Исследования по тегу #детская травма
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Детская травма: как суровое детство превращает мозг во взыскательного мастера компромиссов
Если вам казалось, что детские обиды остаются в песочнице, спешу разочаровать — наука говорит иначе. Свежие исследования решили окончательно доказать то, о чем давно шепчутся на кухнях: пережитые в детстве насилие и пренебрежение не просто притча о тяжелой доле, а фактор, который оставляет в мозге настоящий след. Группа ученых из City University of New York не поленилась перелопатить сразу 17 независимых исследований, чтобы узнать: как ввыкупленные слезами годы у бабушки или под тяжелой рукой родителей сказываются на ваших ментальных способностях во взрослой жизни? В итоге под микроскоп отправились почти двадцать тысяч человек (точнее, 19 357), которым довелось хлебнуть жизненного опыта еще до совершеннолетия. К чему пришли? Все очень просто: жертвы детского насилия во взрослом возрасте хуже справляются с задачами, требующими гибкости ума — например, быстро переключаться между разными задачами или находить нестандартные решения. В то время как у их более счастливых сверстников мозги скользят по задачам, как бутерброд по маслу, у тех, кого в детстве обижали, с этим всё сложнее. И это, к сожалению, не метафора — такие замедления подтверждены тщательными тестами. Но если вы уже приготовились причитать и жалеть бывших малышей навечно, держитесь за стул: рабочая память у них осталась в полном порядке. То есть способность удерживать в голове кучу информации и крутить её туда-сюда без заметных потерь — вот тут жизнь, как ни странно, пощадила. Ученые чесали головы над двумя теориями. С одной стороны, хронический стресс рушит мозг — хрестоматийная модель «всё плохо, спасайся кто может». С другой — суровые условия отбора научили детей выживать, тренируя отдельные когнитивные фокусы. Суровое детство воспитывает не только чувство юмора, но и хитрость мозга. В итоге, в мозге формируется уникальное равновесие: умение подавлять импульсы и гибкость страдают, зато память держится молодцом. Биологические объяснения этого трюка просты: постоянный стресс вгоняет мозг в режим вечной тревоги, не дает нормально восстанавливаться, что со временем калечит замысловатые участки мыслительного «центра управления». При этом рабочая память — как стратегический запас — может сохраняться ради быстрого реагирования на опасности. Конечно, всё это усредненные данные: далеко не каждый, кто прошел суровую школу жизни, обречен путаться под носом у начальства или терять хладнокровие в пробке. Многие умудряются вопреки всему стать героями офисной джунглей. Главное — не клеймить людей лишь за их прошлое. Но, увы, наука не всесильна. У большинства изученных исследований есть свой скелет в шкафу: они смотрят на данные только в одном временном срезе (а завтра мозг, может, сам себя пересоберет, кто знает?) и верят рассказам самих пострадавших (а память штука ветреная). К тому же, занозу в виде демографических особенностей никто толком не извлек. Что теперь? Ученые просят не мерять всех одной линейкой и не забывать: человеческий мозг — гениальный приспособленец. Давайте признаем, что даже у тяжелого детства есть вторая сторона — чертовская стойкость и способность адаптироваться. Ведь кто ещё так виртуозно уравновешивает внутренние потери и внешние вызовы, как не мозг, закаленный реальными проблемами?
Почему детские травмы превращают обсуждение секса во взрослой жизни в опасное приключение с неизвестным финалом
Когда мир только учит нас завязывать шнурки, кому-то приходится учиться на ощупь выставлять границы своего тела. Новый исследовательский опус, над которым корпели учёные со всего света (64 тысячи человек, 42 страны и одна кучка вопросов, которые вы не зададите за семейным ужином), уверенно ставит жирный маркер на том факте, что сексуальные травмы в детстве способны начисто обесточить взрослые коммуникативные навыки — особенно когда дело касается желания, отказа или элементарного обсуждения контрацепции. До сих пор учёные бодро рылись в историях белых западных женщин, а заодно считали сексуальную ассертивность, то есть способность говорить “нет”, чуть ли не экзотическим умением. Мужчины да представители иных гендеров оставались в стороне — видимо, по негласной традиции «особо не жаловаться». Но в этот раз науке хватило размаха посмотреть и за горизонт привычных рамок: кто и когда вообще не способен заявить о своих сексуальных потребностях. Результат? Травму в детстве — получите сниженное умение отстаивать свои интересы в постели вне зависимости от пола, страны прописки или любимого вида чая. Так что, если кто-то думает, что пол или национальность могут спасти от таких последствий — как бы не так. Сексуальная ассертивность — это трёхглавая гидра: инициатива «давай попробуем», твёрдое «нет» и умение договориться о предохранении. Всё меряли анкетами, раздавали по интернету 26 языками, чтобы шанс запутать читателя на малознакомом наречии был минимален. Те, кому в детстве пришлось пережить сексуальное насилие, выросли в людей, которым сложнее заявить о своём желании, отказать, когда "не хочется", или просто обсудить здоровье партнёра, вне зависимости от паспортных данных. Причём, дамы получают двойную "порцию": чем больше этапов жизни связано с насилием, тем сильнее "минус" ассертивности. Как ни крути, дамы – чемпионы не только по статистике, но и по последствиям. Мужчины — особая история: если травма случилась в детстве — да, трудности с заявлением своих границ налицо. Но если взрослый парень пережил насилие спустя годы, ситуация может привести к парадоксальному росту ассертивности — возможно, из тех самых «маскулинных» штампов: показывать уверенность, даже когда внутри все в разнос. В чём подвох? Эффекты, хоть и статистически значимы, но объясняют лишь малую часть разницы между людьми. Потому что ваша сексуальная уверенность — это симфония сотен личных и социальных мелочей: от уроков школьных учительниц до мемов в интернете. Авторы исследования осторожны: нельзя думать, что травма – это билет на вечное молчание в постели. Но трудно спорить с тем, что она расставляет акценты в том, как мы умеем озвучивать “я хочу” и “я не хочу”. Причём никакой логики “сам виноват” на горизонте не должно быть — всё, что случилось, ответственность только тех, кто нарушил чужие границы. Ну и, конечно, не стоит думать, что наука уже всё поняла. Это лишь гипотезы и осторожные наброски к большим вопросам: почему общество до сих пор считает мужскую уязвимость запретной, почему женщины вынуждены носить бронежилеты в мире ожиданий и стереотипов, и сто раз задумываться, прежде чем говорить "нет". Исследователи намерены копать глубже: изучать не только сам феномен, а и всю подноготную — психологические механизмы, культурные коды и прочие неуловимые «скользкие» моменты, которые сегодня оставляют миллионы людей без права на собственное "хочу".
Медитация против депрессии? Только если у вас не было тяжёлого детства
Светлая идея: медитация и депрессия, кажется, должны были бы помогать друг другу. Но если у человека за плечами чемодан без ручки — нераспакованные обиды, детская травма и воспоминания из разряда "лучше бы забыть", то кое-что идиллическое от MBCT (Mindfulness-Based Cognitive Therapy, терапия на основе осознанности) превращается в комедию абсурда. А если быть точнее — в очень грустную и хорошо задокументированную трагикомедию. Учёные из далёкого Род-Айленда (это штат в США, если что) решили проверить: правда ли, что детские травмы мешают людям получать пользу от модных нынче медитаций против депрессии? Взяли не силой, а цифрами — провели два клинических исследования. В первой группе — 52 человека (почти все женщины, средний возраст — 47 лет), во второй — 104 (схожие показатели). Всех объединяло одно: депрессия. А ещё некоторые — лёгкие признаки или воспоминания посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). В первом исследовании одних отправили на MBCT, других — на скамейку запасных (по-научному, в контрольную группу). Во втором — вариации на тему: кто-то занимался стандартной практикой осознанности, кто-то — медитацией с фокусированием внимания, кто-то — открытым наблюдением. Каждая техника, как ни крути, в официальных методичках MBCT прописана. Результат? Тот, кто в детстве получил от жизни по полной (особенно если дело касалось сексуального насилия), с большей вероятностью снова проигрывал депрессии даже после медитаций. Более того, эти люди чаще бросали занятия на полпути – видимо, разочаровавшись быстрее среднестатистического медитирующего. Но и для тех, кого жизнь била "просто" эмоционально — тоже ничего утешительного: эффект слабее, чем у тех, кто прожил детство относительно мирно. Побочные эффекты? А как же без них: от ярких флэшбеков о прошлом и тревоги с параноидальным оттенком, до размытости ощущений и желания немедленно сбежать с коврика для йоги. Особенно доставалось тем, кого просили сосредотачиваться на теле — видимо, организм помнит даже то, что мозг давно пытался вычеркнуть. Интересный фокус этой истории: если медитация используется не для тушения разгорающегося пожара депрессии, а как замедлитель для тех, кто уже выскочил из ада, эффект может сработать наоборот, и люди с травмами даже выигрывают от этой практики. Но вот, если вы в эпицентре шторма — увы: осознанность не гарантирует просветления и вечного дзена. Точнее, гарантирует лишь дополнительные риски. Учёные честно признались: идеальных исследований не бывает. Вариант "контрольной группы, не медитировавшей вовсе", был далёк от совершенства (не все группы были сопоставимы). К тому же, подавляющее большинство участников — белые образованные женщины. Вряд ли здесь найдётся рецепт для любых депрессивных. Исследование под руководством Николаса К. Кэнби (Nicholas K. Canby) и его коллег громко заявляет: не всё, что медитативно блестит, годится всем подряд. Особенно тем, кто когда-то вместо сказки на ночь получил травму мирового масштаба. Осознанность — штука сложная, и иногда требуется не коврик для медитации, а поддержка, адаптация программы, маленькие группы или особое бережное сопровождение.