Исследования по тегу #наука
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Детская травма: как суровое детство превращает мозг во взыскательного мастера компромиссов
Если вам казалось, что детские обиды остаются в песочнице, спешу разочаровать — наука говорит иначе. Свежие исследования решили окончательно доказать то, о чем давно шепчутся на кухнях: пережитые в детстве насилие и пренебрежение не просто притча о тяжелой доле, а фактор, который оставляет в мозге настоящий след. Группа ученых из City University of New York не поленилась перелопатить сразу 17 независимых исследований, чтобы узнать: как ввыкупленные слезами годы у бабушки или под тяжелой рукой родителей сказываются на ваших ментальных способностях во взрослой жизни? В итоге под микроскоп отправились почти двадцать тысяч человек (точнее, 19 357), которым довелось хлебнуть жизненного опыта еще до совершеннолетия. К чему пришли? Все очень просто: жертвы детского насилия во взрослом возрасте хуже справляются с задачами, требующими гибкости ума — например, быстро переключаться между разными задачами или находить нестандартные решения. В то время как у их более счастливых сверстников мозги скользят по задачам, как бутерброд по маслу, у тех, кого в детстве обижали, с этим всё сложнее. И это, к сожалению, не метафора — такие замедления подтверждены тщательными тестами. Но если вы уже приготовились причитать и жалеть бывших малышей навечно, держитесь за стул: рабочая память у них осталась в полном порядке. То есть способность удерживать в голове кучу информации и крутить её туда-сюда без заметных потерь — вот тут жизнь, как ни странно, пощадила. Ученые чесали головы над двумя теориями. С одной стороны, хронический стресс рушит мозг — хрестоматийная модель «всё плохо, спасайся кто может». С другой — суровые условия отбора научили детей выживать, тренируя отдельные когнитивные фокусы. Суровое детство воспитывает не только чувство юмора, но и хитрость мозга. В итоге, в мозге формируется уникальное равновесие: умение подавлять импульсы и гибкость страдают, зато память держится молодцом. Биологические объяснения этого трюка просты: постоянный стресс вгоняет мозг в режим вечной тревоги, не дает нормально восстанавливаться, что со временем калечит замысловатые участки мыслительного «центра управления». При этом рабочая память — как стратегический запас — может сохраняться ради быстрого реагирования на опасности. Конечно, всё это усредненные данные: далеко не каждый, кто прошел суровую школу жизни, обречен путаться под носом у начальства или терять хладнокровие в пробке. Многие умудряются вопреки всему стать героями офисной джунглей. Главное — не клеймить людей лишь за их прошлое. Но, увы, наука не всесильна. У большинства изученных исследований есть свой скелет в шкафу: они смотрят на данные только в одном временном срезе (а завтра мозг, может, сам себя пересоберет, кто знает?) и верят рассказам самих пострадавших (а память штука ветреная). К тому же, занозу в виде демографических особенностей никто толком не извлек. Что теперь? Ученые просят не мерять всех одной линейкой и не забывать: человеческий мозг — гениальный приспособленец. Давайте признаем, что даже у тяжелого детства есть вторая сторона — чертовская стойкость и способность адаптироваться. Ведь кто ещё так виртуозно уравновешивает внутренние потери и внешние вызовы, как не мозг, закаленный реальными проблемами?
Просто укол — и мозги целы? Как грипп привязывает наш ум к здравому смыслу
Международные гении науки предлагают новую стратегию продления трезвости ума в старости, которая выглядит подозрительно просто: обычная ежегодная прививка от гриппа. Мол, вот тебе шприц — и деменция на горизонте мельче, чем перспектива бесплатного Wi-Fi в российской глубинке. В свежей статье журнала Aging Clinical and Experimental Research показали — от сезонного насморка и чихаешь меньше, и мозг твой начинает ценить жизнь сильнее. Деменция, как известно, не различает ни чинов, ни счетов в банке. Её риск растет, а вот способы обороны обычно скользят где-то между бега по утрам и списочками таблеток. Тут бы чего попроще, говорят эксперты. Например, прием, который и так с рождения вписан в “медкнижку каждого пенсионера”. Лоренцо Бланди из Vita-Salute San Raffaele University и Марко Дель Риччо из Университета Флоренции шумно доказывают: мы недооцениваем банальную прививку от гриппа. По их расчетам, она — не только от соплей и температуры. Оказывается, она отбивает у организма охоту разрушать сосуды и клетки мозга. В гриппе кроется не только кашель: вирус проскакивает сквозь организм, как рок-звезда на гастролях, оставляя на память не только разбитые стулья, но и инфаркты, инсульты и хроническую усталость мозга. И вот когда сосуды трещат по швам, память начинает вести себя, как забывчивая бабуля. Исследователи собрали ворох данных о загадочной связи между прививкой и сохранением рассудка. Первый козырь — мета-анализ за 2023 год, где на одном листе сошлись данные 2,09 миллионов взрослых за 4-13 лет наблюдения. Вакцинированные товарищи оказались на 31% реже жертвами новой деменции — и это не шутка. Следующий раунд — исследование на почти миллионе (935 887!) пожилых американцев, где для чистоты эксперимента группы выравнивали, как в компьютерных играх, чтобы у всех был одинаковый багаж болячек. И снова привитые показали себя умнее: риск Альцгеймера у них на 40% ниже (а из 29 привитых — один точно избежит участи стать звездой рубрики “Ищу память”). Третье исследование оперлось на груду медицинских карт ветеранов и выяснило: финишная черта деменции удаляется примерно на 14% для тех, кто среди зимы не забывает о врачах. К тому же, чем чаще люди получали прививку в разные годы, тем крепче держался их запас рассудка. Апофеоз — данные UK Biobank (а это, на минуточку, крупнейший биологический проект в Великобритании). Там ученые вычислили: регулярные прививки снижают риск деменции любого сорта, а для сосудистой — вообще почти наполовину. И вновь, в этой гонке выигрывают те, кто доверился вакцинации не разово, а по принципу “постоянство лучше порыва.” Авторы красиво объясняют, почему всё так работает. Самый прямой путь: прививка не даёт гриппу устроить пир во время чумы на стенках сосудов. После гриппа риск схватить инфаркт возрастает в шесть раз, а уж за инфарктом и мозг подтягивается — в сторону печальных воспоминаний. Защитил сосуды — защитил память. Есть ещё хитрая штука про нейровоспаление: у подопытных мышей вирус гриппа включает особую “охрану мозга” — клетки микроглии, которые начинают уничтожать связи между клетками памяти. Если вируса нет, и охрана спит. А уж если и воспаление не разгуливается, то и мозги действуют четче. Некоторые ученые и вовсе уверены, что вакцинация «переучивает» иммунитет срабатывать умнее и защищает не только от соплей, но и от дурацкой потери памяти. Что предлагают в результате? Перевернуть всё пропаганду: не надо больше пугать бабушек простудой — лучше говорить о риске инфарктов, инсультов и превращения в “ежедневный ребус”. Тем, кто старше 65, советуют выбирать усиленные вакцины, а медикам — раздавать их не только в сезон, но и при выходе из больницы после инфарктов и других “приключений”. В идеале каждое выписное должно заканчиваться фразой “Ваша вакцина вас подождёт у шкафа”. Разумеется, исследователи признают: пока что выводы опираются в основном на наблюдения, а не на золотой стандарт настоящего безгрешного эксперимента. Не будем забывать и о любимых “ловушках статистики”: возможно, те, кто делает прививки, попросту лучше следят за своим здоровьем и держат под матрасом не только пенсионное удостоверение, но и витамины. Да и данные о деменции могут быть не идеальными — в медицинских базах иногда путают диагнозы так же, как мы забываем пароли от Wi-Fi. Тем не менее, научный мир вежливо просит новых, более точных проверок, которые раз и навсегда докажут — грипп не только портит зиму, но и отнимает годы здравого смысла. А пока что вакцина — это не просто то, что родители заставляют делать перед школой, а возможный билет в будущее, где старость — это не прогулка по забытым адресам, а приятная экскурсия в воспоминания.
Когда вирусы не прощают: как мыши доказали, что последствия простуды могут быть куда хуже, чем кажется
Недавнее исследование показало: возможно, ловко выкрутившись из какой-нибудь вирусной заразы сегодня, вы всё же оставляете кредитку с огромным долгом на своё будущее здоровье. Учёные обнаружили, что у определённых генетических линий мышей—именно тех, что были выведены с размахом ради максимального разнообразия—после успешно побеждённой инфекции начинается такое «веселье», о котором и злейший враг не пожелает: развивается болезнь, подозрительно похожая на БАС (боковой амиотрофический склероз). Это одно из самых загадочных и жестоких неврологических состояний, для которого слабость мышц — только самое начало пути в никуда, а финалом становится паралич и остановка дыхания. Так вот, страдали эти мыши от бедственного положения моторных нейронов в спинном мозге. Инфекция вроде бы прошла, но жизнь к ним так и не вернулась. Виновником выбрали вирус Theiler’s murine encephalomyelitis virus (TMEV) — классический объект для настоящих изысков в мире лабораторных грызунов. Правда, на этот раз его использовали не просто чтобы «погонять болезнь», а чтобы разобраться, как разные гены подставляют своих хозяев. Ведь у людей далеко не все болеют одинаково: одному простой насморк, другому — новый диагноз в карту. Группа под руководством Кейди С. Лоули и Кэндис Бринкмейер-Лэнгфорд (Texas A&M University) отобрала пять разных мышиных родов из масштабного проекта Collaborative Cross — самой генной солянки из всего, что можно наскрести. Всем мышам вкололи тот же самый вирус. Нет, не очередная итальянская сказка про «они все были равны» — различия в итоге всплыли такие, что итальянцам и не снились. В течение трёх месяцев учёные отслеживали здоровье своих подопытных: смотрели, как они двигаются и что творится в их спинном мозге под микроскопом. На ранней стадии, когда иммунная система только начинала врубаться, вирус атаковал поясничный отдел — именно тот сегмент, который управляет задними конечностями. Неудивительно, что часть мышей сразу пошла не в ту сторону: кто-то прихрамывал, кто-то вообще отказывался двигаться. При этом у некоторых симптомы были слабее, у других — словно после сеанса экзорцизма. Генетика откровенно плевала на универсальные инструкции природы: каждый рецидивировал, как хотел. Дальше — интереснее. Прошло бензопилой по времени девяносто дней, вируса в спинном мозге не осталось даже следа — учёные проверили каждую мышиную душу, даже вирусная РНК испарилась. В большинстве семей ситуация устаканилась: воспаление сошло на нет, жизнь вроде бы вернулась в привычное русло. Но не тут-то было. В одной линии — знакомьтесь, CC023 — после победы над инфекцией мыши остались в положении «спасибо, теперь доживаем, как получится». У них началась настоящая мышечная дистрофия, спина сгорбилась не хуже, чем у учительницы первого класса в канун нового учебного года (в мире грызунов это называется кифоз). А под микроскопом творился натуральный саботаж: ключевые двигательные нейроны как будто кто-то выжег паяльником. Отсюда мышечная слабость и вся та мерзость, за которую в медицине любят слово «необратимо». На их фоне другая линия — CC027 — вообще будто и не пришла на ту же вечеринку: никаких признаков, ни слабости, ни воспаления, ни даже минимального дискомфорта. Генетика работала словно бронежилет, навеянный мечтой любого имунолога. И вот здесь возникает главный вопрос: Что если в человеческой популяции всё примерно так же, и одному простое ОРВИ сходит с рук, а другому через пару лет прилетает подарок — премиум-версия нейродегенеративного заболевания? Всё это поддерживает теорию «ударил и убежал»: вирус когда-то погостил в организме, иммунная система его загнала — а колесо болезни продолжает крутиться даже без шипящего гостя. Более того, у мышей из линии CC023 долгосрочные беды совсем не объяснялись хроническим воспалением, которого больше не наблюдали. Выходит, первый удар — это просто стартовый пинок, а организм дальше успешно сам себя добивает. По словам Кэндис Бринкмейер-Лэнгфорд, теперь у науки есть первая реально работающая животная модель, которая доказывает: не все вирусы отпускают без последствий, и иногда выживший остаётся с кузовным ремонтом навсегда. Кстати, классические препараты для БАС создаются на основе искусственных мутаций, которые вообще встречаются лишь у ничтожного процента пациентов. Совсем не то, что показывают мыши CC023 — у них беда происходит после атаки внешней угрозы, как это часто случается у людей без чёткой наследственной предрасположенности. Минусы тоже есть. Всё-таки мыши — это не люди, и мы ещё не знаем, какие конкретно гены в линии CC023 показали себя особо артистично. Следующий этап — выяснить, что именно не сработало в иммунном ответе. Если удастся поймать тот самый момент, когда организм перестаёт защищать свои нервные клетки, у медицины может появиться шанс предупредить «бонусные» заболевания в обозримом будущем. Так что, в следующий раз, когда будете радоваться простуде, которая прошла на третий день, задумайтесь: вдруг где-то глубоко внутри вас природа только примеряет костюм очередной великой болезни? Исследование провели Кейди С. Лоули, Тэ Вук Канг, Ракель Р. Рек, Мумита Кармакар, Рэймонд Кэрролл, Арасели А. Перес Гомес, Катя Амстальден, Ява Джонс-Холл, Дэвид У. Тредгилл, С. Джейн Уэлш, Колин Р. Янг и Кэндис Бринкмейер-Лэнгфорд, опубликовано в Journal of Neuropathology & Experimental Neurology.
Интим не панацея: почему секс не спасет вас от стресса – и может даже его добавить
Секс привычно считается универсальным лекарством от стресса — образ навязан кино, глянцем и даже народной молвой. Ну конечно: поругался на работе, поссорился с тещей – и вот оно, спасение под одеялом. Но все оказалось прозаичнее. Недавнее исследование, опубликованное в научном журнале Archives of Sexual Behavior, наконец-то разобралось: действительно ли секс помогает бороться со стрессом и если да, то насколько хватит этого чудо-эффекта? Авторы взяли не хлипкие выборки из разрозненных студентов, а собрали данных с 319 пар новобрачных (а всего участвовало 645 человек) – людей из разряда "еще не успели друг другу надоесть и на измену размышлять не начали". Все были в браке меньше полугода – то есть пыл и количество половых актов там должны зашкаливать на фоне бытового счастья. Эксперимент прост: участники на протяжении двух недель каждый вечер фиксировали, был ли секс с партнером, насколько им понравилось, и (чтобы уж не оставлять психотерапевтов без хлеба) – почему вообще занялись этим делом: из любви к искусству, чтобы порадовать половину, ну или хотя бы, чтобы избежать очередной супружеской ссоры. Что же выяснили? Да, в тот же самый день после секса уровень стресса у супругов был заметно ниже, чем в дни "сухого закона". Без разницы, кто вы – муж, жена, довольны браком или уже думаете, не пора ли разводиться. По части стресса все равны перед лицом постельных баталий. Но радость длилась ровно до утра. Чудотворное влияние секса на нервы не переходит через отметку "+24 часа". Организм, как оказалось, не банк, проценты на стрессе не накапливает. Хотите расслабленного завтра – снова бегом к партнеру, иначе короткое счастье сменится возвратом к исходному уровню тревожности. А вот теперь любимая часть для любителей закапываться в мотивацию. Оказалось, если цель сближения – не удовольствие, а попытка избежать драки или разочарования второй половины, то наутро вы рискуете проснуться в компании не только супруга, но и увеличенного стресса. То есть, занимаясь сексом "для галочки" или чтобы замять конфликт, можно ненароком устроить себе долговременную эмоциональную засаду. Наоборот, если инициатива была из желания порадовать партнера – на следующий день было чуть меньше стресса, но статистика тут достаточно робкая: не спешите вручать секс-терапевтам Нобелевку за это открытие. Кому из этого всего верить? Авторы честно предупреждают: исследование, хоть и солидное по объему, оставляет размытые границы причин и следствий. Может, на самом деле, стресс сначала падает, а потом уж люди бегут в спальню. Плюс вся выборка – молодожены, в основном белые жители США: как там у старожилов в коммуналках, среди холостяков или тех, кто женат пятый десяток – вопрос открыт. Главное, что теперь известно точно: секс – не святой грааль от нервов. Он как анальгин: подействует быстро и одноразово, а если хочется по-настоящему не переживать, стоит разбирать корни тревог, а не только учиться технике и читать специальные книжки. Следующий раз, когда кто-то посоветует «расслабиться в постели», смело просите научное обоснование – есть такое, но только срок годности у эффекта примерно один-два эпизода.
Стресс и «переполох в жире»: почему неожиданный тест на каннабис — не повод для паники
Исследователи опять попытались выяснить одну старую страшилку — действительно ли стресс может помочь нашему телу вытащить из закромов накопленный THC (тот самый психоактивный компонент каннабиса) и пустить его в кровь, чтобы внезапно сделать вас "кайфующим" в самое неподходящее время. Давайте разберём весь этот цирк с научной точки зрения. THC — штука коварная: как только вы им побаловались, организм тут же решает припасти часть на чёрный день, утрамбовывая его в жировую ткань. Эта дотошная привычка организма порождает гипотезу о так называемой "реинтоксикации": если вдруг на организм свалится стресс (голод, спорт, лютый холод — выбор богатый!), жир начнёт гореть, а заодно выбросит и заначенный THC обратно в кровь. Герои последнего исследования решили не мучить добровольцев бегом или голодом — просто погрузили 15 любителей каннабиса (да, у них в исследованиях любят честность) в ледяную ванну температурой +10°C на целых 10 минут. Перед экспериментом участники честно не курили минимум 12 часов и даже постились больше 8 часов, чтобы жир уж точно был "на взводе" и готов к мобилизации. Замеры начали делать сразу: до купания, через 5 минут после, и через 2 часа. Измеряли всё — и кровь на THC и его метаболиты, и параметры стресса (частота сердечных сокращений, давление, температура тела), даже когнитивные тесты дали (ну мало ли — вдруг кого "накрыло"). В результате, хоть исследуемые и вылезли из ванны заметно бодрее (сердечко било чаще, кто-то, возможно, мысленно попрощался с душой), реального прироста THC в крови не произошло. Жир, конечно, начал таять (это подтвердили анализы на продукты распада жиров), но в кровь никакой "вылетающей заначки" не поступило. Даже основного метаболита 11-COOH-THC в крови не прибавилось, напротив — его потихоньку становилось всё меньше. Особо чувствительные тесты на когнитивные функции тоже не обнаружили ни малейшего следа опьянения — никто не стал думать медленнее или повёл себя как персонаж комедии с травой в главной роли. Вопрос: а как субъективно? Кое-кому показалось, что после ледяной ванны он словно «чуть более кайфует», но увеличение этого ощущения уложилось меньше чем в три балла по стобалльной шкале. Скорее всего, это просто шок от погружения, а не реальное воздействие каннабиса. Ну, может, хоть с экспресс-тестом на наркотики что-то интересное? Нет, и здесь никакой подставы: после стресса слюна не выдала новых "позитивов" — так что даже дикий стресс не подкинет вам сюрприз на дорожной проверке. Остаётся вопрос: почему в других опытах (например, после велотренажёра) THC всё-таки выходил из тени? Всё дело в масштабах ада для организма: велосипедки крутили в темпе, будто за ними гонится налоговая — пульс под 130 ударов, в то время как из ледяной ванны участники вышли с пульсом всего около И жиров сожгли там почти в шесть раз больше. Резюме: если вы не профессиональный морж или не фанат устраивать марафонские забеги через день, небольшой стресс не заставит ваш организм вдруг вывалить в кровь старый THC. Правда, никто не отменял возможность, что совсем тяжёлые потребители или люди с внушительными жировыми запасами могут попасть в особую группу риска. Но обычный человек, переживший обычный стресс, может спать спокойно — никаких непредвиденных "кайфов" или провалов тестов ждать не приходится. Исследование проводила группа под руководством Даниэль Маккартни из университета Сиднея — и, если верить их результатам, человеческий жир хранит секреты куда лучше, чем многие из нас.
Медитация под присмотром нейросканера: когда спокойствие — вопрос техники
Новое исследование из журнала Mindfulness — как горячая пирожка на рынке саморазвития: выясняется, что если подкрепить ваши жалкие попытки медитировать высокотехнологичной игрушкой, вроде нейрофидбека (нейронной обратной связи), то и дзен достигнуть проще, и в душе перестанет свистеть сквозняк из тревог. Теперь, если вы о медитации знаете только из мемов, на которых тибетский монах морщится от соседей с дрелью, добро пожаловать в научное руководство для чайников по созданию Будды внутри себя с помощью магнитного резонанса. Оказывается, проблема не в том, что вы не умеете правильно дышать — проблема в том, что никто не показывает вам, что вы на самом деле делаете внутри своей головы. Неаппетитные мысли о работе, бесконечная рефлексия, монолог про ипотеку — всё это творится в области мозга с мелодичным названием «задняя поясная кора». Именно этот «центр самоуничтожения» учёные решили обуздать с помощью высокоточного fMRI (функционального МРТ с мощностью в 7 Тесла — напомним, это не просто железяка из больницы, а почти научно-фантастический агрегат). В эксперименте участвовали 40 новичков. Их мозги проверяли на отсутствие психиатрических и неврологических сюрпризов, после чего делили участников на две группы: одним — настоящее нейромагическое зеркало, другим — суррогат (шоу «чудо-поле», только мозговое). Обе группы клали в гигантскую магнитную трубку, где им предлагали практиковать фокусировку на дыхании, глядя на экран-«термометр», который реагировал на активность их мозга. В экспериментальной группе этот индикатор реагировал на сокращение работы как раз той самой зоны раздумий и тревог, в контрольной — показывал запись чужого мозга. Никто не знал, в какой он команде: все честно верили, что индуцируют себе просветление. Два дня «гипербуддизма», а дальше — неделя медитации на дому с приложением и ежедневными вопросами о самочувствии и состоянии ума. Результаты? Парадоксальные: внешне обе группы считали, что справились с задачей одинаково хорошо, но внутри — у экспериментальной группы началась полноценная зачистка ментального мусора. Их мозг смог налаживать эффективную связь между зонами самоконтроля и зонами «залипания» в себя, то есть именно то, чему опытные медитаторы учатся годами. Бонус: после курса у этих счастливчиков снизились уровни тревоги, грусти и внутренней суеты. Кому не нравится, что твой собственный мозг тебя хвалит, а не ругает? При этом на объективной проверке mindfulness, когда нужно было считать каждый вдох и нажимать на кнопки, результаты стали хуже. Видимо, отдаваясь свободе мысли, люди «разучились» считать и напрягаться. Кто бы мог подумать, что путь к просветлению полон коварных парадоксов? Но — не всё так радужно. Весь этот театр с магнитными сканерами стоит как коллекция Ferrari. Так что, граждане, пока что нейронное бодрствование — это не для всех. Современные гаджеты, которые обещают вам «просветление за 15 минут», по словам авторов, работают как ладно отполированная погремушка — шуму много, толку мало. Исследование короткое, всего неделя наблюдения. А как долго сохраняется этот буддийский эффект, если не напоминать мозгу — большой вопрос. Следующие шаги — больше выборка, подольше практика, а может, и разжиться какой-то бытовой версией нейрофидбек-программы, чтобы можно было медитировать в пробке на МКАД. Список учёных, к слову, достойный: Saampras Ganesan, Nicholas T. Van Dam, Sunjeev K. Kamboj и другие не менее серьёзные спецы. Вывод: если вы думали, что достичь просветления легче, чем пережить понедельник — спешим разочаровать. Но если у вас завалялось под подушкой пара миллионов на персональный МРТ-сканер... Ну, вы поняли.
Память не зря дырявая: зачем мозгу мусор вроде амилоидов?
Оказывается, наш мозг использует то, что считалось едва ли не нейроубийственным мусором, чтобы сохранить воспоминания. Свежие исследования говорят: мозг специально формирует амилоидные структуры, чтобы стабилизировать долговременную память. Да-да, те самые амилоиды, про которые все привыкли слышать только в контексте болезни Альцгеймера и прочих маразматических радостей. Однако на этот раз ученые отыскали белок-хулителя, который запускает этот амилоидный парад совсем не для того, чтобы убить ваши нейроны, а чтобы запереть ваше воспоминание в долговременный банковский сейф мозга. Десятилетиями ученые пытались понять, как вообще информация в голове задерживается надолго. Долго думали, что в этом повинна пластика синапсов — тех самых мостиков между нейронами. Считалось, что для долговременного хранения нужна перестройка белков именно там, где сигналы снуют из нейрона в нейрон. Внимание, на сцене белок Orb2, завсегдатай фруктовых мушек Drosophila melanogaster (именно их используют как подопытных в нейробиологии). Orb2 умеет сам себя собирать в амилоидные колонны — жутко устойчивые и длинные, будто кто-то специально устроил на память заливку монолитом. Большинство ученых морщатся: амилоиды — это про беды, так как в контексте старения они разваливают мозг. Но, как оказалось, наш бедный мозг тоже не гнушается этим "строительным хламом" — только делает это под жестким контролем и в нужный момент. И вот вопрос на миллион серых клеток: как мозг вообще регулирует этот цирк — чтобы Orb2 начал собираться только тогда, когда записывается что-то важное, а не когда мушке запах тухлого банана привидится? Ответ искали под руководством Кайла Паттона. Предположили: возможно, определенные белки-шапероны подгоняют этот процесс, помогая кому когда надо превращаться в нужную форму (или собираться в стаю, если по-простому). Для охоты на нужный шаперон ученые взялись за семейство J-доменных белков — это такой белковый патруль, который помогает остальным собраться с мыслями и аминокислотами. В арсенале Drosophila их аж 46 штук. Суже всех они заинтересовались теми, кто тусуется в грибовидных телах — центральном мозговом отделе мушек, отвечающем за обучение и память. Дальше было как в худшем реале: мушек морили голодом, тренировали различать два запаха, один из которых обещал сахар. Одну группу мушек генетически накачали дополнительными шаперонами. Когда в "грибные" нейроны загнали белок с поэтичным именем CG10375, память у мушек прокачалась так, что любой студент бы позавидовал — долгосрок стал неубиваемым. Белок тут же получил новое имя — Funes (в честь литературного персонажа, который не мог ничего забыть; для любителей аргентинских рассказов — это из Борхеса). Можно подумать, что Funes просто подстегивает память, как чашка эспрессо. Но нет, ученые пошли дальше и вырубили этот белок напрочь: оказалось, мушки вроде бы всему научились, но уже через сутки — как корова языком слизала. Без Funes память рассыпается, будто тесто без дрожжей. Эксперименты продолжились: нормальная память обычно привязана к силе стимула (чем слаще сахар, тем крепче память). А у мушек с Funes память оставалась железной даже при скромных порциях сахара. Funes как будто усиливал значимость даже самой средней радости, помогал поймать в памяти то, что другие просто бы проигнорировали — работает своего рода "усилителем вкуса" для опыта. В лаборатории белки Funes и Orb2 свели лицом к лицу: оказалось, Funes буквально пристает к Orb2, когда тот в промежуточном состоянии — не одиночка, но еще не бетонная колонна. Как только Funes в деле — Orb2 резко собирается в стабильные амилоидные нити. Это подтверждали и специальные лабораторные красители, и криоэлектронная микроскопия (спецтехника для рассматривания молекул едва ли не по атомам). Прикол в том, что создаваемые при помощи Funes конструкции идентичны тем, что реально присутствуют в мозгах живых мушек. Суть ещё интересней: все эти трюки работают только если у Funes не мутирован так называемый J-домен — фактически бейджик, по которому шапероны узнают друг друга. Если в этом домене что-то подкрутить, Funes теряет волшебные свойства и память у мушек не улучшается. Всё, конечно, было бы чертовски интересно, если бы не одно "но": пока весь фокус происходит только у Drosophila — плодовых мушек. У людей, конечно, тоже хватает J-доменных белков, кое-что уже связывают с шизофренией и прочими странностями памяти, но точного аналога Funes только предстоит найти. Вот когда найдут — возможно, и объяснят, почему мы помним все глупости с детского утренника, но забываем, где оставили ключи. Это исследование радикально переосмысливает роль амилоидов: оказывается, не все они несут трагедию и деменцию. Иногда, если их приручить, они помогают мозгу хранить воспоминания десятилетиями. Находка Funes — это выключатель, который управляет этим хрупким, но прочным строительством памяти прямо у нас в голове.
Толстый, но не глупый? Как лишний вес прямым курсом ведёт к сосудистой деменции
Избыточный вес оказался не просто поводом купить новую одежду: судя по свежему генетическому анализу, он — непосредственный организатор сосудистой деменции. Главный виновник — высокое давление, а разгоняет этот танец смерти всё тот же лишний вес. Исследование, опубликованное в солидном научном журнале The Journal of Clinical Endocrinology & Metabolism, разоблачило: если вы хотите прожить долгую и ясную старость, держите себя в форме и следите за давлением. А иначе — готовьтесь пополнять ряды тех, чья память отошла в прошлое вместе с окончанием эпохи VHS-компакт-дисков. Учёные уже десятилетиями сражаются с загадкой: как лишний вес влияет на мозг? Наблюдательные исследования то указывают на прямую связь между ожирением в среднем возрасте и риском деменции, то внезапно заявляют, что лишний вес в преклонные годы может даже защищать от болезни. Эта неразбериха часто возникала из-за элементарной путаницы: на ранних этапах деменции люди, наоборот, теряют вес — у кого-то аппетита нет, у других обмен веществ сходит с ума. Вот и получалось, что худые вроде бы сильнее подвержены недугу, хотя всё совсем наоборот. Команда датских исследователей, возглавляемая Лив Тайбьерг Нордестгаард и Рут Фрикке-Шмидт из Университетской больницы Копенгагена, решила расчистить этот бардак и разбиралась не по-детски: а что если BMI (индекс массы тела) и правда подталкивает людей к сосудистой деменции? Но хватит гадать — учёные пошли дальше ассоциаций и решили разобраться с причиной и следствием, а заодно выяснить, по каким физиологическим дорожкам излишки жира маршируют прямиком в деменцию. В ход пошла изощрённая методика — менделевская рандомизация. Это почти как устроить гигантский натуральный эксперимент, только вместо людей в лабораторных халатах играет генетика. У каждого из нас с рождения есть гены, которые определяют, склонны мы к полноте или худобе. Они раздаются случайно, их не купить за хорошие оценки или жилищные условия. Поэтому все житейские заморочки (диеты, спорт, достаток) отходят на второй план, и остаётся чисто биологический запуск — сколько ты весишь не потому что обожаешь пирожки, а потому что твои гены заточены именно так. Данные были масштабны даже по стандартам скандинавской любви к порядку: Копенгагенские популяционные исследования собрали свыше 120 тысяч датчан. Для проверки результатов заглянули ещё и в UK Biobank — банковское хранилище генетики и здравоохранения почти 380 тысяч британцев. Когда учёные просто сравнивали вес и здоровье, получалась старая песня: риск деменции был максимален у худых и у полных, а у средневесящих — минимален. Эффект буквы U на аритмии нервов специалистов. Но стоило взглянуть на ситуацию через призму генетики, как иллюзии исчезли. У кого на роду написано быть полнее, у тех и шанс встретить сосудистую деменцию растёт линейно. Толстеешь — теряешь мозг, никаких мифических плюсов от лишнего веса в пожилом возрасте. Масштабы бедствия? Один стандартный скачок вверх по шкале генетического BMI — риск попасть в дементный клуб вырастает на 63%. А кое-где — вплоть до удвоения! Проверяли на англичанах, датчанах, данных из международных консорциумов — и всюду одна и та же песня: жир — это опасно, мозгу не понравится. Учёные, как настоящие следователи, стали выяснять, через кого работает эта схема. Виновник номер один — давление. Примерно четверть негативного эффекта лишнего веса на сосудистую деменцию обеспечивают скачки диастолического давления, а систолическое добавляет ещё. Получается, жировые излишки работают через накручивание давления, а то, в свою очередь, медленно, но верно убивает сосуды мозга. Само по себе это нарушение не шутка: сосудистая деменция развивается из-за хронической нехватки кислорода в мозгу, часто от мелких инсультов или закупорок, которые убивают клетки. Избыточный вес сначала поднимает давление, а затем этот невидимый таракан разрушает память и мышление до состояния насмешки. Попытки свалить вину на холестерин, сахар или воспалительные процессы успеха не принесли — они тоже связаны с полнотой, но в этом эксперименте сказались слабее. Виновником номер один осталось давление. Чтобы убедиться, что с методикой всё честно, проверяли и другие болячки. Вот, например, ишемическая болезнь сердца: всё сошлось — жир и правда её ускоряет, ничего нового. Значит, метод работает и результаты по деменции тоже можно считать достоверными. Что это значит для человечества? Выбирать между диваном и пробежкой теперь становится ещё сложнее. В мире уже 50 миллионов человек живут с деменцией, и с годами их будет только больше. Средств, чтобы вернуть утраченную память, пока не придумали, а вот худеть и держать давление в узде — совет, который забыл время, но не учёные из Копенгагена. Вывод: высокий вес и давление — это не предупреждающие звоночки, а весьма ручные палачи вашего будущего, если вы хотите остаться при уме. Заодно исследование развеивает иллюзии вокруг модных таблеток — препараты для похудения уже испытывали при начальных стадиях болезни Альцгеймера, но особого толка не было. Вопрос, поможет ли раннее снижение веса, остаётся открытым, но сегодняшние данные намекают: пора бы начать раньше, иначе потом останется только обсуждать новости с телевизором. Есть, конечно, нюансы. Исследование почти целиком по европейцам, так что универсального рецепта для всех тут нет, особенно для других этнических групп. Ещё имейте в виду, что BMI — вещь приблизительная, он не отличает спортсмена с бицепсами от любителя пирожков, но для общего масштаба подходит. Расклад простой: сердце и мозг связаны крепче, чем соседки на лавочке у подъезда. Хочешь жить долго и помнить всё — не давай своему весу и давлению сойти с цепи. Остальным — удачи в лото генетики!
Учёный в зеркало глядит — и видит свои взгляды в результатах
В научном мире, где объективность провозглашается чуть ли не священной коровой, случилось маленькое разоблачение. Оказывается, личные взгляды учёных куда сильнее влияют на результаты их исследований, чем хочется об этом думать — неважно, сколько у тебя степеней и регалий. Свежий разнос этому мифу устроили Джордж Дж. Борхас и Нэйт Брецнау, уважаемые деятели из Гарварда и немецкого института образования. Эти двое взялись проанализировать, как 158 исследователей разложили по полочкам одни и те же данные — и к каким выводам пришли. Итоги, как нетрудно догадаться, приятно поразили только любителей добротных чёрных комедий. История начиналась благородно. Глобальный социологический эксперимент Crowdsourced Replication Initiative: разным группам учёных вручают одинаковую пачку статистики и ставят банальный вопрос — влияют ли мигранты на поддержку социальных программ? Учёные с энтузиазмом взялись за работу. Но вот незадача: Борхас посмотрел на их взгляды на миграционную политику и сверил с их же выводами. Занавес: кто за смягчение законов — тот внезапно обнаруживает невероятные плюсы для общества от миграции. Кто за ужесточение — находит минусы и постит страшилки. Ну а кто сидел на заборе, тот традиционно открещивается от любых выводов. Брецнау сначала не поверил — мол, совпадение и статистическая шалость: если подойти пожёстче к анализу, от связи между личными убеждениями и результатами останется только память. Но дух скептика в итоге оказался бит самим же экспериментом: учёные провели комплексный разбор полётов с применением 883 — да-да, восьмисот восьмидесяти трёх — аналитических моделей, и в 88% случаев «личная вера» стабильно оставляла след в результатах. В науке такое называют «неудобная закономерность». Кстати, к вопросу о стиле работы: среди любителей крайних позиций (за и против миграции) оказалось куда больше некачественных исследований — такие команды получали низкие баллы от независимых экспертов. А вот если учёные держались середины, их труд оценивали куда выше, а работа больше соответствовала принятым стандартам. А дальше — классика: методология, как и поварской рецепт, у каждого своя. Как считать количество мигрантов: по проценту чужеземцев или по числу новоприбывших за год? Какие страны изучать, за какие годы вести учёт? Какие социальные программы сравнивать — пособия, пенсии, льготы? Из этих мелочей складывается большая игра: на чьей стороне окажется ваш отчёт и кто отправит его рецензенту с ноющей головной болью. Забавно, но исследование утверждает: мозг любителя гражданской позиции раз за разом не в силах устоять перед соблазном «оказаться правым» — даже если для этого приходится выбирать «правильные» данные из моря других. Сознательно ли это, вопрос философский. Может, учёный и сам уже не понимает, где заканчивается наука, а начинается самоубеждение. Разумеется, у подхода есть свои ограничения: во-первых, очень немногие решились честно признаться в жёстких анти-миграционных взглядах (академическая среда, что поделаешь), так что на лавры победителей объективности претендовать сложно. Во-вторых, никто не залезал в голову исследователям, чтобы выяснить — хитрили ли они специально, или просто действовали по наитию, как мышь за сыром. Авторы призывают не впадать в паранойю, но и не доверять науке слепо, будто это последняя надежда. Главное — открытый процесс и вечные проверки: чтобы никто не строил себе воздушных замков из статистики и не продавал очередную красивую сказочку под видом железной логики. И помните: за каждым научным графиком может скрываться чей-то слегка пристрастный мозг. Не забывайте об этом, следующий раз читая научную сенсацию. Исследование «Идеологические предубеждения в научных результатах» таки увидело свет в Science Advances, чтобы порадовать всех, кто давно подозревал: истина в лаборатории редко бывает чистой.
Спишь плохо? Может, дело не только в подушке, а в характере
Свежайшее исследование в мире сна: вредные черты личности реально портят отдых. Не те, что делают тебя душой компании или работягой месяца—а те, что заставляют тебя вариться в собственных тараканах, сторониться людей и жить, как будто завтра конец света. Ученые (на минуточку, из Университета Миннесоты) всерьез изучили, как вот такая личностная «экзотика» влияет на сон. Если ждал очередной банальный список «Пей больше воды, ходи в спортзал»—проходи мимо. В рамках исследования были обследованы целых две крупные когортные группы близнецов — да, вот настолько серьезно. В анализе поучаствовали 2802 добровольца, причем среди них нашлось 641 пара абсолютно одинаковых близнецов, и 339 пар похожих друг на друга только вполовину. Все эти люди на полном серьезе на протяжении нескольких лет рассказывали о своих ночных страданиях и склонностях к разным смутным настроениям, а ученые вооружились специальными опросниками — например, знаменитой анкетой Питтсбургского университета по качеству сна (да, такие вещи есть) и личностными шкалами из грозного DSM-5 (Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам, если кто не в курсе). Что же кроется за мутной пеленой бессонных ночей? Оказалось, что четыре особо «ядовитых» черты — негативность (когда любой понедельник превращается в конец света), отстраненность (любовь к изоляции и тишине, но не на Бали, а у себя под одеялом), дезинфибированность (это не танцы на барной стойке, а бесконтрольные порывы и тяга к сиюминутным удовольствиям) и психотизм (уверенность, что соседний кот — инопланетянин)—фаерболом бьют по качеству сна. Особенно вредят вечные уныльщики и «отшельники», которые видят сны исключительно в стиле нуара, а все ночные часы тратят на самоедство. Генетика тоже не осталась в стороне — оказывается, неприятные черты личности и привычка ворочаться часами ночью нередко идут в паре из-за одних и тех же «грустных» генов. Но не подумайте, что у природы на все есть универсальный рецепт: даже у идентичных близнецов тот, кто токсичней, спит хуже. То есть дело еще и в уникальных тараканах, месте работы, ужасах детства и прочих личных урбан-легендах. Кстати, время сна (вот эти злополучные 7-8 часов) и перечисленные черты связаны слабо. Больше всего вредные привычки гадят именно в общий субъективный опыт — ощущение, что ты не выспался, не отдыхал и начинать день хочется с крика, а не с кофе. Тут особо «отравляют» настроение негативность и отстраненность — у любителей этих веселых черт и качество сна хуже, и засыпают они долго, и утро встречают с лицом, как будто только что посмотрели выпуск новостей. А теперь – важное! Хотя связь между личностными особенностями и качеством сна отчетливая, ученые предупреждают: может быть, ты просто любишь приукрашивать свой страдалецкий опыт. Саморефлексия — великая сила, особенно если ею злоупотреблять. Кроме того, не стоит думать, что негативность обязательно вызывает бессонницу — возможно, и наоборот: кто мало спит, становится раздражительным и ворчит без остановки. У исследования хватило честности упомянуть и минусы: кроме того что основной упор был только на четырех чертах (а их в DSM-5 пять), всё строилось на самоотчетах — так что следующий шаг за гаджетами, которые умеют объективно следить, как ты пинаешь подушку по ночам. Итог? Если спишь как сурок и бодр как жаворонок — радуйся, тебе повезло и с генами, и с личностью. А если, наоборот, ночи проходят в компании собственных сложных мыслей — стоит задуматься, что виноват не всегда матрас или шум за окном, а тонкие нити собственной психики. Возможно, обращение к специалисту или хотя бы честное признание «да, я вечный пессимист» будут первым шагом не только к хорошему сну, но и к более легкой жизни.
Витамины против аутизма: когда мыши на диете дают надежду человечеству
Любите ли вы пищевые добавки так, как их обожают лабораторные мыши, страдающие аутизмом? Вот и группа учёных решила проверить: а что если смешать немного цинка, серина и аминокислот с ветвистой цепью (это такие строительные блоки для белков мозга, если кто не в теме) и напоить этим коктейлем грызунов с генетическими мутациями, похожими на аутичные? Казалось бы, очередная безумная идея для видео с котиками, но… Результаты потрясли даже бывалых исследователей. Мыши, до этого сторонящиеся собеседников и молчаливо ковыряющие в углу опилки, вдруг проявили интерес к социальной жизни. Социальная изоляция – пожалуй, самая известная характеристика аутизма. Но под действием питательной смеси подопытные грызуны начали нормально, по-мышиному, общаться с собратьями. Как же сработал этот витаминный удар? Дело всё в крошечных соединениях внутри мозга — синапсах. Если эта электростанция работает с перебоями, мозг начинает выдавать странные социальные сигналы. Оказывается, цинк заправляет синапсы энергией, серин помогает учиться новым трюкам (простите, мышиному мозгу), а аминокислоты с ветвями строят всё подряд, начиная с белков и заканчивая самой способностью дружить. Учёные решили не мелочиться и проверили смесь сразу на трёх моделях аутизма: каждая с разным генетическим дефектом. У одной — поломка гена Tbr1, у других — Nf1 и Cttnbp Но проблема у всех была одна — синапсы явно не работали как надо. Анализ белков мозга показал: без добавок в синапсах мышей происходила настоящая разруха, недостаточно нужных белков — как если бы починили школу, но забыли закупить парты. Но стоило завезти витаминный коктейль — баланс в синапсах тут же восстанавливался. Заодно мышам засунули микроскоп прямо в голову — чтобы смотреть, какие фейерверки из нейронов возникают во время социальных контактов. Оказывается, у мышей с мутациями мозг реагировал на происходящее слишком бурно: нейроны светились так, как на новогодней ёлке в детском саду. После курса добавок активность нормализовалась, а синапсы перестали устраивать бесконечные светомузыкальные шоу. Самое главное — социальное поведение выровнялось в лучшую сторону исключительно тогда, когда добавки давали вместе. По одной — не работало. Вместе — и социальные тесты проходятся, и tiktok-ролики про мышиные вечеринки можно снимать. Впрочем, дьявол кроется в деталях. Для каждого генетического дефекта мышам подбирали свой идеальный «рецепт» коктейля. Кому-то хватало четверти взрослой дозы, другим — восьмой. Словом, у нас не общая таблетка для всех, а скорее аптечка от хитрости природы. Проверялись не только разговорчивость, но и память с «дружелюбием». В специальной трёхкамерной комнате мышь могла выбрать: потусить с однополчанином или задумчиво глядеть на объект — и, угораздь же так, после добавок животные уверенно шли к соба... то есть к другим мышам, а память показывала чудеса крепости. Чтобы не обвиняли в безответственности, учёные следили за всем: от общей подвижности до тревожности. Оказалось — витамины не сделали мышей психованными или ожиревшими. Побочных эффектов не вышло. Конечно же, оптимисты уже мечтают запихнуть коктейль в людей. Но тут, как обычно, спешить не стоит — мыши это, конечно, маленькие братья, но только в сказках. Их мозг проще и детальнее на нём удобно отрабатывать эксперименты, но до человека ещё как до Марса. И не забудьте: никакая добавка не чинит поломанные гены. Она только помогает мозгу хоть как-то обойти «разрушенный мост», используя объездную тропинку. В целом, скептики могут расслабиться: никакого чуда не произошло, это не волшебная пилюля. Но сама идея, что комбинированные добавки, если подобрать правильную дозу, могут дать шанс хотя бы немного улучшить поведение, — греет душу. Особенно если учесть, что никаких cверхъестественных препаратов не требуется, а риск почти нулевой. Выходит, даже у самой банальной комбинации витаминов есть шанс войти в учебники. А учёные, похоже, готовы копать дальше — если только мыши не попросят за эксперименты отдельную шоколадку.
Отец года: как папины обнимашки лечат инфаркт у потомства
Вот уж кому раньше не доверяли ни градусник, ни ночное дежурство — так это отцам. Если верить ученым из Пенсильванского университета, зря: именно папа с его нежными похлопываниями и вовлечённой игрой может в буквальном смысле подарить своему ребенку крепкое сердце и устойчивый метаболизм. Справедливости ради, мамы тоже участвуют, но как-то незаметнее. Детям, выросшим с отцом — душой компании на ковре, повезло чуточку больше: в возрасте семи лет у них оказалось меньше воспалительных процессов и более адекватный уровень сахара в крови. Теперь, когда очередной раз увидите неуклюжего папу с дочкой на руках — знай, он не просто утомляет соседей визгами, а вкладывается в будущее потомства лучше любого депозитного счета. В отличие от большинства исследований, где вся драма закручивается вокруг материнских слез, тревог и гипотетической порчи ребенка, тут — сенсация: ученые рассмотрели, как папаша влияет на микроклимат в семье. А кто бы мог подумать, что эти самые "папины обнимашки" имеют вес в биомаркерах хронических болезней? Эксперимент был прост и прозаичен: почти 400 белых, супружеских, образцово-показательных семей, чей уровень достатка вызывал бы уважение у любого российского банкомата. Исследователи пришли к ним домой, сняли ролики, как родители водят хороводы с младенцами, потом, пересмотрев видосы, поставили оценки за тепло и отзывчивость — по балльной системе, почти как на "Танцах со звездами". Через два года ученые вернулись. На этот раз они следили за групповым представлением: мама, папа, отпрыск. Особое внимание уделялось таинственному явлению — копэрентингу. Это когда родители либо нежно поддерживают друг друга, либо воюют за внимание ребёнка без объявления войны, или, наоборот, кто-то из пары тихо уходит в тень. Последнее — худший сценарий: такой каприз ведёт к хаосу, тревоге и потенциальным неврозам у наследника. Узнаёте что-то знакомое? Поздравляем — вы официально в группе риска. Но и это не всё: когда маленькие испытуемые добрались до семилетия, им сделали операции по забору крови — шутка, просто взяли анализ с пальца, чтобы измерить четыре главных показателя: С-реактивный белок и интерлейкин-6 (оба показывают уровень воспаления, возможный предвестник будущих инфарктов), HbA1c — индикатор среднестатистического сахара, и, наконец, волшебный холестерин. Вот тут и случилась сенсация: папаши, которые не жадничали на чувство в младенческом возрасте, позже с меньшей вероятностью устраивали семейные "голливудские войны" и обладали потомством с отличными показателями иммунитета и обмена веществ. Короче, вовлечённый отец — это будто пробиотик семейного счастья. Для справедливости провели такой же эксперимент с мамами. Но женщины снова оказались слишком хороши: их заботу измерить сложнее, потому что она у всех одинаково высокая. Папы, напротив — элемент случайный, их вклад может стать либо золотым запасом семьи, либо камнем на шее. Ученые придумали даже отдельную теорию: мол, если отец постоянно чувствует себя лишним или конфликтует с супругой, его стресс мгновенно передаётся ребёнку, роняя здоровье в бездну хронических воспалений. А если папа — душа коллектива, счастливы все, вплоть до внутренних органов отпрыска. Исследователи, кстати, не строят иллюзий: участников выбрали под копирку, разнообразие там не ночевало. Почти все белые, состоятельные и женаты. Для российских реалий мало похоже, но тенденция прозрачна: поддерживающий папа нужен всегда и везде. И да, папу-то лучше не отодвигать на второй план: врачи рекомендуют вмешивать его в дела семейные, как соль в суп. Иначе стресс, как невидимка, поселится в доме — и ищите потом свое счастье по анализам крови. Рецепт счастливого и здорового ребёнка? Папа, который хотя бы иногда умеет не прятаться за газету, а вовремя сказать тёплое "иди сюда, малыш".