позиция была простая и чёткая. А чём проще и чётче, тем больше шансов скатиться в крайности. И вот вывод, достойный психологической саги: ради чувства собственной важности и принадлежности мы готовы поверить в крайне радикальные решения, даже когда речь идет о вещах, о которых ничего не знаем. Притом неважно, демократ ты или республиканец. Может, если нам удастся чуть-чуть меньше примерять политические вопросы на себя, то появится шанс остаться людьми, а не группой экстремалов с лозунгами вместо лиц. Хотя, конечно, надеяться на здравый смысл человечества — это уже из разряда фантастики.
Как американские политики натирают свой цифровой фасад до блеска: что они стирают из соцсетей — и зачем
Ну что, верите своим депутатам, глядя на их аккуратные странички в соцсетях? Надеетесь узнать человечка получше — ан нет: всё, что хоть как-то напоминает о том, что у политика тоже есть семья, собака, отпуск или парочка закадычных друзей в парламенте, отправляется в корзину быстрее, чем бурыки на даче осенью. Учёные решили проверить, буквально ли наши избранники трут свои интернет-прошлое так же усердно, как пенсионер закусывает водку. Исследование провели: Сиюань Ма и Ваньжун Ли из университета Макао, а также Цзюньи Хань из немецкого Института медиаграмотности im Leibniz-Institut für Wissensmedien. Они выбрали самую драматичную сессию — 116-й созыв Конгресса США (с января 2019 по сентябрь 2020 года), когда и Трамп попал под попытку импичмента, и пандемия COVID-19 ходила по миру. Парни и девушки из науки были не лыком шиты и запустили сервис Politwoops — настоящий архив удалённых твитов американских политиков. В итоге под микроскоп попали почти 30 тысяч исчезнувших твитов и более 800 тысяч тех, что ещё торчат на странице. Что вы думаете? Самыми популярными для удаления оказались посты о семье, хобби, вояжах и других человеческих заморочках. В теории политикам советуют быть ближе к народу — мол, покажи себя на шашлыках, и народ проникнется. Практика же говорит: попробуй только — сам себя потом и удаляй из интернета, чтобы никто этого не видел. Очень любят американские слуги народа чистить посты, где упоминаются коллеги. Потому что нельзя знать заранее, не вляпается ли твой товарищ в какой-нибудь громкий скандал — и тогда все твои лайки и улыбочки станут уликами в суде общественного мнения. Так что, по простой схеме: "лучше перебдеть, чем недобдеть" — и вперед в чистку. Зато ругать чужую политику никто не стесняется. Критика и наезды на оппонентов висят годами — видимо, это признак настоящей зрелости и политической взрослости. Народ должен видеть, что депутат — не просто декорация, а настоящий рубака на словах, защищающий интересы своих избирателей. Есть ли при этом в этих твитах фейки, наглое враньё, теории заговора? Удивительно, но нет. Исследование не выявило системы в распространении откровенной лжи: политики и в публичных, и в удалённых твитах стараются не выходить за пределы фактов (или хотя бы стараться не светиться с явным бредом). Партийная дисциплина — как курс молодого бойца, пресная, но обязательная к проглатыванию. Отклонения от партийной линии практически не встречаются: никто не хочет оказаться белой вороной или стать мишенью для своих же. Представители демократов и республиканцев одинаковы в этом как две капли однотипного политического фрагмента. Интересно и то, что члены Палаты представителей США охотнее стирают свои твиты, чем их более статусные коллеги из Сената. И дело тут не в том, что одним дольше жить — у сенаторов шестилетний срок полномочий и спокойно лежащий округ за спиной, а у представителей каждый второй год новые выборы. Где не так — ошибся, завтра и кресла не будет: вот и приходиться следить, чтобы ни одна соринка не попала на личную страничку. Конечно, любая наука — не без шероховатостей. Анализ делался на выборке, а не на всех почти миллионе записей, так что есть шанс не заметить самый редкий (но, быть может, самый сочный) прецедент. Финансирования на более чудесные машинные анализы хватило бы только после грандиозной победы в "Что? Где? Когда?" — но, увы, не судьба. Зато авторы предлагают в будущем натравить на эту тему нейронные сети и проследить за всем массивом политического хайпа. Что из этого всего вынести? Пока избиратели листают соцсети с надеждой на откровения, им скармливают только вылизанный имидж: всё личное выметено, критика развешена на передний план, а серьёзное выражение лица стало едва ли не частью dress-кода. Думаете, за этим стоит честность и открытость? Статья "More criticisms, less mention of politicians, and rare party violations: A comparison of deleted tweets and publicly available tweets of U.S. legislators" — результат работы Сиюань Ма, Цзюньи Хань и Ваньжун Ли.
Консерваторы на «скользкой дорожке»: почему интуиция ведёт правых к крайним выводам
Свежие исследования показали любопытную картину: люди, считающие себя политическими консерваторами, куда чаще находят логичным знакомый до боли приём «скользкой дорожки» — аргумент, что безобидное на первый взгляд событие непременно завернёт прямиком в катастрофу. И дело тут вовсе не в каких-то злых умыслов, а в банальной особенности мышления: консерваторы чаще полагаются на интуицию, а вот либералы предпочитают тщательно анализировать происходящее. Результаты опубликовали в научном журнале Personality and Social Psychology Bulletin. Но давайте разберёмся по порядку — и, возможно, поймём, откуда такие страсти на кухнях, форумах и трибунах. Аргументы «скользкой дорожки» повсюду: в политике, этике, да хоть в спорах о количестве печенек после шести вечера. Суть проста: сделаешь сегодня одну маленькую глупость — завтра окажешься в объятиях Тартарена. В пример приводят ту же печеньку: съел одну — через неделю не влезешь в лифт. Почему же одни сразу видят в этом логику, а другие крутят пальцем у виска? Соавтор исследования, Раджен Андерсон из Лидского университета, признаётся: до сих пор психологи почти не разбирались, кто и как ведётся на такие доводы. Зато в философских кругах — рассуждай не хочу! Вот учёные и взялись посчитать: какие политические взгляды чаще ведут к вере в такие обострённые прогнозы? Они предположили три вещи: или крайние и с той, и с другой стороны одинаково любят простые объяснения, или либералы из-за широты взглядов тоже клюют на скользкую логику, или же больше всех подвержены этому именно консерваторы. А чтобы не метаться между теориями, соорудили аж пятнадцать разных исследований — с опросами, экспериментами и анализом соцсетей. Тысячи испытуемых из США, Нидерландов, Финляндии и Чили вливались в стройные ряды подопытных. В самых первых экспериментах участникам предлагали прочитать короткие сценки — например, про то, как человек прогуливает работу или забывает перемыть посуду. Потом их просили оценить: звучит ли аргумент «а дальше всё только хуже» логично? Параллельно отмечали политическую позицию — от откровенного левизны до стойкой правизны. Результат радует предсказуемостью, как расписание пригородной электрички: чем консервативнее взгляды, тем убедительнее кажется скользкая дорожка. Причём это срабатывало вне зависимости от возраста и пола, и не только в США — даже в Финляндии, где летом солнце не заходит, а зимой не встаёт. Дальше — веселее. Учёные не поленились залезть в дебри Reddit и разобрать почти 60 тысяч комментариев пользователей с разных политических площадок. Выяснилось: в республиканских кругах «скользкие» обороты встречаются чаще, и народ это только одобряет — ведь комментарии с такими доводами набирают больше «плюсов». Что же движет этими людьми? Всё опять упирается в старую как мир схему: консерваторы интуитивны по природе, либералы — зануды-аналитики. Провели и тот ещё трюк: одних участников заставили не спешить и подумать десять секунд, прежде чем высказать мнение. И что вы думаете? Как только правых тормозят, они скользким аргументам сразу верят меньше, и разрыв с либералами почти исчезает. Но если из аргумента выкинуть промежуточные шаги — мол, от А сразу к апокалипсису — даже консерваторы начинают сомневаться. Им, оказывается, важно, чтобы цепочка выглядела более-менее правдоподобно, а не как очередная страшилка из WhatsApp. Есть и практический вывод: те, кто верит в легкость скатывания в пропасть, охотнее поддерживают жёсткие меры — от трёх предупреждений в суде до суровых сроков за, казалось бы, какую-нибудь ерунду. Вот вам и объяснение, почему «правые» такие ярые сторонники строгости в уголовном праве. Андерсон честно предупреждает: не стоит считать скользкую дорожку какой-то абсолютной нелогичностью. Бывает, что причинно-следственная цепь действительно прочна, и тогда такие доводы вполне разумны. Вопрос только — насколько вероятны эти промежуточные шаги? Если вероятность высокая, всё логично. Если низкая — поздравляем, вы только что поймали очередную истерию на ровном месте. Исследование под заголовком “And the Next Thing You Know…” провели Раджен Андерсон, Дэан Схиперс и Бенджамин Рюйш. И теперь вам известно чуть больше о том, почему разговоры о политике часто превращаются в парад страхов, интуиций и пристрастных обобщений. Ну, а если однажды вам снова начнут доказывать, что от забытой чашки до анархии — один шаг, теперь вы хоть знаете, кто тут склонен к переборам.
Почему либералы выбирают татуированных бариста, а консерваторы — всё равно кого: что бренды «говорят» через правила для сотрудников
Если вы всерьёз думаете, что внутренний распорядок в компании — это дело самих сотрудников и начальника, у меня для вас плохие новости. Оказалось, что потребители внимательно следят за тем, насколько крепко начальство держит работников за шкирку, и делают выводы, какие бренды «свои», а какие — не очень. Новое исследование, опубликованное в Journal of the Academy of Marketing Science, выяснило: люди смотрят на бренд через призму своих политических взглядов. Особенно этим грешат те, кто склоняется к либеральным мыслям: они готовы отправить свои деньги только туда, где бариста улыбается не потому, что ему велено, а потому что душа просит. Консерваторы, как показали учёные, реагируют на суровые корпоративные порядки с философским спокойствием – хоть стой насмерть у кофемашины, хоть танцуй канкан, им всё равно. Раньше правила для сотрудников были чем-то вроде семейных тайн — максимум, выносили на летучки и клали под сукно. Теперь же компании с удовольствием выкладывают свои кодексы поведения на сайте, в соцсетях, а иногда даже в новостях. Кто-то гордо размахивает «гибким рабочим графиком» вместо флага, кто-то хвастается идеальной армией работников с одинаковыми улыбками. Только вот теперь такой шоу-рум пересматривают не только будущие сотрудники, но и клиенты. Судите сами: по данным отраслевого опроса 2024 года, 77% покупателей утверждают, что подход компании к сотрудникам оказывает влияние на их кошелёк. Да-да, прежде чем заказать кофе, люди штудируют соцсети заведения на предмет несчастных подчинённых и со слезой на глазах выбирают бариста внезапно счастливого. Авторы исследования решили докопаться до сути: как публика реагирует на железную дисциплину и вседозволенность у работников? А главное — есть ли здесь место политическим пристрастиям? Они провели сразу семь экспериментов (в общей сложности поучаствовали 2800 простых американцев), где участникам показывали то курьёзные уставы несуществующих кофеен, то фоторепортажи про официантов в военную выправку, то сценарии строгих и мягких правил в разных отраслях. В первом опыте 200 человек читали выдуманные правила: одним доставались сухие пункты «не выражать эмоции и говорить строго по сценарию», другим — вариация на тему «разрешаем сиять индивидуальностью». Как водится, либералы мигом отвернулись от фабрик по производству управляемых роботов, а вот консерваторы плечом не повели — дескать, работай как хочешь, лишь бы кофе не пролил. Дальше пошли фототесты: гостей кофеен знакомили с точёными бариста в накрахмаленных униформе и гарнитуре (намёк на строгий контроль) или с расслабленными парнями в рваных джинсах (гибкость правит бал). И снова либералы оценили атмосферу свободы, а консерваторы не разглядели разницы. В другом эксперименте испытуемым нужно было выбрать между отелями с жёсткими и вольными правилами, а учёные ещё и индексировали склонность к принятию иерархии (так называемая Social Dominance Orientation, сокращённо SDO). Оказалось, те, кто терпеть не может вертикаль власти (либералы), шестым чувством вычисляют диктатуру во фразе «бритьё обязательно» и сразу записывают отель в чёрный список. А тех, кто спокойно относится к начальству да и к порядку вообще (консерваторы), не проймёшь ни армейским жаргоном, ни свободолюбивыми лозунгами. Учёные, к слову, удивились: ожидалось, что консерваторы вспомнят про личную свободу и возмутятся тоталитарной дрессуре, но, увы, под этой маской скрывался лишь олимпийский пофигизм. А что если закрутить гайки всем, даже начальству? Тут интересный момент: если строжайшие правила распространяются и на топ-менеджеров — либералы вдруг готовы это стерпеть (у всех своя порция наказания, как говорится). В соседнем эксперименте рассматривали фитнесы: если крупная сеть заставляет тренеров отполировать кроссовки до зеркального блеска — либералы со свистом уходят к соседям; но если такая же диктатура случается в маленьком зале, народ с прогрессивным мышлением проявляет неожиданную лояльность. Консерваторы же, наоборот, любят твёрдую руку особенно у гигантов рынка. Но наступает момент истины. Если участникам объяснить, что вся эта канцелярско-форменная строгость — из-за риска плохого сервиса (например, «в нашем городе отели ненадёжны!»), и слева, и справа вдруг наступает мир. Всем не до идеологий — тут бы заселиться, чтобы полотенца были чистые! На практике это значит следующее: компании, которые хотят понравиться публике с левацкими взглядами, должны с радостью напоминать, сколько свободы у сотрудников. Тем же, кто подумывает о диктатуре, стоит хотя бы не делать разницы между баристой и начальником отдела — так будет меньше ворчания даже среди любителей свободы. Эти эффекты, кстати, замечены и в разных сферах бизнеса, и при разных сценариях, и даже среди любителей кофейни, и среди фанатов спортзалов. Но не спешите радоваться: исследование проводилось на американцах, у которых свои тараканы и пряники. Как на все эти порядки реагируют жители, скажем, Мурманска или Владивостока, науке пока неведомо. Ну и гипотетичность заданий (придуманные кафе, сценарии, тесты) всё-таки оставляет простор для фантазии: в реальности всё ещё интереснее. Планы у авторов амбициозные — проверить, не начинают ли люди переносить свои страсти на общение с роботами. Даже бездушный чат-бот может стать для клиента объектом классовой борьбы! Так что, если вы думали, что устав для персонала никто не прочтёт — спешу разочаровать. Каждый пункт — как Instagram-пост, способный сделать вас кумиром или врагом потребителей. Наши дни — вестерн, где состязаются не только ковбои, но и методички для работников.
Доверие к СМИ: как партийный состав редакции влияет на веру в новости?
Все мы знаем, что доверие к новостям сегодня падает быстрее, чем уровень воды в дачном колодце летом. Авторы недавнего исследования из фильма с длинным названием (а если честно — из журнала Communication Research) решили разобраться, насколько сильно партийный состав редакции влияет на то, поверит ли публика очередному тревожному заголовку. Замысел был прост, как два рубля: что будет, если честно сказать людям, какие политические взгляды преобладают у журналистов в той или иной редакции? Возможно, эта прозрачность вернёт хотя бы каплю доверия и заставит пользователя не пролистывать новость со словами «опять кто-то врёт». Учёные скрутили три онлайн-эксперимента. Сначала участникам показывали краткое описание некоего новостного проекта, а потом — график с раскладом политических симпатий коллектива. Далее — классика социологических жанров: люди отвечали, насколько они доверяют этим новостям, будут ли возвращаться за обновлениями и захотят ли вообще избегать такую новостную лавку. В первом эксперименте использовали реальный проект The National Desk, но для чистоты внушили людям разные картины происходящего: одних оставили в неведении о политике сотрудников (контрольная группа), другим пообещали идеальный баланс между либералами и консерваторами, третьим и четвёртым рассказали о царстве либералов или, наоборот, консерваторов. Что вышло? Шкала доверия взлетала, если редакция казалась либо нейтральной, либо о её политике вообще ничего не рассказывали. Баланс сил явно подкупал аудиторию — народ сразу охотнее готов был читать новости, а не игнорировать их. Разницы между идеальной гармонией и полной загадкой практически не было — видимо, незнание иногда греет душу. Однако тут вступили в дело американские политические страсти. И демократы, и республиканцы начинали презирать те редакции, в которых доминировали противники. У либералов тряслись колени от ужаса при виде консерваторского большинства, а республиканцы тут же сбегали от либерального большинства в кадре. Зато любимчиков среди «своих» не появлялось: ни демократы не бросались обнимать либеральных собратьев, ни республиканцы не бросались на шею своим идеологическим братьям. Второй эксперимент усложнил правила игры: теперь политическое разнообразие в редакции считали по партийной принадлежности — кто демократ, кто республиканец, а кто вечный Независимый (Independents). Появилась даже версия, где большинство журналистов вне партий. И снова: максимальное доверие — там, где в редакции сбалансированная каша из всех взглядов либо журналисты вне политических рамок. А вот явные партийные перекосы — автоматическое недоверие, как только видишь их на табло. Третий заход был сделан для особо подозрительных: вдруг всё дело лишь в звучном названии? На этот раз придумали фейковую контору Independent News Network, заранее проверили, что название ничего ни у кого не вызывает, и повторили эксперимент. И в третий раз народ голосовал доверием за нейтральные коллективы, а от однопартийных компаний шарахался как от вируса. Выводы не заставили себя ждать: любовь к балансу — вот та самая кнопка доверия. Стоит редакции превратиться в тусовку единомышленников — и читатели испаряются. Причем доверие как лакмусовая бумажка: если его нет, никакие уговоры и искромётные заголовки не заставят читать дальше. Без доверия захочется только нажать «скрыть» и забыть навсегда. Авторы статьи честно признаются: всё это — лабораторный театр, реальность сложнее. Обычно редакции не рапортуют вслух, кого у них больше — демократов или республиканцев, так что в жизни эффект может быть чуть иным. Да и конкретные новости могут влиять на реакцию публики куда сильнее, чем сухой состав редакционной коллегии. Что дальше? Ученые не унывают: следующий их шаг — проверить гипотезу на узнаваемых брендах и посмотреть, как повлияет знание о политике редакции на доверие к реальным новостям. А пока — если вдруг вам хотелось узнать, в чём секрет любви публики к новостям, держитесь нейтральнее. Или оставьте всё в секрете — народу только спокойнее станет. Исследование называлось «In Diversity We Trust? Examining the Effect of Political Newsroom Diversity on Media Trust, Use, and Avoidance». Написано троицей: Eliana DuBosar, Jay D. Hmielowski и Muhammad Ehab Rasul.
«Молодежь, автоматы и большой страх: почему боязнь массовых расстрелов в США толкает юных республиканцев и мужчин в объятия оружейного лобби»
У современных американских молодых людей под лозунгом «живи быстро, умри на школьной вечеринке» есть своя фобия — массовые расстрелы. Но думать, что теперь они все дружно устремятся в объятия строгих законов об оружии, было бы чересчур наивно. Новое исследование, опубликованное в журнале Social Science Quarterly, выяснило: да, большинство молодых американцев боятся попасть под раздачу, но этот страх странным образом разделяет их, а не объединяет. «Сегодняшняя молодежь привыкла бояться массового насилия, — удивлённо пожимает плечами профессор социологии Jillian Turanovic. — Но общий страх не приводит к единству взглядов на оружейную политику. Скорее, наоборот — выдергивает все внутренние противоречия наружу». Исследователи задались простым, как три копейки, вопросом: если люди 18-29 лет — так называемое «поколение бойни», выросшее под аккомпанемент новостей о терактах в школах и торговых центрах — так боятся оружия, не соберутся ли они вместе, чтобы подружиться с жесткими оружейными законами? Похоже, не всё так просто. Учёные решили раскопать этот вопрос до корней и организовали масштабный опрос 1 674 молодых людей из всех штатов США, профилируя их мнение о доступе к оружию и личном отношении к возможности оказаться жертвой массовой стрельбы. Результаты опроса скорее напоминают нам не сочный американский пирог, а пересоленное рагу из парадоксов. С одной стороны, более 60% молодёжи признаёт: они опасаются, что массовый расстрел может коснуться их лично. Казалось бы — хватит бояться, пора ужесточать контроль! А вот и нет. Как только берём лупу и смотрим на республиканцев, картинка приходит в движение: чем больше юный консерватор боится стать очередной мишенью, тем крепче он вцепляется в свои оружейные права. Парню с опаской за спиной больше по душе концепция «добрый парень с ружьём», чем идея контрольных мер. И чем страшнее на душе, тем больше у него патронов в шкафу. Не отстает и мужская часть молодёжи. Как оказалось, у парней и девушек до поры до времени взгляды на оружие практически совпадают, но стоит напугать их посильнее — и юные мужчины превращаются в рыцарей, не снимающих кольчугу. По законам жанра, «быть мужчиной» — значит уметь защитить, поэтому страх массового насилия подталкивает парней к оружейной стойке, а никак не к голосованию за отъём пушек. Вдобавок выяснилось: даже география играет свою странную музыку. Обычно чем сильнее страх, тем жестче мнения о необходимости оружейных запретов — но на северо-востоке США всё наоборот. Там, где вроде бы уже самые суровые законы, молодёжь с кипучей тревожностью внезапно начинает в них сомневаться. Балансирует на грани абсурда: законы есть, а резонансные стрельбы всё равно случаются. Может, не в законах дело? По поводу других различий — расовых, этнических, образовательных — никаких ярких узоров не обнаружено. Выходит, идеология и гендер — главные дирижёры этого оркестра страхов и убеждений. Авторы исследования честно признают: их работа — лишь скромный фотоальбом тенденций. Пока что это только срез, который не объясняет, что именно рождает те или иные взгляды — страх ли формирует позицию, или взгляды окрашивают кошмары. К тому же, выборка хоть и разношерстная, но не исчерпывающая — американская молодёжь неоднородна, что бы про это ни писали. Впереди ещё масса вопросов. Как меняются взгляды после трагедий на родине? Такие детали, как «красные флажки» — законы, по которым у подозрительных граждан могут изымать огнестрел? Всё это оставляют на будущее. Финальный аккорд: если кто верил, что у «поколения бойни» один ответ на проблему — строгий запрет, то теперь время признать: коллективный страх не сваривает их в монолит, а раскладывает по разные стороны баррикад. Для политиков здесь важный урок: менять оружейную политику в Америке — всё равно что пытаться заплести волосы на ёжике.