Исследования по тегу #психоделики
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Психоделики против расстройств личности? Один случай — еще не рецепт, но повод для осторожных вопросов
Один необычный случай — и много оговорок В журнале Psychiatry Research Case Reports описали 37-летнюю женщину с тяжелыми расстройствами личности и СДВГ. За год специализированной психотерапии ее состояние заметно улучшилось. Но была одна деталь, из-за которой выводы приходится держать на коротком поводке: параллельно пациентка самостоятельно принимала психоделики, купленные онлайн. Через год она уже не соответствовала диагностическим критериям нарциссического и параноидного расстройств личности. Симптомы пограничного расстройства и эмоциональная нестабильность ослабли, хотя сами диагнозы сохранились. Авторы допускают, что психоделики могли помочь терапии, но подчеркивают: один случай не доказывает ни пользу, ни безопасность такого подхода. Для проверки нужны пилотные исследования. Расстройства личности — это устойчивые особенности мышления, чувств и поведения, которые заметно расходятся с культурными ожиданиями и мешают жить. Они могут влиять на представление человека о себе, управление эмоциями и отношения с окружающими. При нарциссическом расстройстве самооценка часто держится на грандиозном представлении о себе или, наоборот, болезненной уязвимости к критике. Для пограничного расстройства характерны сильный страх быть покинутым, импульсивность и резкие перепады настроения. Параноидное расстройство связано с постоянным, необоснованным недоверием к людям; антисоциальное — с пренебрежением правами других. Основным методом лечения таких состояний остается психотерапия: препаратов, специально предназначенных для устранения ключевых особенностей расстройств личности, не одобрено. Что известно о психоделиках Психиатры и психологи изучают, могут ли псилоцибин и МДМА помочь при состояниях, которые плохо поддаются лечению. В исследованиях рассматривают два подхода: макродозинг — прием большой дозы, способной вызвать интенсивное измененное состояние сознания, — и микродозинг, то есть повторный прием малых доз, обычно без галлюцинаций. Обзор 2020 года предложил изучать психоделики как возможное дополнение к лечению пограничного расстройства. Авторы обзора предположили, что эти вещества могут воздействовать на те же области, на которые направлена терапия: управление эмоциями, сострадание к себе и социальное взаимодействие. Другое исследование специалистов указало на сходство травматического опыта при посттравматическом стрессовом расстройстве и пограничном расстройстве. По мнению исследователей, цели терапии с МДМА могут пересекаться с задачами диалектической поведенческой терапии — метода, который обучает навыкам управления эмоциями и был разработан для людей с пограничным расстройством. Однако клинических данных пока мало. До описанного случая авторы смогли найти лишь один похожий опубликованный отчет: в 2020 году сообщалось о 39-летней женщине с устойчивой к лечению депрессией и сложным расстройством личности. В больнице ей постепенно повышали дозы ЛСД раз в неделю. После каждого приема примерно на неделю быстро уменьшались эмоциональная нестабильность, подавленность и суицидальные мысли. При этом выраженного острого галлюциногенного переживания у нее не было, как не было и специализированной разговорной терапии. Пациентка и лечение Новый клинический случай описали Мартин Блей из амбулаторного центра аддиктологии и психиатрии ADDIPSY в Лионе и Университета Париж-Сакле, а также его коллеги Инес Бенмаклуф и Марио Сперанца. В отчете пациентку называют госпожой P. Она обратилась за помощью из-за тяжелых нарушений личности, СДВГ и расстройства, связанного с употреблением каннабиса. В детстве, по ее словам, родители подвергали ее жестокому физическому и эмоциональному насилию. В 2016 году она пережила попытку изнасилования, а с родственниками полностью разорвала отношения. В семейной истории были два случая шизофрении — у бабушки и сестры, биполярное расстройство у матери, а также злоупотребление алкоголем и депрессивные расстройства у других родственников. Психиатрическую помощь женщина начала получать в 2009 году после попытки самоубийства. Тогда ей поставили диагноз «биполярное расстройство». Более десяти лет лечения препаратами и психоанализа не принесли заметного результата. В конце 2021 года специалисты пересмотрели диагноз: смешанное расстройство личности и СДВГ. Затем пациентка прошла год диалектической поведенческой терапии без улучшения и пришла в клинику авторов исследования. При первом обследовании она была сильно возбуждена, быстро говорила и рассказывала о вспышках эмоций, частых конфликтах с партнером, суицидальном поведении, глубоком недоверии и презрении к окружающим. До начала лечения и спустя год врачи провели стандартизированные интервью и опросники. В начале наблюдения структурированное клиническое интервью по расстройствам личности DSM-IV показало, что она соответствовала критериям пограничного, антисоциального, нарциссического и параноидного расстройств. Специалисты предложили еженедельную индивидуальную терапию и метилфенидат для контроля гиперактивности. Психотерапия опиралась на подход Good Psychiatric Management — структурированную программу, которая помогает понять, как симптомы связаны с чувствительностью в отношениях и повседневным стрессом. Кроме того, пациентка присоединилась к шестинедельной образовательной группе для людей с нарциссическим расстройством личности. Эту программу ранее предложили сами авторы исследования вместе с коллегами в работе 2024 года. Сначала госпожа P отказалась от всех психиатрических препаратов, но согласилась на терапию. Уже на первых встречах она сообщила врачам, что покупает психоделики в интернете и принимает их самостоятельно. Для специалистов это было не поводом доставать попкорн. Из-за семейной истории шизофрении они опасались, что психоделики могут спровоцировать психоз у уязвимого человека. Пациентка, однако, заявила, что будет принимать вещества независимо от их рекомендаций. Чтобы не разрушить и без того хрупкий контакт и следить за возможными признаками психоза, врачи продолжили психотерапию и договорились открыто обсуждать ее опыт. На еженедельных встречах разбирали недавние эмоциональные вспышки, практиковали ментализацию — способность понимать собственные и чужие чувства, мысли и мотивы, — связывали нынешние реакции с прошлой травмой и ставили практические цели по управлению эмоциями. В течение года госпожа P записывала, что именно принимала, в какой дозе и когда, а также фиксировала личные выводы. При этом она воздерживалась от каннабиса и других наркотиков. В большинстве циклов микродозинга она принимала малые дозы раз в два-три дня: трюфели с псилоцибином, аналог ЛСД 1cP-LSD или аналог мескалина металлилскалин. Всего у нее было восемь сеансов макродозинга. Она принимала более крупные дозы псилоцибиновых трюфелей, один раз — грибы Amanita muscaria, а также МДМА, обычно по 100–130 миллиграммов. Во время одного сеанса ошибка при взвешивании привела к тому, что женщина приняла 600 миллиграммов МДМА — примерно в пять раз больше обычной дозы. Переживание оказалось чрезмерно интенсивным; временно участились сердцебиение и тревога, нарушилась координация движений. За медицинской помощью она не обращалась. Что изменилось за год Повторное тестирование показало улучшение по нескольким показателям. По структурированному интервью число критериев нарциссического расстройства снизилось с пяти до нуля, а параноидного — с четырех до одного. Поэтому к концу года женщина уже не соответствовала диагностическим порогам этих двух расстройств. Критерии пограничного расстройства уменьшились с восьми до пяти, антисоциального — с шести до четырех: оба диагноза по-прежнему сохранялись. Показатели избегающего и обсессивно-компульсивного расстройств личности не изменились — один и три критерия соответственно. Снизилась и выраженность пограничных симптомов. По опроснику Borderline Symptom List самооценка тяжести симптомов уменьшилась на 72,2%: с 3,13 до 0,869 по четырехбалльной шкале. По шкале Занарини, которую заполнял специалист, снижение составило 68,8% — с 16 до 5 баллов из Симптомы переместились из высокой или умеренной категории в умеренную или легкую. Показатели патологических обсессивно-компульсивных черт и скрытого нарциссизма уменьшились примерно на 20–32%. Результаты краткого опросника патологического нарциссизма и до лечения находились в нормальном диапазоне: уязвимый нарциссизм снизился немного, грандиозный почти не изменился. Улучшились и некоторые показатели эмоционального и социального функционирования. Трудности с регуляцией эмоций уменьшились на 29,1% — со 127 до 90 баллов, импульсивность снизилась почти на 12%. По Торонтской шкале алекситимии, которая оценивает трудности распознавания и описания собственных эмоций, результат снизился на 28,3%. Женщина вышла из диапазона возможной алекситимии. Частота социальных контактов выросла на 24,1%, а удовлетворенность социальными отношениями — на 85,7%: с 21 до 39 баллов из Но общий уровень функциональных ограничений почти не изменился: по шкале Шихана он снизился с 27 до 25 баллов из В клиническом плане у госпожи P прекратились суицидальные кризисы. Свое сильное недоверие к людям она стала воспринимать не как точное описание окружающих, а как старую защитную реакцию, связанную с детской травмой. Гиперактивность при СДВГ оставалась выраженной. Женщине приходилось ежедневно пользоваться организационными приемами, чтобы не истощаться. Метилфенидат она ненадолго попробовала, но затем прекратила принимать. Авторы предполагают, что психоделики могли облегчить продвижение в терапии: важные сдвиги в отношениях с людьми, по их наблюдениям, часто происходили вскоре после макродозинга. Но это именно гипотеза, причем весьма шаткая. Установить, что стало причиной улучшений — психотерапия, вещества, их сочетание или что-то еще, — по одному случаю невозможно. Сама госпожа P описала свое состояние до лечения так: «Я была как раненое дикое животное — словно “я против всего мира”». По ее словам, психоделики помогли ей выйти из эмоционального оцепенения и заменить стыд и вину состраданием к себе. А психотерапия, которую она воспринимала как неосуждающую, помогла осмыслить этот опыт и начать доверять людям. Почему радоваться рано Некоторые результаты перекликаются с прежними исследованиями, хотя сравнивать их напрямую нельзя. В опросе 2020 года людей из общей популяции вдохновляющие переживания под действием психоделиков связывались с более низким уровнем дезадаптивного нарциссизма. Но там изучали самооценку черт личности, а не симптомы клинического расстройства у пациента психотерапевтической программы. Уменьшение пограничных симптомов отчасти напоминает результаты клинического исследования пациентов с депрессией и пограничным расстройством, которым вводили кетамин внутривенно. Однако кетамин — не классический психоделик, а схема лечения отличалась от описанного случая. В проспективном опросе 2024 года взрослые с СДВГ, практиковавшие микродозинг, сообщали о снижении симптомов СДВГ и улучшении одного аспекта эмоциональной регуляции за четыре недели по сравнению с обычным лечением. Но данные собирали онлайн и со слов участников; это не было клиническим исследованием, где микродозинг и макродозинг сочетались с психотерапией. У госпожи P эмоциональная регуляция и импульсивность улучшились, однако основные симптомы гиперактивности сохранились. Есть и менее обнадеживающие данные. В наблюдательном исследовании 2024 года, посвященном главным образом самостоятельному и рекреационному употреблению психоделиков, ухудшение психического благополучия отметили 16% всех участников. Люди с историей расстройств личности составили непропорционально большую долю — 31% — среди тех, кому стало хуже. Авторы клинического отчета трактуют эти результаты как примерно четырехкратное повышение риска ухудшения у людей с расстройствами личности. В случае госпожи P ухудшения не зафиксировали. Но авторы также напоминают о клиническом испытании псилоцибина при устойчивой к лечению депрессии: все трое участников, у которых после наибольшей дозы наблюдалось суицидальное поведение, ранее пытались покончить с собой или причиняли себе вред. Исследователи предполагают, что у некоторых из них могли быть невыявленные расстройства личности. Это предположение, а не установленный диагноз. У этого отчета есть и другие ограничения. Пациентка сама выбирала время приема, вещества и дозы, не проходила контролируемые сеансы с психоделиками. Поэтому ее лечение нельзя считать стандартной психотерапией с психоделической поддержкой, а вклад веществ невозможно отделить от вклада разговорной терапии. Возможно, тех же улучшений удалось бы добиться благодаря специализированной психотерапии и прочному контакту с врачами — без психоделиков. На результат могли повлиять и другие обстоятельства. Люди, начинающие лечение в кризисном состоянии, иногда улучшаются просто потому, что исходная точка была особенно тяжелой. Отказ от каннабиса — одной из причин обращения за помощью — сам по себе мог уменьшить перепады настроения, импульсивность и подозрительность. Увлеченность пациентки психоделиками могла повлиять на ответы в опросниках; кроме того, в благодарностях к статье указано, что она помогала в ее написании. Наконец, успешные случаи чаще становятся публикациями, чем истории ухудшения: так устроена медицинская литература, и это заметно мешает видеть картину целиком. Неясны также состав купленных онлайн веществ и точность доз: их не проверяли. В статье расходятся даты. В одном месте сказано, что терапия началась в конце 2023 года, тогда как дневник приема психоделиков начинается в сентябре 2022-го и содержит пересекающиеся циклы и записи не по порядку. Поэтому непонятно, начала ли пациентка принимать вещества до психотерапии и какая часть употребления пришлась на период между двумя обследованиями. Авторы отдельно отмечают, что случай госпожи P не вполне типичен для психиатрической практики: многие пациенты ежедневно принимают назначенные препараты. Она же, кроме короткой попытки лечения метилфенидатом, не принимала психиатрических лекарств во время употребления психоделиков. Между тем некоторые сочетания могут привести к тяжелым последствиям: например, литий вместе с психоделиками может повысить риск судорог, а сочетание с ингибиторами моноаминоксидазы — редким классом антидепрессантов — опасно повышением артериального давления. Так что главный вывод здесь не «психоделики лечат расстройства личности». Он куда менее эффектный, зато честнее: один пациентке помогший случай заслуживает дальнейшего изучения, но не превращает самостоятельный прием веществ в терапевтическую методику. Авторы считают, что нужны пилотные исследования, которые проверят, может ли сочетание психоделиков с психотерапией быть безопасным и полезным для людей с расстройствами личности.
LSD ускоряет мозг, усложняет его работу — и, возможно, музыка тут не помощник
Мозг под LSD: быстрее, слабее, сложнее LSD не просто «выключает» привычные ритмы мозга, как долгое время показывали стандартные анализы. Новое исследование с помощью магнитoэнцефалографии (MEG) указывает: под действием вещества мозговые ритмы действительно слабеют, но одновременно ускоряются, а электрическая активность становится более сложной и менее предсказуемой. Проще говоря, мозг начинает работать не тише, а скорее как оркестр, который потерял дирижёра, зато внезапно освоил джаз. Самые заметные изменения произошли в областях, связанных с обработкой зрения и слуха, языком, эмоциями и мысленными образами. Двигательная кора, управляющая физическими движениями, в основном осталась в стороне от этого нейронного карнавала. Результаты опубликованы в журнале Communications Biology. Исследование также показало возможный, но пока ненадёжный эффект музыки: вместо усиления действия LSD она, наоборот, могла немного сглаживать вызванные веществом изменения. Однако после строгой статистической проверки этот результат перестал считаться убедительным. Что именно делает LSD с мозгом LSD — мощный психоделический препарат, временно меняющий восприятие, настроение и ощущение собственного «я». Как и другие классические психоделики, он главным образом активирует серотониновые рецепторы 2A на нервных клетках. Кроме того, LSD взаимодействует с дофаминовыми рецепторами. Изучение действия вещества помогает понять, как мозг формирует сознательный опыт — включая восприятие себя, окружающего мира и внутренних образов. Правда, мозг, судя по всему, не очень заинтересован в том, чтобы объяснять себя простыми словами. Для наблюдения за быстрой электрической активностью мозга учёные используют MEG — неинвазивную процедуру, при которой человек сидит с головой внутри сканера, похожего на большой шлем. Чувствительные магнитные датчики фиксируют крошечные магнитные поля, возникающие, когда группы нейронов одновременно активируются. Измерения идут с точностью до миллисекунд. В электрической активности мозга можно условно выделить два компонента: ритмические волны и фоновый сигнал. Ритмические волны возникают, когда тысячи нервных клеток срабатывают согласованно — словно хор, который поёт одну ноту. Альфа-ритм обычно колеблется с частотой 8–13 герц и характерен для спокойного бодрствования. Бета-ритм быстрее — примерно 15–30 герц — и связан с активным мышлением и вниманием. На эти ритмы накладывается фоновая, неритмичная активность. Её сила естественным образом уменьшается на более высоких частотах. Именно здесь и пряталась методологическая ловушка: если волна ускоряется, обычный анализ может принять это за потерю мощности. На бумаге получается, будто ритм ослаб, хотя он просто перебрался на более высокую скорость. Почему прежние исследования могли видеть не всю картину Предыдущие работы показывали, что LSD и псилоцибин вызывают повсеместное снижение мощности альфа- и бета-волн. Этот эффект называют корковой десинхронизацией — уменьшением согласованности активности между группами нейронов. Но традиционные методы обычно измеряют активность внутри заранее заданных частотных диапазонов. Если альфа-волна сдвигается вверх по частоте, а фоновый сигнал там слабее, анализ может ошибочно решить, что волна исчезает. На деле она могла лишь ускориться — примерно как поезд, который покинул привычную платформу, а исследователь объявил его отменённым. Учёные также оценивали сложность мозговых сигналов с помощью двух математических показателей. Первый — сложность Lempel–Ziv: она показывает, сколько новых и непохожих друг на друга паттернов появляется в сигнале. Второй — фрактальная размерность Higuchi, оценивающая, насколько сигнал «шероховат» и самоподобен при рассмотрении на разных временных масштабах. Более высокие значения означают более богатую и менее предсказуемую активность. Как проводили эксперимент Исследователи во главе с Venkatesh Subramani и Karim Jerbi из Cognitive and Computational Neuroscience Laboratory (CoCo Lab) при Université de Montréal повторно проанализировали данные MEG, ранее собранные у 17 здоровых добровольцев. Эксперимент был внутрисубъектным, односторонним слепым и плацебо-контролируемым. Это означает, что каждый участник прошёл два сканирования с интервалом в 14 дней, но не знал, в какой из сессий получил LSD, а в какой — плацебо. Порядок процедур сбалансировали, чтобы он не влиял на результат. В одной сессии добровольцам внутривенно вводили 75 микрограммов LSD, в другой — неактивный физиологический раствор. Примерно через четыре часа после инъекции участники проходили MEG-сканирование в двух режимах по семь минут каждый: с закрытыми глазами и в тишине; с закрытыми глазами во время прослушивания фрагментов эмбиент-музыки. С помощью анатомической МРТ исследователи сопоставили сигналы MEG с 360 отдельными областями внешней поверхности мозга. Затем они отделили ритмические волны от фоновой активности и анализировали не фиксированные частотные диапазоны, а точные частоты пиков альфа- и бета-ритмов. Дополнительно рассчитали сложность Lempel–Ziv и фрактальную размерность Higuchi. Наконец, алгоритмы машинного обучения попытались определить, относится ли конкретное сканирование к состоянию LSD или плацебо. Ритмы действительно ослабевают — но не везде одинаково После отделения фонового сигнала и учёта сдвига частот выяснилось: LSD действительно снижает мощность альфа- и бета-волн. Значит, прежний признак десинхронизации не был полностью артефактом метода. Ослабление альфа-ритма особенно выражено в височных долях. Бета-ритм слабел на значительной части поверхности мозга. При этом анализ без учёта изменения частоты преувеличивал масштаб эффекта и создавал впечатление, будто препарат воздействует на ещё большее число областей. Особенно показателен результат для задней поясной коры — крупного узла мозга, связанного с саморефлексией и мечтательностью. В стандартном анализе казалось, что под LSD здесь резко падает мощность мозговых волн. Но после удаления фоновой активности различия в ритмических волнах исчезли. Получается, в этой области препарат сильнее менял неритмичный электрический фон, чем синхронизированные ритмы. «Исследование устраняет эту неоднозначность: ослабление колебаний сохраняется даже после учёта сдвигов пиковых частот», — отметил Subramani. Быстрее, сложнее, менее предсказуемо Средняя частота пика альфа-волн под действием LSD увеличивалась примерно на 2 герца. Бета-волны ускорялись примерно на 5 герц. Модель машинного обучения, использовавшая только эти сдвиги частот, правильно отличала состояние LSD от плацебо более чем в 82% случаев. При случайном угадывании результат составлял бы 50%. Фоновая активность также становилась более «плоской»: медленных компонентов относительно быстрых становилось меньше. Одновременно заметно увеличивались и сложность Lempel–Ziv, и фрактальная размерность Higuchi. Особенно выражен этот эффект был в задних отделах мозга, где обрабатывается зрительная информация. Модели, опиравшиеся на показатели сложности и фрактальности, различали LSD и плацебо более чем в 76% случаев — опять же против случайного уровня в 50%. Итог можно сформулировать без математических заклинаний: LSD делает основные ритмы мозга быстрее и слабее, а общую активность — сложнее. Эти результаты согласуются с более ранними исследованиями. Работа 2024 года, изучавшая микродозы LSD с помощью электроэнцефалографии (EEG), также обнаружила рост сложности нейронных сигналов. Исследование, опубликованное в марте 2026 года и посвящённое псилоцибину, показало ослабление медленных тета- и альфа-волн и усиление быстрых бета- и гамма-компонентов. Однако псилоцибин изучали с помощью поверхностной EEG, а не MEG с восстановлением источников сигнала. Кроме того, он измерял мощность частотных диапазонов, а не скорость отдельных ритмов. Явное ускорение пиков альфа- и бета-волн пока не считается устойчиво подтверждённым эффектом псилоцибина. Какие области мозга затрагивает препарат Чтобы связать электрические изменения с психическими функциями, исследователи сопоставили полученные карты с базой данных, включающей более 14 000 предыдущих исследований мозга. Картина оказалась неоднородной. Наиболее сильные изменения — снижение мощности альфа- и бета-волн, уплощение фоновой активности и рост сложности — наблюдались в сетях, связанных с: зрением; слухом; языком; эмоциями; мысленными образами. Двигательная кора, отвечающая за физические движения, в значительной степени сохранила обычную работу. Ослабление и ускорение ритмов также не всегда происходили вместе. Слуховые и языковые сети сильнее теряли мощность альфа-волн, но почти не ускоряли их. А двигательные и внимательные сети сохраняли относительно больше альфа-мощности, зато демонстрировали наиболее заметное ускорение альфа-ритма. Для бета-диапазона наблюдалась обратная картина: самые сильные ускорения происходили там, где бета-волны слабели сильнее всего. Поскольку статистической связи между ослаблением и ускорением по всему мозгу не обнаружили, авторы предполагают, что это могут быть два отдельных процесса, идущих одновременно. Музыка: усилитель психоделики или якорь здравого смысла? Музыка часто используется и в традиционных ритуалах, и в современной психоделической терапии. Ранее сообщалось, что LSD усиливает реакцию мозга на музыку в областях, связанных со слухом, эмоциями и памятью. Поэтому исследователи ожидали, что музыка усилит действие препарата. Но предварительная картина оказалась противоположной: во время прослушивания музыки мозговые изменения, вызванные LSD, выглядели немного слабее. Фоновая активность была менее «плоской», а сложность сигналов — ниже, чем в тишине. Возможное объяснение состоит в том, что музыка служит внешним якорем внимания. В тишине с закрытыми глазами сознание может свободнее блуждать по внутренним состояниям. Структурированный звук, напротив, удерживает часть внимания снаружи и слегка стабилизирует электрическую активность мозга. Но здесь важно не превратить осторожную гипотезу в сенсацию. После поправки на множественные сравнения ни один музыкальный эффект не выдержал строгой статистической проверки. Авторы прямо называют этот результат предварительным и призывают не переоценивать его. Почему выводы пока нельзя высекать в камне Главное ограничение — всего 17 участников. Для тонких взаимодействий между LSD и внешними факторами, такими как музыка, это небольшая выборка. Статистика в таких условиях легко превращается в нервного фокусника: один раз показывает эффект, а при повторной проверке прячет его в рукаве. Кроме того, MEG проводили примерно через четыре часа после введения LSD — приблизительно через два с половиной часа после пика субъективных ощущений. Из-за этого временного разрыва исследователи обнаружили мало убедительных связей между измерениями мозга и ответами участников в опросниках. Музыку тоже оценивали усреднённо — по одному семиминутному отрезку. Такой подход обращается с динамичной композицией так, будто это неподвижный предмет мебели. В будущих работах нужны более крупные группы участников, анализ реакции мозга на отдельные музыкальные моменты в реальном времени и датчики мышечной активности, чтобы исключить влияние мышечных сигналов на самые быстрые компоненты записи. Полезно будет также напрямую сравнить LSD с другими психоделиками, используя те же методы разделения сигналов. Это поможет понять, является ли ускорение альфа- и бета-ритмов особой особенностью фармакологии LSD или более общим свойством психоделиков. Исследовательская группа уже проверяет, как ускорение мозговых ритмов влияет на функциональную связанность — показатель того, насколько согласованно работают пары областей мозга. Авторы отмечают, что мощность сигнала может искажаться из-за сдвига частотных пиков, а функциональная связанность способна столкнуться с той же проблемой. По словам Subramani, препринт с новыми результатами должен выйти в ближайшее время. Работа опубликована под названием LSD reconfigures cortical dynamics through faster brain rhythms and increased fractal dimension. Её авторами стали Venkatesh Subramani, Timothy Nest, Annalisa Pascarella, Jérémy Brunel, Yorguin José Mantilla Ramos, Yann Harel, Suresh Muthukumaraswamy, Robin Carhart-Harris, Giulia Lioi, Nicolas Farrugia и Karim Jerbi.
Псилоцибин не превращает мозг в хаос — он учит его подстраиваться под реальность
Хаос, который слишком хорошо понимает происходящее Псилоцибин, психоактивное вещество из некоторых видов грибов, похоже, не просто превращает работу мозга в нейронную кашу. Новое исследование показывает: под его воздействием мозг действительно меняет привычную архитектуру связей, но одновременно выстраивает новые, вполне упорядоченные паттерны — и подстраивает их под то, что человек в данный момент видит, слышит и переживает. Иными словами, мозг не теряет связь с реальностью. Он начинает связываться с ней иначе. Иногда настолько иначе, что граница между «я» и окружающим миром заметно истончается. Исследование опубликовано в журнале Nature. Его авторы использовали функциональную магнитно-резонансную томографию (фМРТ), электроэнцефалографию (ЭЭГ) и методы машинного обучения, чтобы проследить за изменениями мозговой активности буквально во времени. Что делает псилоцибин с мозгом Псилоцибин после употребления превращается в псилоцин. Он главным образом связывается с серотониновыми рецепторами 2A на клетках мозга и меняет взаимодействие между крупными нейронными сетями. В результате меняются восприятие, эмоции и ощущение собственного «я». Ранние исследования описывали психоделическое состояние почти как нейронный бунт. Например, работа 2013 года показала широкое снижение согласованных электрических колебаний мозга после приёма псилоцибина. Казалось, мозговые цепи потеряли стройность и теперь действуют по принципу «каждый сам за себя». Позднее появилась так называемая гипотеза энтропийного мозга. Согласно ей, психоделики делают активность мозга более разнообразной и непредсказуемой. Такая повышенная «энтропия» должна была бы сделать мозг особенно чувствительным к настрою человека и окружающей обстановке — тому, что в психоделической науке называют set and setting, то есть внутренним состоянием и внешней средой. Но оставался неприятный научный вопрос: мозг под псилоцибином действительно становится хаотичным или за внешним беспорядком скрывается новая форма организации? Как проходил эксперимент Проектом руководили Devon Stoliker, научный сотрудник Computational Neuroscience Laboratory при Turner Institute for Brain and Mental Health Университета Монаша, и Adeel Razi, профессор вычислительной нейронауки и директор этой лаборатории. В исследовании участвовали 65 здоровых добровольцев в возрасте от 18 до 55 лет. Участники почти не имели опыта употребления психоделиков: три человека сообщили о незначительном или давнем опыте без заметного эффекта, остальные никогда не принимали серотонинергические психоделики. Двое были исключены ещё до получения препарата, поэтому стандартную дозу в 19 миллиграммов псилоцибина получили 63 человека. Каждый доброволец проходил два визита с интервалом примерно в неделю: один раз — без препарата, для определения исходных показателей; второй раз — после приёма псилоцибина. Примерно через 80 минут после капсулы участникам проводили фМРТ — метод, который отслеживает изменения насыщения крови кислородом в разных участках мозга. Примерно через 150 минут начиналась запись ЭЭГ с помощью датчиков на коже головы. Во время процедур добровольцы последовательно оказывались в четырёх условиях: спокойно лежали с закрытыми глазами; слушали аудиомедитацию; слушали эмоционально насыщенную музыку с закрытыми глазами; смотрели видео с медленно плывущими облаками с открытыми глазами. В сканере условия шли от наименее насыщенного стимула к наиболее насыщенному. Во время ЭЭГ видео показывали первым. Половина участников до исследования прошла восьминедельный курс медитации осознанности, однако статистически значимых различий между медитировавшими и остальными не обнаружили. Поэтому в основном анализе эти группы объединили. После удаления записей, испорченных сильными движениями головы, для анализа осталось от 56 до 60 участников в разных условиях фМРТ. Полные данные по всем четырём условиям имели 54 человека — именно их использовали в моделях машинного обучения. В ЭЭГ-анализ вошли 58 участников для каждого условия во время действия псилоцибина. Меньше привычного порядка — больше связи с контекстом Общий анализ показал: псилоцибин перераспределяет функциональные связи в зависимости от того, открыты у человека глаза или закрыты. При закрытых глазах общая связанность сенсорных зон снижалась максимум на 39%, а в областях, связанных с ассоциативным мышлением, напротив, возрастала максимум на 72%. Когда участники смотрели видео с открытыми глазами, связанность увеличивалась и в сенсорных, и в ассоциативных областях. Особенно показательно изменение зрительной системы. Обычно мозг заметно различает обработку информации при открытых и закрытых глазах. После псилоцибина разрыв между этими режимами сократился на 85%. Состояние с закрытыми глазами стало больше напоминать обработку зрительной информации при открытых глазах — словно мозг решил, что для него внутренние образы и внешний мир уже не такие уж разные соседи. Традиционный показатель модульности мозга также снизился во всех четырёх условиях. Модульность показывает, насколько чётко мозг разделён на отдельные функциональные сообщества. После псилоцибина показатель снизился: во время отдыха — на величину эффекта −0,63; во время медитации — на −0,60; при прослушивании музыки — на −0,70; во время просмотра видео — на −0, На первый взгляд вывод напрашивается сам собой: мозговые сети перестали держаться обособленно. Однако статичный показатель, усреднённый за всё время записи, не объяснял, что именно чувствовали участники. Связь с субъективными отчётами оказалась статистически незначимой. И тут в дело вступило машинное обучение — тот самый инструмент, который иногда умеет заметить смысл там, где обычная статистика видит только прилично усреднённую серую кашу. Машина научилась угадывать, что происходит с человеком Исследователи отслеживали активность мозга момент за моментом и переводили её в геометрические траектории меньшей размерности. Проще говоря, они смотрели не на усреднённую картинку всего сеанса, а на то, как мозг перемещается между разными состояниями во времени. Автоматический классификатор по этим траекториям определял, чем в данный момент занят участник: отдыхает, медитирует, слушает музыку или смотрит видео. Чем сильнее был субъективный психоделический опыт, тем точнее работала система. У шести участников с особенно выраженными эффектами точность классификации выросла примерно с 62% без препарата до 98% после его приёма. Это важная деталь: модель анализировала мозг каждого человека отдельно, а не строила усреднённый портрет группы. То есть исследователи увидели не только общую реакцию мозга на псилоцибин, но и индивидуальную динамику. Дополнительно учёные применили модель TAVRNN, разработанную соавтором Moein Khajehnejad. Она отслеживает, как со временем меняются связи между областями мозга. Этот анализ также показал большую согласованность связей внутри отдельных сетей и между ними. Получилась парадоксальная картина: привычная структура сетей стала менее чёткой, но в динамике возникла другая, более гибкая организация. Хаос, как выяснилось, тоже способен соблюдать внутренний распорядок — просто не тот, к которому мы привыкли. Чем сильнее чувство единства, тем заметнее порядок Новая форма организации мозговой активности была связана с эмоциональным содержанием опыта. Чем выше была точность классификации, тем сильнее участники сообщали о мистических переживаниях. Корреляция с общим показателем таких состояний составила r = 0, При этом связь с тревогой и нарушением мышления оказалась слабой и статистически незначимой. Наиболее тесно мозговые паттерны были связаны с положительными переживаниями — блаженством, ощущением единства и духовными чувствами. Участники, которые особенно сильно ощущали единство с окружающим миром, демонстрировали более плотные и устойчивые нейронные паттерны, соответствующие каждому из экспериментальных условий. Авторы назвали эту мозговую характеристику контекстным выравниванием. Само переживание непрерывности с физическим и психологическим окружением они обозначили термином embeddedness — «включённость» или «погружённость в контекст». Как объяснил Devon Stoliker, психоделики могут помочь понять, каким образом мозг обычно поддерживает ощущение отдельного «я» внутри мира. При изменённом состоянии эта граница становится менее жёсткой: человек может чувствовать не столько потерю себя, сколько непрерывность с окружающей средой. Две сети, без которых эффект заметно слабел Дополнительный анализ показал, что контекстно выровненная организация особенно зависит от двух крупных мозговых сетей: сети пассивного режима работы мозга — default mode network, связанной с саморефлексией и внутренними мыслями; зрительной сети, которая обрабатывает внешнюю визуальную информацию. Исследователи математически заменяли изменённые псилоцибином сигналы в каждой из этих сетей данными того же человека, полученными без препарата. После такой замены точность классификации заметно падала. Каждая сеть обеспечивала примерно 23% общего прироста точности. Это не доказывает, что именно эти две сети «создают» мистический опыт. Но показывает: они играют заметную роль в том, как мозг начинает связывать внутреннее состояние человека с происходящим вокруг. Люди назвали опыт одним из самых значимых в жизни Более половины участников оценили пережитый сеанс как один из самых значимых в своей жизни. Двадцать четыре человека включили его в пятёрку наиболее важных событий. Большинство оценило интенсивность опыта на 9 или 10 баллов из Через день участники прошли повторную оценку психологического состояния. Они сообщали об улучшениях, связанных с внутренним спокойствием, терпением, ощущением связи с природой и другими людьми. Наиболее сильную связь с последующими изменениями настроя показало чувство инсайта во время сеанса — r = 0, Далее следовали мистические, блаженные и духовные переживания. Enzo Tagliazucchi из Университета Буэнос-Айреса, не участвовавший в исследовании, отметил, что особенно важным результатом считает усиление чувствительности мозга к контексту. В отличие от многих предыдущих работ, учёные изучали участников не только в состоянии покоя, но и во время музыки, видео и медитации. По его мнению, такая чувствительность может быть связана с мистическими переживаниями и в будущем помочь предсказывать улучшение симптомов после психоделической терапии. Alex Kwan, профессор биомедицинской инженерии Корнеллского университета, также не участвовавший в работе, отметил сильную сторону исследования: относительно большую выборку — данные более чем 60 человек. Для психоделических исследований это действительно немало, поскольку многие более ранние работы проводились на небольших группах опытных пользователей. Что показали другие исследования Полученные результаты согласуются с исследованием 2024 года, согласно которому псилоцибин переводит мозговые сети во временные состояния усиленной коммуникации. Эти изменения предсказывали чувство растворения эго — ослабления привычного ощущения собственного «я». Они также совпадают с международным анализом визуализации мозга, опубликованным в 2026 году. Та работа показала, что психоделики систематически сокращают разрыв между сенсорными и ассоциативными системами. При этом авторы предыдущего исследования нашли слабые признаки разрушения связей внутри сетей, а новая работа зафиксировала их снижение. Ещё одно исследование, обсуждавшееся в мае 2026 года, связало повышение энтропии мозга под псилоцибином с последующими инсайтами и улучшением самочувствия. Новая работа не спорит с тем, что энтропия увеличивается. Она лишь добавляет неприятно занимательную оговорку: внешне беспорядочная активность может содержать устойчивую структуру, связанную с контекстом. У исследования есть ограничения — и они не декоративные Все участники знали, что получают псилоцибин. Исследование было открытым и не включало активную плацебо-группу — препарат, который вызывал бы заметные ощущения, но не содержал псилоцибин. Поэтому ожидания добровольцев могли повлиять на их эмоциональные реакции и субъективные отчёты. Кроме того, четыре условия во время фМРТ предъявлялись в фиксированном порядке. Такой дизайн упростил организацию процедуры и повысил безопасность для людей без опыта психоделиков, но мог повлиять на результаты. Например, модель могла частично учитывать не только содержание условий, но и постепенное изменение бодрствования, внимания, возбуждения или интенсивности действия препарата, которое продолжается несколько часов. Tagliazucchi назвал вычислительный анализ исследования чрезвычайно сильным, но указал именно на отсутствие плацебо и фиксированный порядок условий как на главные проблемы эксперимента. Авторы отвечают, что контекстно выровненная организация была хорошо заметна уже в состоянии покоя — самом первом условии сканирования. Поэтому накопившаяся усталость или влияние предыдущих стимулов вряд ли полностью объясняют результат. Есть и более фундаментальный вопрос: что именно считать контекстом? В исследовании использовали медленно движущиеся облака и спокойную эмбиентную музыку. Они создают общее настроение, но почти не содержат сложного смысла. Лица, предметы и насыщенные события из фильмов могли бы проверить, распространяется ли чувствительность мозга не только на общий эмоциональный фон, но и на конкретное содержание сознания. Наконец, сам сканер — тоже часть контекста. Участник лежит внутри большой шумной машины, одновременно переживая действие психоделика. Это довольно специфическая обстановка, и было бы странно делать вид, будто она никак не влияет на ощущения. От грибов — к терапии Участниками были здоровые добровольцы, которые заранее проявили интерес к изменённым состояниям сознания и согласились пережить их внутри томографа. Поэтому результаты нельзя автоматически переносить на людей, проходящих психоделическую терапию из-за депрессии, тревожного расстройства или зависимости. Кроме того, фМРТ измеряет изменения насыщения крови кислородом, связанные с активностью мозга, а не регистрирует работу отдельных нейронов напрямую. Поэтому слово «организация» в этой работе означает структуру паттернов, обнаруженную в данных машинного обучения, а не прямое наблюдение за тем, как нейроны выстраиваются в стройные шеренги. Тем не менее исследователи считают направление перспективным. В будущем они хотят понять, какие особенности человека, ожидания, подготовка, психологическое состояние и поддержка во время сеанса повышают вероятность полезной перестройки мозговой активности. Главный клинический вопрос звучит вполне практично: можно ли заранее подобрать такие условия, чтобы положительный эффект был не случайным подарком психоделической рулетки, а более надёжным и устойчивым результатом? Пока исследование говорит о следующем: псилоцибин действительно ослабляет привычные границы между мозговыми сетями, повышает разнообразие активности и меняет ощущение собственного «я». Но за этим кажущимся беспорядком может скрываться новая система — более чувствительная к тому, что человек делает, видит, слышит и переживает прямо сейчас. Мозг не обязательно ломается. Возможно, он просто перестаёт притворяться, что внутренний мир и внешняя реальность — два совершенно разных отдела.
Псилоцибин против депрессии: грибы, которые перепрограммируют мозг и не просят благодарности
Новое исследование, опубликованное в Journal of Psychopharmacology, заставляет взглянуть на обычные психоделические грибы не как на волшебную закуску студенческой молодости, а как на возможный ответ фармацевтики XXI века на депрессию. Если верить учёным (а они здесь не из числа шаманов с форума), дело вовсе не в "приходе", а в том, как псилоцибин общается с вашими мозгами через серотониновые рецепторы и буквально разминает структуру нейронов, как кошка плюшевую подушку. В последние годы стало модным лечить депрессию не антидепрессантами, а галлюцинациями. Клинические исследования уверяют: псилоцибин помогает быстрее и держится дольше, чем традиционные таблетки. Даже одной-двух сессий достаточно: поделал кругляшков — и словно жизнь опять заиграла красками. Но почему этот чудо-гриб так умеет? Вот тут-то все и ломают головы: с одной стороны, известно, что он цепляет за знаменитый 5-HT2A серотониновый рецептор (тот самый, который отвечает за ваши "отлеты"), с другой — неясно, как этот контакт переводится в стойкое улучшение настроения даже после того, как последние споры выветрились из организма. Ответ искали не где-нибудь, а в Ирландии – стране, где знают толк в зелёных полях и странных существах. Учёные под руководством Коннора Малтби из Ulysses Neuroscience решили: хватит ходить вокруг да около, давайте посмотрим прямо внутрь мышиного мозга. Мышам вкололи дозы псилоцибина, после чего стали следить, как этот пресловутый 5-HT2A рецептор себя ведет – особенно в префронтальной коре, где мыслят, решают и тревожатся. Кстати, у мышей есть особый способ выразить благодарность за психоделический опыт — остроумный рефлекс под названием “head twitch response”: быстрая тряска головой, признак того, что в органах чувств точно что-то изменилось. Но не всё так просто: увеличение дозировки псилоцибина сначала увеличивало этот эффект, а потом... всё стихло. Мозг, видимо, решил: "Достаточно экспериментов на сегодня" и погрузил мышей в философский ступор. Самое интересное началось на следующий день. Когда псилоцибин уже покинул мышиное тело, ученые устроили два классических теста: отправили зверьков в лабиринт — чтобы выяснить, насколько они готовы шастать по открытому пространству (признак меньшей тревожности), а потом — в знаменитую ванну отчаяния, где их задача не утонуть собственных мыслях. Результаты? Мыши, получившие среднюю дозу (1,5 мг/кг), с энтузиазмом исследовали новые пути, а самые продвинутые (3 мг/кг) и вовсе энергично барахтались, демонстрируя, что жизнь всё-таки чего-то стоит. Но и это ещё не всё! Когда психоделическая вечеринка закончилась, учёные полезли тестировать протеины — те, что управляют структурой микротрубочек в нейронах. Оказалось, псилоцибин не просто“встряхивает” мозг — он делает его гибче и бодрее на молекулярном уровне, особенно в префронтальной коре и в амигдале (местный центр страха и паранойи). При этом гибкость синапсов — вот где зарыт главный козырь: мозг начинает прокладывать новые дорожки связей, отращивает нейронные щупальца и словно бы вспоминает, что может меняться. Однако не всё так радужно: перемены наблюдались только в префронтальной коре, а вот в амигдале всё осталось по-старому. Учёные подозревают, что это — своеобразная защита организма: чтобы мозг научился быть счастливым, но не превратился в параноидального гения с фиксированными страхами. Авторы скромно напоминают: пока что подопытными были исключительно самцы мышей, и никакая мышь не попросила у них консультации психиатра или пожаловалась на разбитое сердце. Плюс тесты проводились на здоровых зверьках, а не на тех, кто действительно борется с депрессией по-настоящему. Так что до человеческих прорывов дело ещё не дошло, но опыт определенно стоит на полке интересных неожиданностей современной науки. Список мучителей мышей таков: Connor J. Maltby, Adam K. Klein, Enya Paschen, Jessica Pinto, Dino Dvorak, Joseph R. Hedde, Ashley N. Hanks, Massimiliano Bianchi и Zoë A. Hughes.
Грибы, в которых есть магия, но не та, которую вы думали
Грибы с секретом: когда фокусы делают не главные герои Все эти разговоры о магических грибах, или псилоцибиновых грибах — будто бы достаточно найти главного подозреваемого, вытащить на свет синтетический псилоцибин, и вот он, разгадка к тайнам сознания. Но, как выясняется, не все так просто в этом сказочном лесу. Ученые решили раскопать, почему экстракты из настоящих грибов вызывают у людей не просто "шторм в голове", а иногда и чувства посложнее, чем просто веселье или депрессняк, которые легко объяснить одним веществом. Ответ оказался гораздо интереснее — как всегда, дело не в одной звезде-одиночке, а в бригаде редкоземельных психоактивных партизан, слаженно взламывающих мозг. Современная медицина, привычно движимая мечтой "исправить всё одной таблеткой", предпочитает использовать строго химически чистый синтетический псилоцибин. В клиниках им чинят депрессии и тревожные расстройства, будто это просто механика. Но те, кто сталкивался с натуральными грибами, замечают: эффекты бывают не только сильнее, но и страннее. Грибы будто бы играют в интеллектуальные шахматы с вашей психикой, а не просто стучат по ней топором. Почему так? Ответ заскочил прямиком из лабораторий Южной Африки, где группа ученых, уставших от глобального роста психических расстройств и от скучных объяснений, решила копнуть глубже. Зачем довольствоваться обычным одиночным номером, когда на сцене целый психоактивный оркестр? В ход пустили суперкомпьютеры, чтобы выяснить, кто и как дергает за струны души. Вместо рассыпать настоящих добровольцев по лабораторным скамейкам, ученые отправили в бой цифровых клонов — создав компьютерную модель, смоделировали, как пятнадцать разных веществ из грибов пробираются через желудок в мозг. Только восемь из этой банды действительно доходят до нужной точки. Тут и знакомый псилоцин, и такие малоизвестные бойцы как гарман, гармол и ещё парочка триптаминов. И что они там делают? Подбираются к 44 белкам мозга — и, сюрприз, все ключевые белки задействованы в системах серотонина и дофамина. Именно эти вещества, если кто не знал, отвечают за наше настроение и способность радоваться хотя бы тому, что интернет не отрубили. Далее дело техники: компьютер начинает играть в свою мини-версию "Кто хочет стать миллионером?" — каждая молекула пытается втиснуться в белок-рецептор. Выяснилось: многие из них крепко садятся на нужные участки, вплоть до электрического искрения, а кое-кто даже получше самого псилоцина! Например, с виду невинное соединение 4-гидрокси-N,N,N-триметилтриптамин связывается с серотониновыми рецепторами не хуже элитных замков. И тут главный вопрос: Действительно ли псилоцибин — это тот самый "злодей", который руководит психоделическим балом? Исследования показывают: ковбой из рекламы грибов может оказаться просто лицом банды. На самом деле, шелковые тени — это целый ансамбль соединений, играющих каждому по партии. Но и это еще не всё: выяснилось, что некоторые из этих безымянных химиков, так называемые бета-карболины, успешно блокируют фермент под названием моноаминоксидаза А (МАО-А). Если по-простому, это охранник, который обычно выгоняет серотонин и дофамин прочь из вашего мозга. А бета-карболины нагло подставляют ножку под дверь, не давая закрыться, и настроение остается на вечеринке дольше обычного. Именно из-за этой химической совместной атаки эффект от настоящих грибов — не то что у синтетического аналога, который так и не понял, что есть жизнь вне пробирки. Правда, стоит помнить: вся эта наука пока что уместилась исключительно на компьютерных моделях. Не исключено, что когда настоящие лабораторные мыши грызнут гриб, эффект окажется чуть более... натуральным. Да и концентрация психоактивных веществ в разных грибах может отличаться как зернышко мака от арбуза: всё зависит от сорта, возраста и даже погоды на грядке. Кроме того, подчеркнули ученые, кто знает, не окажутся ли другие грибы, такие как Panaeolus или Gymnopilus, владельцами ещё более загадочного набора активных веществ. Поэтому спешить с выводами типа "ешь грибы — и всё у тебя будет хорошо" нельзя: хотя натуральный гриб кажется круче синтетической таблетки, за кулисами могут прятаться и неприятные последствия. Дальнейшие исследования планируют сравнить компьютерные догадки с настоящей биологией, используя миниатюрные мозги, выращенные в пробирках (так называемые церебральные органоиды — да, такое тоже бывает). К тому же, психоделическая терапия, уверяют учёные, индивидуальна, как заказ в модном суши-баре: генетика каждого пациента может повернуть эффект в самую неожиданную сторону. Итак, если вы думали, что грибы действуют просто, как тумблер — включил, посмотрел на мир в новых красках, выключил — забудьте. За этим калейдоскопом стоит целая труппа биохимических артистов, и самое интересное представление, возможно, только впереди.
Айяуаска против страха: как крысы забывали о травме и что из этого выйдет для людей
На дворе XXI век, роботы умеют танцевать, а мы до сих пор не научились стирать дурацкие страхи из памяти. Впрочем, бразильские учёные решили дать бой посттравматическим воспоминаниям с помощью не самого банального способа — варкой айяуаски. И нет, это не очередная шаманская вечеринка, а вполне себе строгий эксперимент с крысами, электрошокером и игрой в доктор Франкенштейн на территории головного мозга. Айяуаска и крысы: что общего? Посттравматическое стрессовое расстройство, или ПТСР, — это когда мозг так впечатлился каким-то жутким событием, что теперь любое громкое "бух" вызывает желание спрятаться под диван. Проблема в том, что такие страхи упорно держатся, не желают забываться и мешают жить. Учёные из Бразилии взяли айяуаску — это такой галлюциногенный напиток из Южной Америки, где контрабандисты, шаманы и туристы духовной практики давно проводят свои ритуалы. Заварка тестировалась на 303 крысах (с равным гендерным балансом, равенство, как у людей), а сырье для эксперимента пожертвовала церковь Santo Daime. Крыс пичкали микродозой активного вещества айяуаски — диметилтриптамином (ДМТ), но только чтобы им не захотелось внезапно танцевать самбу. Как ломать страх у крыс: инструкция Сначала половину крыс хорошенько напугали: закрыли в пластиковой трубе на полчаса — стресс стопроцентный. Потом всех в специальной коробочке ударили током по лапкам. Ну, а затем начали терапию спасения: части крыс давали айяуаску, части – просто воду. И что? Обычно у испуганных крыс страх не проходит даже в безопасной обстановке – трясутся, будто чуют электричество на расстоянии. Но крысам, попробовавшим айяуаску, стало заметно лучше: они перестали столько застывать от страха и быстрее поняли, что их новая коробочка абсолютно безопасна. Любопытно, что уменьшилась и "генерализация страха" — крысы больше не шарахались от любой новой среды, будто жизнь – сплошной заряд электричества. Когда ток становится слишком сильным Учёные решили добавить жару и вместо стресса увеличили мощность электрического шока. Результат повторился: айяуаска опять помогла крысам быстрее "отпустить" страх и отличать опасное от безобидного. Причём работало как на самцах, так и на самках. Место действия — мозг, кулинар — нейропластичность Самое интересное только начиналось. Исследователи запустили хирургическую операцию: вживили крысам канюли в ту самую область мозга, что отвечает за угасание страха — инфралимбическую кору. Через них подавали вещества, блокирующие определённый белок — BDNF (фактор роста нервов), а также его рецептор TrkB. Если BDNF блокировали, эффект айяуаски испарялся, как вода в пустыне: крысы вновь застывали от страха. Оказалось, именно BDNF и его рецептор — ключевое звено для "перезаписи" пугающих воспоминаний. При этом у самок и самцов в части генерализации страха дела пошли по-разному: если самкам блокировали нужный белок — никакой пользы, у самцов же работали другие загадочные структуры мозга. Что это значит для людей, кроме новых анекдотов про крыс и айяуаску? Во-первых, айяуаска — не просто "шаманский чай для колдунов и хиппи-самоучек". Она реально влияет на пластичность мозга — его способность перестраиваться и забывать то, что раньше казалось концом света. Правда, до клиники ещё далеко: всё таки крысы — не люди, да и дозы ДМТ использовали минимальные, без психоделических "танцев шамана". Во-вторых, у мужчин и женщин даже крысиные мозги по-разному обрабатывают тревожные переживания. Вполне возможно, что в будущем терапии будут подбирать под пол пациента, а не стандартно "одна таблетка на всех". Ну и наконец, это всего лишь лаборатория. Никто не предлагает срочно пить айяуаску при первом звоночке страха или покупать билет в джунгли. Но сам факт — наука вплотную подбирается к чужим воспоминаниям и готова их перенастраивать, как обои на рабочем столе. Так что если ДМТ — это ключ, а BDNF — замок, осталось только подобрать правильный сценарий. Может, через несколько лет на терапии по ПТСР будут не только разговоры, но и что-то явно поинтереснее.
Микродозинг: волшебная пилюля от лени или психоделический самообман?
Понравилось бы вам волшебное средство, которое превращает вас в утреннюю жаворонку, бегуна марафона и борца за ЗОЖ одним махом? Оказывается, кое-кто уже нашёл такой способ — микродозинг психоделиков. Нет-нет, не спешите представлять трипы в стиле Хантера Томпсона: микродозеры тщательно отмеряют себе крошечные дозы галлюциногенов, чтобы служить здоровью и не улетать на Луну. Новая статья в журнале Neuropharmacology посвятила своё внимание именно этой экзотике. Учёные выяснили: те, кто регулярно глотает мильными граммами псилоцибиновые трюфели (да, в Нидерландах это легально!) и другие психоделики, отмечают внезапные успехи на всех фронтах. Сон крепче, пробежки длиннее, тарелка с брокколи не вызывает ужаса — и всё это, если заранее поставить себе за цель "стать лучше". А вот теперь серьёзно: болезни вроде инфаркта и диабета уносят миллионы жизней ежегодно. Врачи уже сбились с ног, упрашивая людей бегать, есть зелёное и не пить до свинского визга. Но если сила воли где-то заблудилась между тарелкой пельменей и бутылкой пива — может, стоит вмешаться фармацевтической магии? Команда с труднопроизносимыми фамилиями во главе с Луизой Проказковой решила выяснить, насколько микродозинг в реальной жизни помогает менять повадки и привычки. Для этого они не вколачивали таблетки в лабораторных крыс, а расспросили 365 добровольцев. В среднем, дамы и господа подшофе своему здоровью были в районе 45 лет, и преимущественно — из Западной Европы и особенно Нидерландов. А как принимают свою "дозу" фанаты психоделического ЗОЖ? Половина из опрошенных поклоняются протоколу Фадимана — пилюля раз в три дня. Остальные строят свои графики, как хотят. Некоторые ещё и миксуют грибы с львиной гривой (это не африканский лев, а модная добавка Lion’s Mane) и ниацином, уверяя, что от этого голова работает острее. Что же заметили участники? Почти половина взахлёб рассказывала, как улучшился сон. Медитация и прочие духовные потуги — тоже пошли в гору. Спорт стал не пыткой, а поводом выгулять новое трико. Стало проще отказываться от алкоголя: 95% сумели урезать свою дозу или вовсе перестали тянуться к бутылке. Рабочие границы стали чётче, а на природу потянуло с такой силой, что хоть сейчас переезжай в лесную глушь. Почему работает? Механизм чудес прост: "психологическая гибкость" и вера в собственные силы. Проще говоря, мозги становятся податливее глины, и вот ты уже действуешь не по привычке, а как хочется (или как приказал фитнес-тренер в голове). Но есть и ложка дёгтя. Сам протокол или размер дозы роли не играют. Как и была ли у тебя депрессия раньше. Главное — зачем ты этим занялся. Решил всерьёз себя менять — получи бонусы. Ждёшь, что грибы сделают всё за тебя? Будешь ждать долго. Правда, восторгаться рано: все данные — из серии "а вот мне показалось, что помогло". Сравнить с группой плацебо не с чем, объективных замеров тоже нет. Те, кому не понравилось, скорее всего, на вопросы не отвечали. У малой части добровольцев были неприятности посерьёзнее: тошнота, дискомфорт в животе, сонливость — в общем, никакой радужной трипы. Как итог: учёные сами просят не бежать закупаться пачками трюфелей и львиной гривы, а ждать серьёзных исследований с настоящим контролем и тризубцем скепсиса. А пока — может, хватит надеяться на чудо и пора просто гулять, спать и есть овощи без всяких уловок?
Под кайфом и с любовью: психоделики обещают гармонию в отношениях (если повезет с терапевтом)
Психоделики снова на коне — не только для тех, кто ищет единорогов или очередную порцию просветления, но и для специалистов, пытающихся (не верится!) улучшить нашу эмпатичность и качество отношений. Свежий систематический обзор, опубликованный в Journal of Psychoactive Drugs, утверждает, что если принимать эти вещества не на вечеринке в арендованной квартире, а под присмотром специалистов, то шансы стать чуточку душевнее друг с другом возрастают. Исследования проводила троица: Анна Брэдфорд (магистрантка Колумбийского университета), Итан Фридман (тот же вуз, только факультет социальной работы), и Рэйчел Э. Динеро (доцент и глава лаборатории социальных исследований в Le Moyne College). Они решили выяснить: а можно ли таблетками от одиночества и проблем в общении заменить нудное обсуждение чувств по пятницам под гул батарей? За последние пару десятилетий психоделики типа псилоцибина (тот самый грибной компонент), MDMA (или "экстази" — король клубных тусовок), LSD, аяуаска (спасибо шаманам!) и кетамин снова стали любимчиками врачей. Уже доказали — при депрессиях и ПТСР бывают толк и чудеса. Но вот что с близостью? Кто бы мог подумать, что ученым пришло в голову не только спасать мозг от депрессии, но и попробовать сшить разбитые сердца! Почему вообще заниматься этим? Данные за предыдущие годы невесело намекают: отсутствие хороших человеческих связей ведёт не только к тоске, но и к финишу не хуже, чем сигареты или бургерные привычки. Близость и взаимозависимость — не просто красивые слова, а фундамент нашего физического и психического выживания. Исследователи начали ковыряться в куче англоязычных научных баз (целых семь это выдержали), устремив копатели взгляд на ключевые слова обо всем – от "интимности", "сексуальности" до "псилоцибина". На старте у них в сетях оказалось 5902 статей. После фильтрации остались стоящие внимания 19 работ. Условия были просты: только статьи с результатами по влиянию на близость, опубликованные и одобренные вроде бы адекватными учеными, на английском. Немного математики: девять исследований устроили в лабораториях — там все строго, дозы известны, наблюдает доктор. Шесть из них были с плацебо — так обычно проверяют, действительно ли эффект от вещества, а не потому что кто-то просто очень хотел обнять кого-нибудь рядом. Десять же опирались на рассказы счастливцев и не очень — как там кому "открылось" в бытовых условиях, на тусовках и ретритах. Выяснилось забавное: терапия под присмотром врачей работает, как надо. В семи из девяти лабораторных исследований участники отмечали, что стали лучше общаться, больше доверять и даже реже ссориться. Одна работа отметилась особо — под MDMA участники говорили в тестах чаще и ярче о своих эмоциях. Псилоцибин выиграл битву даже у антидепрессантов: после терапевтического курса люди дольше чувствовали себя связанными с окружающими. В парных исследованиях, где один мучился ПТСР, краткосрочная терапия MDMA помогла обоим супругам ощутить прилив счастья и доверия. Сходная динамика проявилась среди взрослых с аутизмом — после терапии они меньше боялись новых знакомств. Для выживших после СПИДа группы сессии с псилоцибином снижали тревогу от возможной утраты близких, хотя у тех, кто и так почти не допускал к себе других, эффект мог быть обратным. Но как только психоделики уходят из лаборатории в народ, на горизонте вырастает гидра побочных эффектов. Да, шесть из десяти "естественных" исследований описывают чувства тотального единения, эмпатии и лавины любви — особенно в коллективных церемониях, где "коммунитас" (дух общности) мог сохраняться неделями. Но четверка работ скинула в копилку и обратное – некоторые после трипов стали подозрительнее, тревожнее и отчужденнее; находились и те, у кого после "химсекса" интимные отношения только ухудшались. Ещё свежий пример: смешивание в ритуале низких доз MDMA с псилоцибином или LSD сопровождалось усиленным ощущением любви, но от одиночества людей эта алхимия не спасала. Главный вывод — вся суть в месте проведения и наличии трезвомыслящего специалиста. Без терапевта во главе и этических норм может дорасти до новых душевных травм: психоделики делают человека по-особенному уязвимым для внезапных "откровений" (и манипуляций). Всё это напоминает совет: если собрался чинить психику, не начинается это в квартире с немытой посудой, а лучше — в кресле у умеющего слушать врача. Есть, конечно, и минусы: во многих исследованиях полагались на память участников, а память, как известно, бывает такой, что после вечера с друзьями и свою фамилию вспомнить трудно. Само понятие "интимность" у каждого научного коллектива своё: кто-то тесты дает, другие — просто разговор ведут. И всё же суть понятна: психоделики в сопровождении профессионала — потенциальное лекарство не только от депрессии, но и от одиночества. Да, опасности велики, и истерия вокруг "колес" ещё крепка. Но, как и с любыми лекарствами: не знаешь дозу — ждёшь беды. Авторы обзора надеются, что их работа зажжёт новую искру интереса — уже к качественным исследованиям, а не к новым поводам для вечеринок.
ДМТ и клиническая смерть: одинаковые туннели, разные финалы
Про ДМТ и загробные странствия: как две капли воды, только одна с клоунами Если вы что-то слышали о людях, наведавшихся на тот свет и вернувшихся обратно, то знают они, видимо, больше, чем большинство из нас. Вездесущий яркий свет, стремительное со скоростью маршрутки движение по тоннелю, и, конечно, “просто фильм” из собственной жизни, который прокручивается в считанные секунды. И вот на этой дорожке событий бодро бегает ещё один хит – ДМТ, вещество семейства психоделиков, которое во многих странах считается не просто опасным, а прямым билетиком в тур по статье УК. Отличие? ДМТ можно попробовать и не умирать. Впрочем, и сравнивать тут есть что: ощущения после ДМТ и пережитой клинической смерти до странности похожи. Британский исследователь не поленился и, видимо, отчаявшись в скучных кабинетах, решил: лаборатория лабораторией, а дома лучше – и собрал 36 добровольцев, которые пушили ДМТ у себя в гостиной. Чтобы потом, рассевшись поудобнее, вспомнить в подробностях, что им привиделось с этой жизнью, с цветами, запахами, внезапной встречей с мультиками или даже с кем-то поважнее. Метод был новый – micro-phenomenology, по-нашему почти что “микрорасспросы о смысле бытия”: каждый участник по кирпичику воссоздавал всё пережитое. Дальше – анализ, сравнение с данными другой команды учёных, изучавших рассказы 34 человек, перенёсших остановку сердца, то есть реальную близость к смерти. Тут-то и выяснилось, что размах совпадений поражает. И те, и другие запросто оставляли свои бренные тела где-то в углу комнаты, отправлялись скитаться меж светил, сталкивались с непонятными существами и бродили по пространствам, где логика спрашивает: “Я здесь кому-нибудь нужна?” Везде туннели, вспышки света, нити воспоминаний. Похоже, мозг использует какой-то универсальный инвентарь спецэффектов: потеря ориентиров, кавалькада образов и нарушенное ощущение собственного тела. Но вот сюжет расходится – как улетевший тост в разных сторонах кухни. В классических эпизодах около-смерти люди довольно часто видят родных и любимых, давно отправившихся по ту сторону. Самое кинематографичное – жизненный просмотр и тот самый “порог”, за который не каждому позволено переходить. ДМТ же подкидывает нечто иное: сюрреалистических тварей, механических клоунов, змееподобных учёных и явления, от которых Фрейду потребовался бы отпуск. То есть, если клиническая смерть – это трогательная встреча с давно ушедшими, то ДМТ – скорее фантастическая выставка для любителей абсурда. Учёные бьются над объяснением: либо дело в биохимии мозга, либо приплюсовать стоит ещё и накопленные в жизни страхи, мечты и культурные “настройки”. Мозг, когда ему по-настоящему приходится худо, впадает в режим спецэффектов: одних выкинет к покойным родственникам, других отправит к инопланетянам. Захотите разгадывать загадку появления ДМТ в организме? У лабораторных крыс на предсмертной дорожке его нашли не только в шишковидной, но и в коре мозга – но для людей эти фокусы пока не подтверждены. Даже если умирающий мозг и начинает вырабатывать изрядное количество ДМТ, велик шанс, что ферменты тут же его утилизируют – тело не больно-то любит конкуренцию психоделиков с собственной серотониновой армией, особенно под стрессом. А вот у тех, у кого “стандартная” картинка смерти не прокрутилась, иногда на первый план выходят совсем уж сюрреалистические образы – как на особенно затейливой ДМТ-вечеринке. Есть версия, что тут вмешиваются либо слабые ожидания о том, какой должна быть почти-смерть, либо просто очень живое знакомство с психоделиками раньше. Всё это тонкий лед, который ещё предстоит исследовать. Заметим, что по-настоящему шаманы Амазонки, которые веками варили аяуаску (мистический напиток с добавлением ДМТ), вообще читают такие исследования западных учёных как баю-бай для ума. Для них духи – реальны и ни к чему объяснять природу загадочных тоннелей и световых шоу. Однако есть и практическая жилка. После клинической смерти страх перед уходом у многих словно кто-то аннулировал. Неожиданный бонус: раз ДМТ способен столь же сильно заставить поверить в потустороннее, то психоделик могут фотогенично встроить в терапию – для тех, кому трудно справиться с мыслью о смерти, будь он болен действительно или просто слишком долго слушал новости. Что дальше? Бегать с энцефалографом по кардиологии и ждать, когда мозг вновь включит свои всеобщие “декорации” иллюзий. А заодно признать: все эти клоуны, туннели и вспышки внутри головы делают смерть не менее загадочной, чем раньше, а жизнь чуть веселее – самим фактом того, что наша фантазия опять со всеми сыграла добрую шутку.