Исследования по тегу #речь
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Что общего у синтаксиса и йогурта: почему время для развития речи у аутичных детей утекает сквозь пальцы
Наука снова внезапно огорошила родителей: если вашему ребёнку диагностировали аутизм, у вас есть удивительно мало времени, чтобы научить его воспринимать сложную речь. Причём эта «песочница», в которой мозг ловит языковые навыки, у аутичных детей захлопывается куда быстрее, чем у их условно обычных сверстников. Вот тут бы хотелось сделать вид, что это преувеличение. Но не тут-то было! Диагноз не мешает малышу стартовать одинаково бодро: до двух лет дети с аутизмом развивают языковые навыки почти с той же скоростью, что и все остальные. А потом начинается чудесная гонка улиток: их темп освоения синтаксиса сносит на обочину примерно сразу после второго дня рождения. Экспоненциальное замедление так и подмывает добавить: готовьтесь, дальше будет только интереснее... или печальнее, тут уж как смотреть. Всё дело в изощрённой мозговой функции — так называемый Prefrontal Synthesis (предлобный синтез), когда голова склеивает из слов новые картинки. Не просто понял слово «собака», а отличил «собака укусила мальчика» от «мальчик укусил собаку». Кто бы мог подумать, что именно эти художественные упражнения мозга у многих аутичных детей тормозят на старте! Примерно 30-40% аутичных людей просто не осиливают такие тонкости: слова складывать могут, а вот порядок, отношения в фразе — уже совсем не тот уровень. Для них суть фразы теряется, и вся «магия» языка превращается в бессмысленный паззл. Учёных давно троллило: почему же так? То ли у этих детей есть пожизненное невидимое препятствие, то ли у них просто слишком короткая «климатическая весна», когда мозг как губка вбирает синтаксис. А может, дело в том, что медицина любит тянуть с диагнозом до четвёртого года жизни, когда поезд уже отъехал? Команда под руководством лекторя из Бостонского университета Андрея Вышедского решила копнуть глубже. Они накопали данные аж по 15 тысячам детишек с аутизмом и 138 их сверстникам без особенностей развития (масштабы внушают), плюс миллионы оценок из родительского приложения. Заметьте: чтобы попасть в исследование, родителям пришлось не полениться трижды оценить своего ребёнка минимум за полгода — что по меркам усталых родителей почти подвиг. Так вот, тестировали у всех не «угадайку слов», а именно умение собирать образы из словесных деталей — через анкеты на 20 вопросов о сказках, ролевых играх и всяких там предлогах. Затем вычислили «скорость обучения». И — барабанная дробь — у двухлетних аутистов скорость ничем не уступала норме (5,9 пункта против 6,1, если нужно точно). Но к семи годам нейротипичные дети (так называют тех, кто развивается без особых сложностей) держат марку стабильно. А у аутистов — всё тот же испытываемый всеми студентами спад: чем старше, тем медленнее и печальнее идёт прогресс. Фактически, уже спустя год-другой такие детки осваивают новые сложные фразы всё медленнее, а к подростковому возрасту догонять сверстников становится почти нереально. Картину портит и тяжесть диагноза: сильнее всего замедление начинается у детей с наиболее тяжёлыми проявлениями аутизма — уже с 1,4 лет. Умеренные случаи получают «отстрочку» до двух лет, а при лёгкой форме мозг не спешит сбавлять обороты аж до 3,2 лет. В общем, «завтрашний день» наступает стремительно и гонит вперёд, не дав толком споткнуться. Мораль истории беспощадна. Чем раньше родители понимают, что «перерастёт» не прокатит, тем больше шансов у ребёнка научиться разговаривать на равных. Надивились на очереди к специалистам до четвёртого года? Поздравляю, шанс был, но медицина и бюрократия всё испортили. Кто надеется, что после пяти можно научить ребёнка болтать как мастер по анекдотам, напрасно тешит себя. Вот вам сравнение: попробуйте выучить настоящий французский акцент после пяти лет — вот то же самое. Чем раньше стартовал, тем больше шансов ходить с «языковой осанкой» — хоть в обычной жизни, хоть на собеседовании. Конечно, исследование не идеальное. Никто не отменял родительский самообман: их опросы всё же не то же, что тесты у невролога. Но когда выборка больше 15 тысяч человек, закономерности становятся слишком очевидными, чтобы их игнорировать. Что делать? Организовать фестиваль раннего речевого развития. Развивающие приложения вроде MITA (Mental Imagery Therapy for Autism), сказки, ролевые игры — не скучные скучные играшки, а реальный шанс поймать искру в правильное время. По данным трёхлетнего исследования, такая терапия дала 2,2 раза больший рост языковых навыков, чем варианты «на авось». Всё это — не повод для паники, а напоминание: для развития сложных речевых навыков время утекает неумолимо. Зевнул сегодня — завтра уже язык с математическим выражением грусти. Вышедский с коллегами снова подтверждают: не всякая отсталость в речи — приговор, главное не проспать этот крошечный, как французский завтрак, пласт развития мозга. Пока ваши дети ещё хотят слушать сказки — ловите момент. Потом начнётся долгий путь «догонялок», где шансы догнать всё призрачнее. Решения? Оставьте надежду на чудо: только раннее, «бессовестно» интенсивное вмешательство. Томиться в очередях к психиатру и ждать официального вердикта? Похоронить дар слова, даже если он был бы. Вопрос не в том, будет ли чудо, а в том, успеет ли его зацепить ваш ребёнок в нужное окно.
Когда наш мозг нарезает болтовню на слова: невидимая работа над тем, чтобы речь не звучала как бесконечное бормотание
Как вам идея: каждый раз, когда кто-то говорит, наш мозг устраивает настоящую фокус-шоу с разрезанием непрерывного шума на слова, чтобы мы, бедняжки, не попадали в аудио-ад кашаобразной речи? Две свежие публикации в журналах Neuron и Nature взялись докопаться до этой кухонной тайны человеческого мозга и внезапно выяснили, что ключевая роль здесь не за теми, кто просто кивает умно в белых халатах, а у участка мозга с малоинтересным названием – верхняя височная извилина. Это место недалеко от уха, и раньше считалось, что оно занимается исключительно "мелким ремонтом" в нашем понимании звуков. Типа, вот тут громко, тут тихо – и всё. Но неврологи явно занижали его таланты: последняя наука говорит, что это штаб-квартира по расстановке границ между словами. Хирург-нейрохирург Эдвард Чанг из Университета Калифорнии (Сан-Франциско), человек с терпением бурлака на Волге, поставил научную бригаду двумя командами – и обе нырнули прямо в дебри речевого восприятия. Пациентам, проходящим мониторинг из-за эпилепсии (то есть с уже прилепленными к голове электродами – эй, кто сказал, что наука не требует жертв?), включали аудиозаписи. При этом по сигналам мозга с помощью электрокортикографии – это такой способ, когда электроды ставят прямо на поверхность мозга, а не на голову – наблюдали, как извилины пляшут в пойманном ритме. В начале выяснилось: мозг не просто собирает звуковую мозаику по громкости, а работает как диджей на вечеринке, постоянно сбрасывая ритм. В конце каждого слова фиксируется резкое падение активности – сигнал "вот граница". Между этими сбросами нейроны заняты интеграцией звуковых компонентов и элементов просодии (это ритм и интонация речи, если кто забыл). Они склеивают слова целиком вне зависимости от длины – "кот" или "гиппопотам" прокручиваются по полному циклу, словно наш мозг – мастер нормализации аудиофайлов. Чтобы окончательно запутать себя (или подтвердить интуицию), команда сравнила работу мозга с алгоритмом искусственного интеллекта HuBERT. Эта штука сама научилась отмечать границы слов – выходит, либо у нейроинженеров очень богатое воображение, либо наш мозг и нейронные сети действительно используют похожие фишки. A теперь самый трюк: дали участникам послушать запись, которую можно было слышать как разные слова – в зависимости от ожидаемой границы: “турбо” или “ботер”. Звук один, а мозговые переключения происходят по разному – мозг дружно сигналит о границе только тогда, когда человек вообразил, что услышал “турбо”, но если послышалось “ботер” – момент сброса совсем другой. Значит, срабатывает не акустика, а именно восприятие. Другая часть эксперимента – даже интереснее. Если язык человеку родной, мозг фиксирует границы слов как чемпион по разделанию рыбы – чётко и резко. Но вот если включить иностранную речь, то все эти био-маркеры слов исчезают, а сам звук для слушателя превращается в монотонный поток, как будто в метро объявляют следующую станцию на новом для вас наречии. Так что если испанская речь кажется русскому человеку неразличимой болтовнёй – теперь понятно, кого в этом винить: не преподавателя, а собственный мозг. Особый цинизм науки: билингвы, то есть люди, владеющие двумя языками, прекрасно ставят свои мозговые границы в обоих языках. Причём чем лучше человек знает второй язык, тем чётче работает этот самый границу-отмечающий механизм. Если знаний едва хватает, то и мозг, увы, ленится: переключатель едва-едва шевелится. Учёные не забыли упомянуть про ограничения: все их умные трюки с электродами возможны только на пациентах, уже находящихся под врачебным присмотром из-за тяжёлых заболеваний. Так что, как насчёт того, что в глубинах мозга есть ещё неизвестные “секретные агенты” расщепления речи? Прибор пока не дотягивается. И особый бонус – этот процесс пока изучен только для восприятия речи, не для её создания. Возможно, мозг использует похожие трюки, когда мы пытаемся что-то сказать — но это уже вопрос для следующих исследований. К тому же малыши с этим механизмом не рождаются – они долго учатся разрезать мир на слова, пока всё вокруг для них просто “бубабу”. Ну и итог: вместо унылого анализатора звуков, верхняя височная извилина оказалась неким тайным комбинатором, который собирает речь по своим правилам, пользуясь прогнозами и собственным опытом обучения языкам. Авторы всего этого мозгокрутства – Yizhen Zhang, Matthew K. Leonard, Ilina Bhaya-Grossman, Laura Gwilliams, Keith Johnson, Junfeng Lu и неутомимый Edward F. Chang.