Когда мир только учит нас завязывать шнурки, кому-то приходится учиться на ощупь выставлять границы своего тела. Новый исследовательский опус, над которым корпели учёные со всего света (64 тысячи человек, 42 страны и одна кучка вопросов, которые вы не зададите за семейным ужином), уверенно ставит жирный маркер на том факте, что сексуальные травмы в детстве способны начисто обесточить взрослые коммуникативные навыки — особенно когда дело касается желания, отказа или элементарного обсуждения контрацепции.
До сих пор учёные бодро рылись в историях белых западных женщин, а заодно считали сексуальную ассертивность, то есть способность говорить “нет”, чуть ли не экзотическим умением. Мужчины да представители иных гендеров оставались в стороне — видимо, по негласной традиции «особо не жаловаться». Но в этот раз науке хватило размаха посмотреть и за горизонт привычных рамок: кто и когда вообще не способен заявить о своих сексуальных потребностях.
Результат? Травму в детстве — получите сниженное умение отстаивать свои интересы в постели вне зависимости от пола, страны прописки или любимого вида чая. Так что, если кто-то думает, что пол или национальность могут спасти от таких последствий — как бы не так.
Сексуальная ассертивность — это трёхглавая гидра: инициатива «давай попробуем», твёрдое «нет» и умение договориться о предохранении. Всё меряли анкетами, раздавали по интернету 26 языками, чтобы шанс запутать читателя на малознакомом наречии был минимален.
Те, кому в детстве пришлось пережить сексуальное насилие, выросли в людей, которым сложнее заявить о своём желании, отказать, когда "не хочется", или просто обсудить здоровье партнёра, вне зависимости от паспортных данных. Причём, дамы получают двойную "порцию": чем больше этапов жизни связано с насилием, тем сильнее "минус" ассертивности. Как ни крути, дамы – чемпионы не только по статистике, но и по последствиям. Мужчины — особая история: если травма случилась в детстве — да, трудности с заявлением своих границ налицо. Но если взрослый парень пережил насилие спустя годы, ситуация может привести к парадоксальному росту ассертивности — возможно, из тех самых «маскулинных» штампов: показывать уверенность, даже когда внутри все в разнос.
В чём подвох? Эффекты, хоть и статистически значимы, но объясняют лишь малую часть разницы между людьми. Потому что ваша сексуальная уверенность — это симфония сотен личных и социальных мелочей: от уроков школьных учительниц до мемов в интернете.
Авторы исследования осторожны: нельзя думать, что травма – это билет на вечное молчание в постели. Но трудно спорить с тем, что она расставляет акценты в том, как мы умеем озвучивать “я хочу” и “я не хочу”. Причём никакой логики “сам виноват” на горизонте не должно быть — всё, что случилось, ответственность только тех, кто нарушил чужие границы.
Ну и, конечно, не стоит думать, что наука уже всё поняла. Это лишь гипотезы и осторожные наброски к большим вопросам: почему общество до сих пор считает мужскую уязвимость запретной, почему женщины вынуждены носить бронежилеты в мире ожиданий и стереотипов, и сто раз задумываться, прежде чем говорить "нет". Исследователи намерены копать глубже: изучать не только сам феномен, а и всю подноготную — психологические механизмы, культурные коды и прочие неуловимые «скользкие» моменты, которые сегодня оставляют миллионы людей без права на собственное "хочу".