Исследования по тегу #США
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Когда ставка – не только развлечение: как легализованное спортивное беттинг превратил болельщиков в героев криминальных новостей
Исследователи не дремлют – на этот раз они выяснили, что легализация ставок на спорт в США сродни открытию ящика Пандоры с неожиданными подарками: вместе с потенциальной прибылью в казну пришёл всплеск преступности. В журнале Journal of Sports Economics появились результаты свежего научного труда, после которых любой любитель ставок поневоле задумается, кому на самом деле выгодна эта новая игрушка. Итак, ставки легальны — значит, ждать нужно не только болельщиков, но и полицию вместе с бригадой скорой. Авторы проследили, как с отменой в 2018 году федерального запрета на спорт-беттинг в штатах Америки (ранее разрешал только Неваде, а потом разрешили почти все кому не лень) ставки на спорт внезапно нарядились в мантии судей и начали влиять на криминогенную обстановку. Вроде бы, для государства — благородно: новые налоги, удар по чёрному рынку, плюс к бюджету – вот только никто не подумал взвесить цену вопроса. Ведь, как показало исследование, чем чаще местные фанаты тянут билетики в букмекерских конторах, тем реже они сдерживают свои кулаки и порыв что-нибудь утащить. Особенно когда их любимая команда, по всем раскладам обязавшаяся побеждать, даёт маху перед своими же – и вот тут всплеск агрессии, как из прорванной трубы. Ученые взяли статистику настоящего масштаба бедствия: колледж данных ФБР, где скрупулёзно собирают сведения о каждом конфузе с законом – нападениях, порче чужого имущества, кражах и угонах. В поле зрения попали четыре святая четверка спорта: NFL (американский футбол), NBA (баскетбол), MLB (бейсбол) и NHL (хоккей). Сравнили число преступлений до и после легализации ставок, а также в штатах без легального беттинга и в тех, где его разрешили. Самое весёлое: преступлений больше не только во время матчей, но и сразу после них — особенно когда исход оказался настоящей подставой для фанатов-доброхотов ставочников. В допандемийные времена, например, проигрыш домашней команды, которая априори должна была победить, сопровождался скачком числа нападений почти вдвое — видимо, разбитое сердце фаната и пустой кошелёк идеально сочетаются с хулиганским настроением. А дальше – только интереснее: пандемия немного подрезала азарт, но не остудила нервы. После возобновления спорта, агрессия всё чаще вырывалась не из-за потери денег, а из-за самих эмоций ставки: если игра шла вровень или заканчилась в овертайме, уровень преступности подскакивал независимо от результата — счастья ведь всё равно не добавилось. Некоторые особо продвинутые болельщики даже не поленились доехать до соседнего штата, где ставки разрешены, и вернуться обратно – зато статистика всплеска злодеяний пересекла административные границы. Футбол с криминалом оказался игрой без правил. Учёные подчеркивают: пока мы спорим о пользе ставок для бюджета, настоящую цену платят те, кто попал под каток эмоций. Сначала ставили на «надежные» матчи, а как азарт нарастал — кидались на всё подряд, потеряв способность к трезвому расчету. Даже в лучших научных трудах встречаются пробелы: современные букмекеры дают возможность проиграть (или разбогатеть) на матчах из любой точки планеты, но в исследование попали только «местные» игры — потому истинный масштаб бедствия нам ещё только предстоит осознать. Добавьте сюда разницу в «выдержке» разных штатов и эффект пандемии – и получаете коктейль из неожиданностей похлеще любого дерби. Одним словом, авторы работы Wenche Wang и Hua Gong честно предупреждают: стоит ли подбрасывать на алтарь казны ещё больше эмоций и нервных срывов? А может, стоит дважды подумать, прежде чем праздновать очередную «победу» легализаторов…
Выпустил пар — и совесть чиста: почему громкое осуждение расистов мешает бороться с системным неравенством
Небольшая сенсация в мире психологии: оказывается, для некоторых белых американцев публичное возмущение по поводу одного отъявленного расиста работает как таблетка для совести. Только вот желающих всерьёз менять тотальную систему расового неравенства после этого лекарства заметно меньше. Исследование опубликовано в журнале Personality and Social Psychology Bulletin — вот уж где наука в лоб говорит о нелицеприятном. В 2020 году планета гудела от протестов — громкие случаи полицейского насилия против темнокожих уже сложно было не заметить даже самому упрямому шапочнику из фольги. В лексиконе массового сознания появились такие мерзко-прямолинейные словечки, как "структурный расизм" и "белая привилегия". Последняя — это когда бонусные плюшки высыпаются тебе на голову просто потому, что ты белый, и никакими личными заслугами тут не пахнет. Психология давно заметила: признание вот таких "подарочков судьбы" больно бьет по самоуважению. В ответ просыпается чувство коллективной вины — это не когда ты сам кого-то притеснил, а когда тебе стыдно за систему, из которой ты извлекаешь выгоду. Такое чувство обычно подталкивает людей становиться героями справедливости, хотя бы на диване лайками. Но вот незадача — так же сильно хочется скинуть с себя этот психо-груз. В дело вступили исследователи Закари Ротшильд (Bowdoin College) и Майлз Хьюджи. Парочка решила: а давайте посмотрим, что происходит с моралью, когда очередного расиста публично объявляют "персонажем дня". То есть, не начинается ли массовое "моральное мытьё рук" на одной громкой акции? Для эксперимента рекрутировали почти тысячу белых американцев через интернет. Сначала выяснили, насколько у испытуемых остро развито чувство справедливости (это такое внутреннее выражение "ну разве так можно?"). Потом одну группу заставили поразмышлять о своих незаслуженных преимуществах белого в США, вторую отвлекли размышлениями о бонусах взрослой жизни вообще. Далее всем продемонстрировали свежий сюжет: белая женщина ложно обвиняет темнокожего мужчину в угрозах, а потом ещё и кидается на него. Узнаете классическую схему скандала в новостях? После этого одних просили вылить душу: написать пару строк, как они относятся к даме в истории (можно было дать волю возмущению). Другим предлагалось описать всё хладнокровно и по факту — без эмоций. Финал: участникам начисляли условные "премиальные", которые можно было пожертвовать организации по правам чернокожих NAACP. Результаты удручительные, но типичные. Те, у кого чувство справедливости было эдак себе, начинали жертвовать больше, если их напоминали о белых привилегиях. Но! Стоило им дать возможность попырять возмущённо на "отъявленную расистку" — и желание вносить вклад в борьбу за равенство улетучивалось, как дым от кальяна в студенческом общежитии. Прокричался — и совесть чиста, спасать мир больше нет стимула. Зато у тех, кто с самого начала болел за справедливость, все эти маневры никак не влияли на щедрость: хочешь помогать — помогаешь и без душевной разрядки. Следующий акт психологического спектакля: 1344 испытуемых, новый поворот. Проверяли, изменится ли ситуация, если убрать фактор расовой принадлежности вообще. Половине дали старую трагикомедию "белая против черного", другой половине — драму "белая против белого". В итоге: уменьшение желания помогать возникало только в ситуации с межрасовым конфликтом. Сварившиеся между собой белые друг на друга такого эффекта не производили — видимо, "моральное отмывание" работает лишь когда на кону стоит действительно неприятная для себя социальная проблема. Последний финт — участников попросили не просто выражать возмущение, а чётко оценить степень злости по шкале. Вместо символических пожертвований предложили подписаться под активизмом ACLU и пообещать волонтёрить на реальных проектах. Итог тот же: у тех, кто не особо страдает от врождённого чувства справедливости, восклицания типа "как же можно быть таким расистом!" практически уничтожали желание по-настоящему менять систему. Авторы называют эту психологическую стратегию "оборонительным возмущением". В общем, громкие крики в адрес очередного расиста — личная терапия, а не топливо для реальных перемен. Психика вздохнула — и можно спокойно пролистывать дальше с мыслью: "Я своё возмущение отработал, мир подождет". Есть, конечно, оговорки: все эти люди были набраны онлайн, а значит, до полной картины общества не дотягивает. К тому же, обещания волонтёрить и реальные дела — зачастую две большие разницы. Но тенденция очевидна: иногда наше громкое осуждение зла — не больше, чем способ умыть руки и ничего не менять. И вспомните: исследование касалось именно белых американцев, так что в других странах и с другими группами история может быть совсем другой. В финале ученые справедливо подчеркивают: злиться — хорошо, особенно если гнев не заканчивается монологом в комментариях. Но для некоторых людей это чувство разочарования не приводит к долгой борьбе за справедливость, а лишь придает приятного самодовольства. Главное, чтобы борьба с неравенством не превращалась в шоу для внутренней чистки совести.
Как американские политики натирают свой цифровой фасад до блеска: что они стирают из соцсетей — и зачем
Ну что, верите своим депутатам, глядя на их аккуратные странички в соцсетях? Надеетесь узнать человечка получше — ан нет: всё, что хоть как-то напоминает о том, что у политика тоже есть семья, собака, отпуск или парочка закадычных друзей в парламенте, отправляется в корзину быстрее, чем бурыки на даче осенью. Учёные решили проверить, буквально ли наши избранники трут свои интернет-прошлое так же усердно, как пенсионер закусывает водку. Исследование провели: Сиюань Ма и Ваньжун Ли из университета Макао, а также Цзюньи Хань из немецкого Института медиаграмотности im Leibniz-Institut für Wissensmedien. Они выбрали самую драматичную сессию — 116-й созыв Конгресса США (с января 2019 по сентябрь 2020 года), когда и Трамп попал под попытку импичмента, и пандемия COVID-19 ходила по миру. Парни и девушки из науки были не лыком шиты и запустили сервис Politwoops — настоящий архив удалённых твитов американских политиков. В итоге под микроскоп попали почти 30 тысяч исчезнувших твитов и более 800 тысяч тех, что ещё торчат на странице. Что вы думаете? Самыми популярными для удаления оказались посты о семье, хобби, вояжах и других человеческих заморочках. В теории политикам советуют быть ближе к народу — мол, покажи себя на шашлыках, и народ проникнется. Практика же говорит: попробуй только — сам себя потом и удаляй из интернета, чтобы никто этого не видел. Очень любят американские слуги народа чистить посты, где упоминаются коллеги. Потому что нельзя знать заранее, не вляпается ли твой товарищ в какой-нибудь громкий скандал — и тогда все твои лайки и улыбочки станут уликами в суде общественного мнения. Так что, по простой схеме: "лучше перебдеть, чем недобдеть" — и вперед в чистку. Зато ругать чужую политику никто не стесняется. Критика и наезды на оппонентов висят годами — видимо, это признак настоящей зрелости и политической взрослости. Народ должен видеть, что депутат — не просто декорация, а настоящий рубака на словах, защищающий интересы своих избирателей. Есть ли при этом в этих твитах фейки, наглое враньё, теории заговора? Удивительно, но нет. Исследование не выявило системы в распространении откровенной лжи: политики и в публичных, и в удалённых твитах стараются не выходить за пределы фактов (или хотя бы стараться не светиться с явным бредом). Партийная дисциплина — как курс молодого бойца, пресная, но обязательная к проглатыванию. Отклонения от партийной линии практически не встречаются: никто не хочет оказаться белой вороной или стать мишенью для своих же. Представители демократов и республиканцев одинаковы в этом как две капли однотипного политического фрагмента. Интересно и то, что члены Палаты представителей США охотнее стирают свои твиты, чем их более статусные коллеги из Сената. И дело тут не в том, что одним дольше жить — у сенаторов шестилетний срок полномочий и спокойно лежащий округ за спиной, а у представителей каждый второй год новые выборы. Где не так — ошибся, завтра и кресла не будет: вот и приходиться следить, чтобы ни одна соринка не попала на личную страничку. Конечно, любая наука — не без шероховатостей. Анализ делался на выборке, а не на всех почти миллионе записей, так что есть шанс не заметить самый редкий (но, быть может, самый сочный) прецедент. Финансирования на более чудесные машинные анализы хватило бы только после грандиозной победы в "Что? Где? Когда?" — но, увы, не судьба. Зато авторы предлагают в будущем натравить на эту тему нейронные сети и проследить за всем массивом политического хайпа. Что из этого всего вынести? Пока избиратели листают соцсети с надеждой на откровения, им скармливают только вылизанный имидж: всё личное выметено, критика развешена на передний план, а серьёзное выражение лица стало едва ли не частью dress-кода. Думаете, за этим стоит честность и открытость? Статья "More criticisms, less mention of politicians, and rare party violations: A comparison of deleted tweets and publicly available tweets of U.S. legislators" — результат работы Сиюань Ма, Цзюньи Хань и Ваньжун Ли.
«Молодежь, автоматы и большой страх: почему боязнь массовых расстрелов в США толкает юных республиканцев и мужчин в объятия оружейного лобби»
У современных американских молодых людей под лозунгом «живи быстро, умри на школьной вечеринке» есть своя фобия — массовые расстрелы. Но думать, что теперь они все дружно устремятся в объятия строгих законов об оружии, было бы чересчур наивно. Новое исследование, опубликованное в журнале Social Science Quarterly, выяснило: да, большинство молодых американцев боятся попасть под раздачу, но этот страх странным образом разделяет их, а не объединяет. «Сегодняшняя молодежь привыкла бояться массового насилия, — удивлённо пожимает плечами профессор социологии Jillian Turanovic. — Но общий страх не приводит к единству взглядов на оружейную политику. Скорее, наоборот — выдергивает все внутренние противоречия наружу». Исследователи задались простым, как три копейки, вопросом: если люди 18-29 лет — так называемое «поколение бойни», выросшее под аккомпанемент новостей о терактах в школах и торговых центрах — так боятся оружия, не соберутся ли они вместе, чтобы подружиться с жесткими оружейными законами? Похоже, не всё так просто. Учёные решили раскопать этот вопрос до корней и организовали масштабный опрос 1 674 молодых людей из всех штатов США, профилируя их мнение о доступе к оружию и личном отношении к возможности оказаться жертвой массовой стрельбы. Результаты опроса скорее напоминают нам не сочный американский пирог, а пересоленное рагу из парадоксов. С одной стороны, более 60% молодёжи признаёт: они опасаются, что массовый расстрел может коснуться их лично. Казалось бы — хватит бояться, пора ужесточать контроль! А вот и нет. Как только берём лупу и смотрим на республиканцев, картинка приходит в движение: чем больше юный консерватор боится стать очередной мишенью, тем крепче он вцепляется в свои оружейные права. Парню с опаской за спиной больше по душе концепция «добрый парень с ружьём», чем идея контрольных мер. И чем страшнее на душе, тем больше у него патронов в шкафу. Не отстает и мужская часть молодёжи. Как оказалось, у парней и девушек до поры до времени взгляды на оружие практически совпадают, но стоит напугать их посильнее — и юные мужчины превращаются в рыцарей, не снимающих кольчугу. По законам жанра, «быть мужчиной» — значит уметь защитить, поэтому страх массового насилия подталкивает парней к оружейной стойке, а никак не к голосованию за отъём пушек. Вдобавок выяснилось: даже география играет свою странную музыку. Обычно чем сильнее страх, тем жестче мнения о необходимости оружейных запретов — но на северо-востоке США всё наоборот. Там, где вроде бы уже самые суровые законы, молодёжь с кипучей тревожностью внезапно начинает в них сомневаться. Балансирует на грани абсурда: законы есть, а резонансные стрельбы всё равно случаются. Может, не в законах дело? По поводу других различий — расовых, этнических, образовательных — никаких ярких узоров не обнаружено. Выходит, идеология и гендер — главные дирижёры этого оркестра страхов и убеждений. Авторы исследования честно признают: их работа — лишь скромный фотоальбом тенденций. Пока что это только срез, который не объясняет, что именно рождает те или иные взгляды — страх ли формирует позицию, или взгляды окрашивают кошмары. К тому же, выборка хоть и разношерстная, но не исчерпывающая — американская молодёжь неоднородна, что бы про это ни писали. Впереди ещё масса вопросов. Как меняются взгляды после трагедий на родине? Такие детали, как «красные флажки» — законы, по которым у подозрительных граждан могут изымать огнестрел? Всё это оставляют на будущее. Финальный аккорд: если кто верил, что у «поколения бойни» один ответ на проблему — строгий запрет, то теперь время признать: коллективный страх не сваривает их в монолит, а раскладывает по разные стороны баррикад. Для политиков здесь важный урок: менять оружейную политику в Америке — всё равно что пытаться заплести волосы на ёжике.