Исследования по тегу #нейронаука
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Интеллект на часах: Почему разные части мозга тикают по-своему и как это связано с умом
Новая научная сенсация прямо из лабораторий для тех, кто уверен, что в его голове не просто пустое эхо! Оказывается, каждая часть нашего мозга работает в своем личном, строго засекреченном ритме, и этот внутренний хронометр может рассказать о нас намного больше, чем мы привыкли думать. Целая команда нейроучёных, вооружившись томографами и матрицами плотнее, чем расписание московской электрички, решила выяснить, как разные области мозга общаются между собой и почему это, возможно, и есть секрет вашей сообразительности. Для начала разберёмся с пафосным словечком «коннектом». Это не новомодная соцсеть для гениев, а карта всех связей между миллиардами наших нейронов, опутанными белыми волокнами мозга — примерно, как карта метрополитена для химически зависимых на информации. Мозг — он, в отличие от офисного планктона, не любит вставать на работу одинаково везде. Одни зоны веселятся в темпе «ускоренного интернета»: те самые, что отвечают за моментальный анализ картинки и звука. Другие предпочитают разгоняться медленно, особенно если речь о «тяжёлых» думских работах и принятии решений. Это и есть пресловутые внутренние нейронные временные масштабы — свой идеальный тайминг у каждой зоны. Инженеры у себя в подвалах давно читают мудрые книжки про Network Control Theory — такую теорию, которая объясняет, как тасовать состояния в сложных системах. Но эти ребята из мира мозга пошли дальше: их устаревшие модели считали, что весь мозг пашет с одинаковой скоростью, как армейский взвод на учениях. Нашли грабли: так почти не бывает! Джеймсон Ким из Корнелла (не улица, а университет, если что) и Линден Паркес из Ратгерса с коллегами разработали новую математическую модель, где каждая область мозга получает собственный таймер. Источник вдохновения — данные о сотнях молодых людей из проекта Human Connectome, сканы мозга и фильмы из разряда «загляни в череп своему соседу». Умный алгоритм учился, как быстро угасает сигнал в разных уголках мозга. Отдельный восторг — это сравнение результатов с так называемой «энергией управления». Чем меньше энергии тратит мозг на переключения режимов, тем эффективнее работает. Новая модель оказалась просто чемпионом среди серых клеток — мозгу понадобилось куда меньше «толчков», чтобы перейти из одного состояния в другое. Можно ли доверять цифрам? Проверили ещё и по генам! Взяли замечательный Атлас мозга (Allen Human Brain Atlas) — и выяснили: все эти разные времена работы областей мозга хорошо коррелируют с плотностью определённых видов тормозных клеток-интернейронов. Поклонники молекулярной кухни оценят: парвальбумин — для скоростных зон анализа, соматостатин — для тех, кто любит подумать подольше. Эксперимент на мышах тоже удался, видимо, у грызунов вечеринка с теми же принципами организации нервных сетей. В общем, эволюция решила не изобретать велосипед, если тот и так крутится отлично. Самое интересное: модель объясняет, почему одни люди гибче в мышлении, а другие до сих пор не осилили даже половину кроссворда. Те, у кого собственные ритмы мозга лучше синхронизированы со структурой связей, легче перескакивают между разными состояниями и задачами. И на тестах по пространственному мышлению и логике они тоже дают фору соседу. Не всё, конечно, так радужно. Аппараты МРТ — штука неторопливая, сигналы мозга бегают быстрее температуры в июне, а карта связей — черно-белая работа художника, без направления стрелки. Но даже несмотря на эти ограничения, похожие результаты получились у мышей с их микроскопами, где направление волокон можно проследить. Что дальше? Наверняка разбираться, как эти часы внутри нас сбиваются с курсом при шизофрении или аутизме, и можно ли по этой модели поймать болезнь на ранней стадии. А может, однажды придёт момент, когда про вас будут судить по темпу, с которым ваш мозг переключается с задачи на задачу, а не по объёму лайков в ТикТоке. Работу провели Джейсон Ким, Ричард Бетцел, Ахмад Бейх, Амбер Хауэлл, Эми Кучейски, Барт Ларсен, Кайо Сегуин, Си-Хан Чжан, Аврам Холмс и Линден Паркес — вот такие ребята, которым можно доверять свой самый главный таймер в голове.
Дыши медленно, забудь Альцгеймера: Как медитация с замедленным дыханием удивила ученых
Если вы считаете, что спокойное дыхание — удел йогов и рекламных роликов белого чая, у меня для вас новости, которые вы явно не ожидали. Дружная команда ученых решила узнать, можно ли превратить утренний вдох-выдох в нечто гораздо более крутое — инструмент профилактики болезни Альцгеймера. И, внезапно, их эксперимент дал весьма неожиданные результаты. Суть эксперимента проста, как свежая простыня в отеле: берём три группы людей, все молоды, бодры и ни разу не медитировали по-серьезному до этого. Одних учим дышать медленно и размеренно (пять секунд на вдох, пять — на выдох, итого шесть дыханий в минуту), вторых заставляем просто задуматься о собственном животе, а третью — оставляем в покое, пусть живут как обычно. Спойлер: группе “смотрите на живот” повезло не больше, чем тем, кто вообще ничего не делал. Что ищут ученые? Они гоняются за белками, не теми, что бегают по деревьям, а теми, которые называются амилоид-бета. Эти крошечные пакостники склонны группироваться в мозге в виде бляшек — основной признак болезни Альцгеймера. Когда их становится слишком много, мозг начинает давать сбои. Так вот, задача: как бы заставить этот белок либо производиться меньше, либо выводиться медленнее (или быстрее — смотря с какой стороны взглянуть). Но вернемся к эксперименту. Все участники сдавали кровь до и после недели двухразовых медитаций по 20 минут. И что же? Те, кто честно задерживал дыхание и выполнял все упражнения на медленное дыхание, ощутили снижение уровня тех самых амилоидных белков в крови. Прямо-таки быстрый способ заставить свой мозг почувствовать себя лет на пятнадцать моложе. А теперь внимание: участники, которых просто попросили осознанно дышать, без всяких счетов, наоборот, повысили уровень этих белков. Какая-то парадоксальная гимнастика: думал, пользу принесешь — а принес неприятностей. Учёные объясняют: когда вы просто сосредоточены на дыхании, не особо заморачиваясь ритмом, мозг радостно вырабатывает норадреналин — тот самый гормон, который, казалось бы, бодрит, но заодно и увеличивает производство “альцгеймеровских” белков. А вот осознанное, медленное дыхание включает парасимпатическую нервную систему (та самая, что отвечает за спокойствие), и уровень белков снижается! Хотите сдать кровь и узнать, сколько у вас амилоида? Пока что можно только ждать — анализ лабораторный, до масс-маркета ещё не дошёл. Циничность ситуации усугубляется тем, что психологическое состояние участников (стресс, тревожность и так далее) не изменилось вообще никак. Хоть медитируйся вусмерть — за неделю настроение не улучшилось. Впрочем, для временной перспективы — неостановимое счастье — у ученых в запасе остались роскошные планы: они собираются проверить, изменятся ли результаты спустя месяцы или годы и есть ли шанс, что такое дыхание реально затормозит изменения в мозге у пожилых. Отдельное упоминание заслуживают попытки сравнить медитацию со сном: мол, сон каждую ночь выводит эти белки, но, к сожалению, ни одна программа улучшения сна не переплюнула естественный ночной отдых. И вот теперь у нас появляется еще один, потенциально бесплатный и даже скучный способ запутать Альцгеймера — просто дыши медленно (желательно не забудь выдыхать). В общем, если вам когда-нибудь казалось, что дыхательные практики — ерунда и дело для бездельников, советуем пересмотреть взгляды. По крайней мере, есть шанс, что лет через пятнадцать вы обрадуетесь, что попробовали. Главное — не задышитесь.
Психология и нейронаука 2025: открытия года, которые перевернули мозги (буквально)
2025 год оказался щедр на сенсации в психологии и нейронауке — прямо как будто ученые нашли у человеческого мозга скрытое меню с опциями, о которых никто и не подозревал. То бактерии из кишечника внезапно стали кукловодами нашей тревоги, то пожилые лихо осваивают подростковый сленг, а таблетки от бессонницы заодно подлатали мышиный мозг. Давайте посмотрим, какие исследования тронули нервы публики и почему теперь даже чашка утреннего кофе — это почти что сеанс самоуправления здравием. Вирус-невидимка и Альцгеймер. Почему-то всем казалось, что обычная простуда — максимум неприятных ощущений на губах. Как бы не так! Виновник герпеса (herpes simplex virus type 1) втихаря устраивается у нас в клетках и, дождавшись старости и ослабления иммунитета, выходит на сцену, чтобы зажечь воспалением и скоплением токсичных белков в мозге. Особенно рискуют те счастливчики, у кого есть ген APOE4 — тот самый, что и так считается зловещим предвестником деменции. А тут выясняется: может, пора задуматься о вакцинах против герпеса не только из эстетических соображений. Лекарства: память — не резиновая. Среди полумиллиона (!) человек ученые изловчились увидеть неуловимую, но статистически достоверную связь между препаратами (и аптечными, и рецептурными) и когнитивными способностями. Антидепрессанты и таблетки от эпилепсии слегка тормозят реакцию и память, тогда как старые-добрые обезболивающие и даже глюкозамин (да-да, добавка для суставов) внезапно ассоциированы с бодростью ума. Эффекты на уровне одного человека вроде бы мизерные, а вот когда таких людей миллионы — общественное здоровье может спокойно завести себе новое поле битвы. Лекарство от сна для уставшего мозга. Средство от бессонницы (лемборексанта, если по-научному) не только делает мышей сонными, но и очищает их мозг от злополучного белка тау (виновника болезни Альцгеймера). Пока испытания только на мышах, но если и люди вдруг начнут реагировать так же — готовьтесь, доктор Хаус получит новый инструмент в войне с деменцией и воспалениями мозга. Прокачка воспоминаний во сне. Кто там говорил, что во сне лишь умирают нейроны? Оказывается, спя, можно ослабить негативные воспоминания, да еще и взбодрить хорошие! Достаточно дождаться нужной фазы сна и пустить по ушам позитивные аудиосигналы — мозг переписывает эмоции, как заправский сценарист. Техника уже обещает стать безлекарственным ответом для тех, кого мучают тревожные расстройства. Где живет тревога? Правильно, в животе! Неугомонные ученые взяли бактерии из кишечника социально тревожных подростков и подселили их новорожденным крысятам. Те немедленно тоже стали шарахаться своих (и чужих) сородичей. А кое-какие микробы, вроде Prevotella, прямо отзывались на тревожущее настроение. Видимо, новая мода в психотерапии — вместо психоанализа вносить коррективы в меню пробиотиков. Как понять, что память уезжает на дачу? Особо наблюдательные выяснили: пожилые — не только ругаются на молодежь, но и ходят по улицам как-то более нервно. Если человек начинает чаще останавливаться и судорожно оглядываться по сторонам во время обычной прогулки, это повод проверить когнитивные функции: такой стиль ориентирования может предвещать Альцгеймер еще до первых провалов в памяти. «Молодым везде у нас дорога», или всё-таки нет? Многие думают, что язык меняют только дети с TikTok и инфлюенсерами за пазухой. На деле благодаря анализу речей американских конгрессменов (без шуток — миллионы речей за десятилетия) выяснилось: пожилые не только не отстают, но иногда и задают тренд на новые слова! Так что не спешите считать бабушку отставшей от жизни — быть может, она уже заранила пару модных выражений в ваш лексикон. Кофе: пить утром или не пить? Исследования показали, что утренний кофе — не только способ разлепить глаза, но и билетик к снижению риска преждевременной смерти, особенно сердечной. А вот если пить кофе после полудня — увы, никакой магии. Видимо, внутренняя биология настойчиво шепчет: «Хватит кормить сердце кофеином ночью!» Таблетка от давления как спасение для невнимательных? А вот нежданчик: стандартная таблетка от давления (амлодипин) уменьшала у крыс и рыб гиперактивность и импульсивность — то есть симптомы, дружно называемые СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). До побочек у амлодипина руки не дотянулись, зато гиперактивность он обуздал как настоящий шериф в Диком Западе. Сладкое без калорий: интеллект или голод? Сукралоза — сахарозаменитель, он же кумир худеющих. Но мозг с этим сладким обманом не согласен: захватывающее изображение работы мозга доказывает — после подделки сахара аппетит только звереет. Особенно этот хитрый ход выдает женщин и людей с избыточным весом. Хороший повод задуматься: точно ли вредно немного сахара? Кофеин: спасение или помеха? Если вам кажется, что кофе бодрит всегда одинаково, то плохо присматривались к своей ДНК. Кто быстро перерабатывает кофеин, после его большой дозы начинает путаться в эмоциях, а вот умеренный прием им помогает. Решение простое — прокурор внутри нас зовется Геном, и он решает, бодрит нас кофе или превращает в эмоционального робота. В очередной раз наука доказывает: всё не так однозначно, да и ответов больше, чем хочется. Хотя одно ясно точно: наши тела и мозги — это не конечный продукт, а сборный конструктор из микробов, лекарств и случайных слов, который еще долго будет преподносить сюрпризы.
Память под напряжением: Как твой мозг запоминает обидные слова?
Когда вас в детстве называли «лузером» или, наоборот, восхваляли за успехи, возможно, это отпечатывалось в вашей памяти гораздо сильнее, чем какая-нибудь таблица умножения. Почему так происходит? Учёные докопались до этого, разложив мозг на запчасти и пропустив через него ток — без этого сегодня никуда. Верьте или нет, но внутри вашей головы скрывается настоящий район с отдельными квартирами для памяти и эмоций — район этот называется инсула (или островковая доля, если хочется изысканности). До сих пор считалось, что она — просто участок мозга, отвечающий за всякую внутреннюю чепуху: ну, типа, пощекотать вас эмоциями или напомнить, что голоден. Однако на деле всё куда интереснее: инсула, как выяснилось, — это очень даже тусовка из разномастных нейронных бригад. Итак, команда под руководством увлечённых (и, кажется, неуёмно любопытных) учёных из Стэнфорда воткнула электроды в мозги 16 бедолаг с эпилепсией (что, кстати, им тоже было кстати — ведь процедура и так показана при их заболевании). Оказалось, что так можно поймать каждую электрическую вспышку мозга с точностью до миллисекунды — ни одному томографу такого не снилось. Испытуемым подсовывали слова с разной эмоциональной начинкой: от «победителя» до «проигравшего». Одни слова грели душу, другие — царапали по самому самолюбию. Сначала люди оценивали, насколько слово для них «плохое» или «хорошее», потом считали назад (классика сбивания с толку), а после вспоминали все слова, какие могли. Когда учёные сверили показания нейронов, стало ясно: инсула — не шведский стол, где всё разбросано вперемешку, а скорее зоопарк, где кто-то отвечает за память, а кто-то за эмоции. Нашлись «горячие точки», где при угадывании запоминающегося слова менялся так называемый «апериодический показатель» — трудно перевести, но по сути это изменение фона электрической активности, не связанное с ритмами вроде альфа или бета. Если этот показатель падал — мозг готовился записать слово на твёрдый диск памяти. И именно здесь нейроны инсулы делали особый сигнал гиппокампу — той самой области, что заведует воспоминаниями. Интересно, что в этот момент в гиппокампе начиналась «рифма электричества» — острое и короткое бурление, называемое sharp-wave ripple (или остро-волновое рябь, если говорить по-научному). Учёные даже придумали для таких мест кодовое имя INSDE — по первым буквам английских терминов. Запомните, пригодится для платных кроссвордов. А вот соседние клеточные «кучки» в инсуле занимались вовсе не памятью, а сортировкой добра и зла. Там, наоборот, апериодический показатель рос, если слово вызывало сильную эмоцию — пусть даже «победитель» или «лузер». Только вот ни о каком запоминании тут и речи не шло. Самое гениальное: если долбануть током по «памятным» INSDE-участкам, гиппокамп тут же отвечает мощным всплеском — прямая линия, будто звонок директору школы. А если бить по «эмоциональным» INSIE-местам — тишина, ни тебе отклика, ни ПТСМ… Но и тут не всё симметрично: когда гиппокамп решает «послать привет» в инсулу, реакция запаздывает и размывается — похоже, работает только в одну сторону с памятью на скорость, а обратно — на расслабоне и размыто. Конечно, перед нами идеальная иллюстрация того, что мозг — это не склад картошки, а скорее стартап на фазе бурного роста: куча функциональных отделов, которые не любят друг другу мешать. Одни решают, хорошая была вечеринка или нет, другие — нужно ли запоминать вечеринку вообще. Тут есть и ложка дегтя. Во-первых, все участники были пациенты с эпилепсией, так что, возможно, их нейро-коммуникации чуть-чуть отличаются от массовых. Во-вторых, эксперимент работал только со словами — об событиях, песнях или видах Петербурга пока данных нет. Но, кто знает, разберёмся ли мы когда-нибудь, почему ругательства липнут к памяти, как жвачка к ботинкам, а тёплые слова забываются вдвое быстрее? Будем ждать, когда эти находки помогут хоть кому-то пережить свой ПТСР. P.S. Исследование провели Weichen Huang, Dian Lyu, James R. Stieger, Ian H. Gotlib, Vivek Buch, Anthony D. Wagner и неутомимый Josef Parvizi. И всё это — не ради сенсации, а просто чтобы понять, что у нас там между ушами.
Мизофонские хроники: почему мир на слух — это ещё не весь кошмар
Мизофония — то самое загадочное состояние, когда людей выводят из себя невообразимо банальные звуки: чавканье, хруст чипсов, скрип от обуви на линолеуме. Но, как выяснили учёные из штата Юта, беда этим не ограничивается: мизофоники страдают не только из-за звуков. Новые данные свидетельствуют: их сверхчувствительность распространяется и на другие чувства — например, на осязание и обоняние. Правда, одежда на коже ещё не вызывает столько же ярости, как звук поедающего яблоко коллеги, но тенденция ясна. Авторы исследования обнаружили этот любопытный феномен, пока проводили клинические опросы в рамках испытаний терапий от мизофонии. Главный исследователь, Mercedes Woolley, поделилась: «Я слушала рассказы людей, страдающих этой напастью, и большинство сообщали, что их раздражают не только звуки — кто-то жалуется на неприятные ощущения от одежды, кого-то изводят ароматы». Иногда кажется, будто каждый внешний раздражитель — это персональный спецназ, тренированный портить жизнь человека. Самое интересное — у Mercedes Woolley самой неприятие запахов развилось ещё в детстве. Вот уж у кого профдеформация: когда пациенты рассказывали о мучениях от запаха или касаний, она невольно вспоминала собственные страдания из-за фруктов, которые слишком активно ели родственники. Возможно, именно благодаря такому эмпатичному подходу учёные взялись копать глубже, задавшись вопросом: «А не слишком ли многогранна мизофония?» Чтобы разобраться, исследователи собрали две группы: 60 взрослых, у которых мизофония диагностирована официально, и столько же обычных людей — без ярко выраженной чувствительности. Всех протестировали на предмет особенностей сенсорной обработки — насколько замечают, ищут или избегают различные ощущения. Оказалось, у мизофоников сенсорная система будто бы настроена на "максимум дергания": они куда хуже переносят раздражения и всячески их избегают — даже запахи и тканевые фактуры способны выбить их из колеи. Однако страдают в быту они всё-таки от звуков: если от неприятной ткани можно отвлечься, то от подвывов офисного чайника — почти невозможно. Цифры поражают: примерно 80% обладателей мизофонии отметили у себя (кроме звуковых) еще хотя бы одну невыносимую чувствительность, чаще всего — к прикосновениям. Причём почти половина из них оценивает её как среднюю или тяжёлую. Далее в рейтинге идут запахи, а всякие прекрасные на вкус булочки и радуга перед глазами раздражают реже. Но не спешите жалеть этих бедняг: большинство с неудобствами справляются и говорят, что только звуки превращают жизнь в ад наяву. Вот что значит специализация — пусть и не самая приятная. Чем тяжелее проявляется мизофония, тем больше у человека сопутствующих сенсорных проблем — что мизофоник, что просто особо чуткий гражданин. Это наводит на мысль: гиперчувствительность — общий фундамент, из которого потом рождается эта музыкантка нервов. Причем эта история не только про сенсорику. Другое исследование отмечает: у таких людей разум склонен "заедать" на раздражителях в эмоциональных ситуациях — сменить фокус для них так же сложно, как вытащить вилку из удлинителя зубами. Человек просто не может отвлечься, будто застревает в навязчивом круговороте неприятного стимула. Плюс, люди с мизофонией особые чемпионы по вниманию к мельчайшим деталям: где большинство пропустит оттенок или звук, они всё схватят. Так что сверхбдительность — их вторая натура. А теперь задумайтесь: если вы одновременно замечаете всё вокруг, и к тому же не можете "выключить раздражение", каково вам жить в мире людей, которые набивают рот арахисом или слушают музыку без наушников в транспорте? Последние штрихи к портрету: эта гипервозбудимость напрямую связана с уровнем стресса. Чем сильнее мизофония — тем больше ощущение, будто кто-то запускает ложку по стеклянной доске в вашей голове. Физиологически все признаки напоминают посттравматические расстройства, хотя прямой связи с травмами никто не нашёл. Генетика — тоже не отстаёт: крупномасштабное исследование выявило, что у обладателей мизофонии «в комплекте» находят гены, связанные с тревожностью и посттравматическим расстройством. А ещё нашёлся ген, отвечающий за приступ ярости при звуке жующих — кто бы мог подумать, что такой найдут! В чём мораль этой басни? Мизофония — не просто антипатия к шуму. Это целый коктейль из сенсорной хрупкости, тревожности и невольной зацикленности на бытовых катастрофах. Неудивительно, что однозадачные терапии не помогают: лечить только уши — всё равно что чинить крышу, когда в доме уже затоплен подвал. Учёные честно признают огрехи работы: они не проверяли участников на аутизм (а вдруг среди них есть те, у кого сверхчувствительность — симптом другого состояния), и не смогли раскладывать все сенсорные сферы по полочкам у контрольной группы. Так что вопросов больше, чем ответов. Но уже ясно: без комплексного подхода к этой напасти не обойтись — иначе в мире будет только больше людей, готовых сворачивать полотенца в бараний рог при звуке сопения соседа. Вывод: чем больше мы узнаём о мизофонии, тем сложнее её картина. А страдают — как всегда, слушающие. Или, если учёные окажутся правы, и обоняние, и чувствующие.
Кто тут ещё верит в агрессивных качков?
Спортивные типа опасные? Как бы не так! Свежайшее исследование, опубликованное в журнале "Psychology of Sport & Exercise", ставит жирную точку в вечном споре о том, превращают ли контактные виды спорта людей в ходячие фабрики ярости. Команда китайских исследователей решила проверить застарелый миф и для этого не пожалела ни времени, ни магнитных томографов, ни, наверное, терпения на опросы будущих Зиданов. Итак, вот он, парадокс нашего времени: спортсмены, которые лупят друг друга на поле как на войне, за пределами поля обычно паиньки. Да и мозги у них провода куда почище, чем у соседей, далёких от физкультуры. Сначала немного теории. Психологи давно бодаются на тему, учит ли спорт агрессии. Одни, апеллируя к "теории социального научения", уверяют: мол, научился решать вопросы кулаком на футболе — и в жизни будешь так же бить кого попало. Другие (менее любящие драму) утверждают: суровая тренировка и постоянный контроль над эмоциями только закаляют характер, а молниеносный самоконтроль выручает не только в игре, но и в быту. Китайские учёные решили разобраться, кто тут ближе к истине, но не стали полагаться только на честное слово опрашиваемых. Они собрали 190 человек: 84 засветились в университетских футбольных и регбийных командах (по семь лет опыта, ни дать ни взять стальные нервы!), остальные 106 спортом ограничивались разве что забегом за чипсами. Всем раздали знаменитый тест Buss–Perry на уровень общей и специфической агрессии: физической, вербальной, злости, враждебности и даже самоуничтожения. Потом загнали под томограф — пусть мозги проявят себя! И вот, интрига раскрыта: у спортсменов уровень общей агрессии ниже, так же как физической, злости, враждебности и даже самоедства. Только ругаться умеют не хуже остальных, но уж без этого как-то скучно. С мозгами вообще отдельная опера. Оказалось, что у спортсменов целая сеть из 70 участков соединена эффективней, чем у коллег по сидячему образу жизни. Особенно сильны связи между "салентной" и "сенсомоторной" сетями мозга, которые отвечают за быстрое реагирование и гибкость в действиях и эмоциях. Иными словами, мозг спортсмена — это что-то вроде отлаженного айфона среди кнопочных телефонов: быстро, чётко и с минимальным риском выйти из строя на словах или в деле. Машинное обучение подтвердило: низкая агрессия — подарок тех, чьи лобные доли и подкорковые области обожают работать в тандеме. Важную роль тут играет орбитофронтальная кора — дирижёр эмоций и тормоз для импульсивных поступков, а также мозжечок — не только про баланс, но и про управление бурей чувств. Стоит ли теперь пугаться парней в бутсах за соседним столиком? Вряд ли. Всё наоборот: регулярный спорт натренировывает не только силу и ловкость, но и делает людей эмоционально устойчивыми гражданами. Правда, учёные честно признают: стопроцентно сказать, что именно спорт "прививает" такую гармонию, не могут — может, просто те, кто уже наделён железным самоконтролем, чаще лезут в спорт и достигают успеха. К тому же изучали исключительно студентов-китайцев, которых с детства учат улыбаться даже если хочется кинуться с кулаками. В будущем планируют сравнить разные виды спорта и культуры. Так что, если до сих пор верите в сказки про неуправляемых качков — самое время пересесть поближе к спортсменам. А вдруг заразитесь эмоциональным дзен?
Плейлист против Альцгеймера: как музыка может перепрошить больную память
Зачем платить миллионы фармацевтам, если у вас в плейлисте завалялась симфония Гайдна? Группа аргентинских учёных решила, что пора проверить магию музыки — если ты не можешь вспомнить, что ел на завтрак, то, может, хотя бы финал Канона Пахельбеля врежется в память получше, чем фамилия собственного внука. Исследование, достойное музыкального Оскара, провели на 186 участниках: половина пожилых, половина с диагнозом «лёгкая болезнь Альцгеймера». Результат? Старики с обеих сторон баррикад памятью не блещут, но эмоционально насыщенная музыка типа взрывных частей симфонии Гайдна оставляет в их мозгах след заметнее, чем электрошок в рекламе электрических зубных щёток. А вот если включить расслабляющую музыку вроде «Канона» Пахельбеля, негативные воспоминания чудесным образом улетучиваются — как будто их и не было. И никакой гипноза не надо. Как вода точит камень, так болезнь Альцгеймера медленно разрушает память, начиная с отделов мозга, по имени гиппокамп и энторинальная кора — не путать с начинкой для суши. Объекты и события быстро становятся неузнаваемыми, а уж вспомнить детали прошедшего дня — задача не под силу даже с детективными способностями Шерлока Холмса. На начальной стадии хитрая болезнь подкидывает сюрприз: люди с Альцгеймером беззаветно верят, что вот этот новый предмет они уже раньше видели. Учёные называют это «ложной узнаваемостью»: это когда мозгу проще притвориться другом старого знакомого, чем напрячься и вспомнить детали. И тут весь расчёт на то, что эмоциональная память сидит глубже, чем формула логарифма, даже если от последней не осталось ни следа. Эмоции — последний бастион: когда всё остальное рушится, миндалина, та самая часть мозга, что отвечает за эмоциональные фейерверки внутри нас, продолжает подавать призрачные лучики в унылом альцгеймерском царстве забвения. И вот именно музыка способна расшевелить эту глухую цитадель. В эксперименте людям показывали 36 картинок: хорошие, плохие и откровенно нейтральные — как в наборе новых обоев для смартфона. Затем три минуты кардинально отличающихся аудиотерапий. Одна группа — в вихре музыкальных страстей Гайдна, вторая — на облаке релакса с Пахельбелем, третья — мучилась под белый шум, который обычно используют в мозговыносящих IT-офисах. Дальше участники вспоминали, что видели, а через неделю проходили повторное испытание на память, но уже без музыкальных таблеток. И что же?... Старики и альцгеймерщики лучше всего запоминали эмоциональные картинки — видимо, у мозга ещё осталась тяга к драма-контенту. Но если после просмотра подпитать эмоции энергичной музыкой, обычные участники начинали вспоминать больше положительных и даже нейтральных картинок. У пациентов с Альцгеймером результаты были хитрее: число воспоминаний не выросло, зато они стали реже путать новые картинки со старыми. Получили снижение «ложной узнаваемости» — мощное оружие против той самой болезни, которая превращает все воспоминания в серую кашу. А вот тем, кому вместо Гайдна включили Пахельбеля, память о негативных картинках подзатёрлась. Учёные удивились: кто бы мог подумать, что можно забывать плохое под рояль? Ключевое открытие: эффект работает даже с незнакомой музыкой. Так что не обязательно лепить в плейлист любимый «Шахтёр из Кузбасса», чтобы тренировать память бабушки — может, Барокко даст фору даже авторским хитам 90-х. Учёные ворчливо предупреждают: эйфория по поводу музыкотерапии преждевременна, разница между группами хоть и есть, но не такая уж впечатляющая. Ещё и белый шум мог вынудить людей вспомнить что угодно, лишь бы не слушать дальше этот звуковой ужас. В следующий раз сравнят с благодатной тишиной. В сухом остатке: по мнению исследовательницы Джульеты Мольтрасио, даже дешёвые и простые методы, наподобие прослушивания музыки, могут помочь бороться с провалами памяти. Мозг перестаёт слушаться? Может, стоит попробовать музыку вместо таблеток — вдруг получится не хуже.
Почему первый раз — всегда особенный: мозг мух раскрывает тайны скуки и зависимости
Читатель, вспомни свой первый раз. Нет, не о том, что ты подумал — вообще любой первый раз: первая шоколадка, первая влюбленность, первое "вау!". Со временем всё это превращается в унылый повтор, будто мозг выдает тебе ту самую сардельку, но уже без горчицы. И вот теперь ученые официально объяснили, почему «раз и навсегда» не бывает. Даже у мух. Исследователи из Бостона, окопавшись в лаборатории с несчастными мушками Drosophila melanogaster (это такая фруктовая мушка, обожаемая генетиками), наконец нашли биологическую причину, почему с каждым разом хочется всё меньше повторять некогда такие кайфовые штуки. Оказывается, дело не только в скуке и нашем отвратительном характере, а в самой физиологии мозга. Думаете, только человек впадает в тоску без новизны? Как бы не так! У мушек всё устроено почти как у нас, только проще. Классический сценарий: самец-муха только что вступил в отношения (в этой роли у мух тоже самка), находится на гребне мотивации. Ему всё ни по чём. Даже если в этот момент на него нападет неведомый хищник или в лаборатории случится адское пекло – он сражается за право довести "свидание" до конца. Немного позже — один и тот же самец уже на второй, третий, десятый раз думает: да ну его, может, стоит и бежать при первой угрозе? Гормональный запал испарился вместе с романтикой. И вот почему: всё дело в дофамине, химическом посланнике мозга, который отличает "вкусно" от "просто еда", "интересно" от "пробовал - хватит". Мозг — жадный бухгалтер: чем чаще ты получаешь награду, тем меньше он за это платит мотивацией. Главные виновники — дофаминовые рецепторы, а конкретно рецептор D2, хорошо знакомый всем, кто борется с зависимостями. В экспериментах Бостонских учёных самца мушки помещали в компанию сразу 15 самок — звучит как утопия, но для науки — испытание. Через пару часов безудержных встреч наш герой начинал демонстрировать всё признаки того, что больше не горит прежним рвением. В ответ на опасность он уже не бросался грудью на амбразуру, а сбегал без сожаления. Что изменилось в его голове? Учёные выяснили: после каждого "подвига" дофамин буквально заедает дофаминовые рецепторы. Тут вступает в игру белок с именем, достойным кинозлодея, — бета-аррестин. Его задача — делать рецепторы глухими к сигналу дофамина. Итог — ему уже всё по барабану, и даже новый шанс на успех кажется пустяком. Для особенно нетерпеливых учёные пошли дальше: мушкам с искусственно "выключенным" бета-аррестином удалось сохранить свежесть восприятия — для них каждое событие было как в первый раз. "Без бета-аррестина вы радуетесь каждой встрече как школьник новым кроссовкам", — подмигивает нам автор исследования, Майкл Крикмор. Если же их наоборот сделали менее чувствительными к дофамину (срезали количество рецепторов), тогда даже первый успех был для них как пережёванная жвачка на тринадцатом часу рабочего дня: уныло и без энтузиазма. Теперь внимание: тот же механизм возникает и у людей, когда кто-то слишком часто радуется запрещённым веществам — мозг просто ломается и перестаёт "оценивать" жизненные радости. Неудивительно, что ничто уже не кажется таким кайфовым, как в самом начале. Только у мух этот механизм акцентирован в строго определенном месте мозга, а у человека — размазан по всему фронту чувств. Ученые не скрывают скепсиса: мол, многим не по душе сравнения людей с мушками. Но история науки и пара десятков Нобелевских премий за исследования Drosophila намекают — размер не главное! Механизмы у всех примерно одинаковы. Просто у мух ими проще управлять. И это всё — труд неожиданных героев: аспирантки MIT Лорен Майнер (она же автор большинства открытий), её коллеги Адитьи К. Гаута и автора идеи — Майкла Крикмора из бостонской детской больницы. В следующий раз, когда почувствуете, что первый бокал шампанского уже не так радует, вспомните бедную мушку — её нейроны, может, страдали ещё больше. А мы с вами просто заложники эволюции: каждый новый кайф — всё тусклее. Что же, ученые нашли причину, нам осталось лишь смириться и посмеяться над собой.
Чего только не вытворяет мозг во сне: как глубокий сон превращает нас в лучших склеротиков
Исследование с использованием электроэнцефалографии — если, конечно, у кого-то под рукой она завалялась — показало: сколько запомнишь после сна, напрямую зависит от того, сколько провалялся в самом глубоком сне. Причём не просто так — пока мы спим как убитые, наш мозг играет в «переезд»: воспоминания, которые раньше жили в теменно-затылочных закоулках, утром выползают на поверхность в переднюю височную долю. Кто-то назовёт это перестановкой мебели, а для учёных это — сенсация в «Нейропсихологии» (если кому интересно, это имя журнала, а не бытовой диагноз). Что же вообще за этот "медленный сон"? Это такой момент, когда никакая соседская дрель не достучится до вашей души. Мозг мечтает о снижении оборотов, рисует красивые, большие и медленные волны, а тело выпадает из реальности сильнее, чем после скучной лекции. В это время все нейроны отдыхают от дневной беготни, память клеится, как старые обои к стене, а навыки и факты тихо шепчутся друг другу в уголке памяти. Глубокий сон к тому же работает бесплатным ночным ремонтником: выливает на нас гормон роста, зашивает дырявые ткани организмa и бросается на амбразуру против простуд. Иммунитет в этот момент бьёт рекорды по активности, а мозг готовит себе генеральную уборку, сметая метаболический мусор — как операционная система после обновления. Неудивительно, что когда этот этап сна куда-то девается (спасибо стрессу, гаджетам и ночным сериалам), мы просыпаемся с дырявой памятью, невнимательностью и лицом, на котором всё написано. Вообще, «медленный сон» — как ночной айтишник: чинит всё, что сломали за день, укрепляет старые нейронные провода, чтобы завтра не пришлось всё учить заново. Авторы исследования — Саймон Фагель-Субейран и его многострадальные коллеги — решили разобраться, что же такого делает сон с нашими воспоминаниями. Они вспомнили, что память — не статичная банка с огурцами, а довольно шальная конструкция, которая то крепнет, то блекнет со временем. Как выясняется, пока мы спим, наша голова занимается не чем иным, как перестройкой маршрутов для вызова воспоминаний. Идеальное время — когда внешние раздражители вырубаются, то есть ночью. Для этого 24 студента, средний возраст под 23 года, пожертвовали своими ночами эксперимента ради. Эксперимент выглядел так: испытуемым выдавали задания по запоминанию слов и картинок. В одном случае — ассоциации «гитара или машина», в другом — «дом или коридор», причём каждую картинку цепляли к 100 разным глаголам. После этого всех заставляли вспомнить выученное, сначала вечером, сразу после изучения (хотя мечтать уже хотелось), а потом утром, когда сон ещё на глазах. Всё это благолепие писалось на EEG — тот самый шлем с проводами, который знают по кино. И что же? До сна мозг вспыхивал при попытках воспоминаний в одной части, а вот после сна — уже в совсем другом месте. Причём чем больше времени испытуемый провёл в объятиях медленных волн глубокого сна, тем больше менялся маршрут «звонка другу» в мозге, и тем лучше вспоминал утром выученное. Если отбросить научные заклинания, получается так: ночью наш мозг делает ремонт памяти, а особенно усердствует, если уж выдался глубоко поспать. Студенты отдавали честь науке, а мозг их пользовался этим, чтобы устроить переезд воспоминаний — из старых тёмных комнат в новые, светлые, почти реновированные. Конечно, исследование проводили, как водится, только на молодых студентах. Хочется верить, что всё это работает и на более взрослых добрых людях — но кто мы такие, чтобы утверждать наверняка? Впрочем, если сегодня вам снится ремонт, это не к смене обоев. Возможно, ваш мозг занят реставрацией памяти. Исследование провели Саймон Фагель-Субейран, Полина Перзич и Бернхард П. Старезина. Что ж, спасибо им — за моральную компенсацию тем, кто любит поспать.
Психоз под микроскопом: как иммунитет ссорится с мозгом и мы расхлёбываем последствия
Уж кто-кто, а депрессия всегда находила способ удивить учёных — и не всегда приятно. Но вот корейская команда исследователей решила не идти проторённой дорожкой и подковырнуть саму суть: они задумались, почему же некоторые случаи психотической депрессии набирают такую силу, что ни таблетки, ни разговоры не оставляют от неё и царапины? Новые данные заставляют задуматься – а не воспаление ли играет роль подстрекателя, вмешиваясь в работу мозга? Мучительная депрессия с психотическими чертами — не просто чёрная дыра в душе, а целый клубок внутренних катастроф: и галлюцинации, и зажоры по ночам, и сон марафонца. Пациенты, словно отключают связь с реальностью, а жизнь при этом катится в тартарары. Лекарства на них действуют так же эффективно, как зонтик на цунами. До сих пор врачи худо-бедно ориентировались в диагностике по рассказам пациентов и спискам симптомов — ни тебе анализов, ни прогноза, кто вдруг выскочит из болезни, а кто так и останется в ней вязнуть. Что же пошло не так в этой подгруппе депрессивных и как вообще понять, что творится у них в голове и крови? Южнокорейские исследователи из Inha University и KAIST (напоминает, конечно, японскую школьную команду по робототехнике, но речь о настоящих профессорах) решили выяснить: можно ли поймать следы болезни за хвост в крови? Взяли молодых женщин (именно у них это состояние встречается чаще – грусть тоже умеет быть избирательной), проверили и сравнили с абсолютно здоровыми ровесницами. Результат? На вид — всё как у людей, но внутри у пациенток бушевал невидимый пожар: белых кровяных клеток — как будто готовятся к вторжению инопланетян! Стандартная картинка воспаления, которую не именуется иначе, как хроническое бурление. Дальше учёные пошли по тонкой лабораторной дорожке: посмотрели в крови не только обычные показатели, но и целый оркестр белков. Оказалось, что в плазме пациентов плавают такие белки, которые обычно сидят в мозгу и тихонько отвечают за выживаемость нервных клеток (например, DCLK3) и транспорт «древесных» импульсов (CALY). Кто же выпустил их на свободу? Стало ясно: где-то между мозгом и кровью случилась пробоина, или всё сломалось настолько, что белки решили путешествовать без границ. Плюс, исследователи нашли в крови необычно много белка Complement C5 — он, между прочим, не последний в списке разжигателей воспаления. Так что воспаление не просто присутствует, оно там прописалось всерьёз и надолго. Дальше — круче. Учёные не побоялись залезть глубже и разложить по полочкам наследственную активность иммунных клеток у пациента. Получили понятную картину: армия ликвидаторов (нейтрофилы и моноциты) готовы мчаться в бой на любой чих, но вот стратеги памяти (B- и T-клетки) — ушли в тень, явно не до подвигов. Получается, организм работает будто в режиме постоянной тревоги, забыв, что враги иногда бывают разные и их можно различать. Но настоящий цирк (в хорошем смысле) начался, когда кровь пациентов превратили в мини-мозги — «органоиды». Из клеток крови вырастили трехмерные шарики — кусочки нервной ткани с ДНК самих больных. Оказалось, что у депрессивных эти «мозги в пробирке» растут так лениво, как будто их с самого начала лишили всех перспектив. Стоило подбросить стресс-гормон по типу кортизола (а-ля работа или семья), как здоровые органоиды держались бодрячком, а вот генетически уязвимые — сразу начали растворяться, буквально погибая клетка за клеткой. Общий вывод: воспаление и стресс — не соседи, а дальние родственники, которые нашли общий язык в разрушении мозга. Примечательно, что эти белки (DCLK3, CALY, C5), вполне возможно, станут однажды биомаркерами в анализах крови — психиатрам уже снится момент, когда диагноз будет не загадкой с анкетами, а точным показателем. Однако радоваться рано: исследование прошло на небольшой группе женщин, а вырастить всем желающим собственный «мини-мозг» — дело затратное. Да и сами органоиды — это беззащитные младенцы без иммунной поддержки мозга. Так что пока ученые только сняли первую завесу с этой мрачной мистерии, но кто знает — быть может, это первый серьёзный шаг к тому, чтобы депрессия перестала быть для врачей территорией гадания на кофейной гуще, а пациентам не приходилось жить с тёмной меткой на душе.
Музыканты — люди, которые действительно видят музыку: почему у них синестезия встречается чаще?
Когда музыканты заявляют, что у них буквально "красная до" или "сине-зеленое фа-диез", не спешите вертеть пальцем у виска. Это не очередная выдумка для красного словца — просто у них синестезия встречается гораздо чаще, чем у обычных смертных. Новое исследование показало: среди музыкантов феномен, когда один орган чувств вызывает переживания, свойственные другому (например, звук вызывает ощущение цвета), встречается в 4-7 раз чаще, чем среди тех, кто в музыкальном бизнесе только на положении слушателя. По статистике, на одну тысячу не-музыкантов всего от 0,3% до 1,3% могут похвастаться специфическим "цветовым слухом". А вот среди тех, кто занимается музыкой профессионально или хотя бы зарабатывает на этом, таких цвето-звучальщиков уже от 1,3% до 7,3%. И если раньше звучать ярко считалось метафорой, то тут, извините, — чистая физиология. Исследование опубликовано в научном журнале Perception. Для тех, кто недавно изобрел колесо: синестезия — это неврологическое явление, при котором стимуляция одного канала восприятия автоматически включает другой, совершенно без спроса. Например, человек слышит шум и видит перед глазами фиолетовые разводы, пробует слово "апельсин" на вкус или располагает числа на воображаемой спирали вокруг себя. Интересно, что у каждого носителя синестезии подобные ассоциации стабильны на долгие годы. "До" всегда голубой, а понедельник, например, вечно стоит сзади слева. Серьезных неудобств это не вызывает, а иногда и находит применение — память становится цепкой, креативность растет. Генетика, похоже, не последний виновник этого банкета: синестезия порой передается по наследству. Если верить МРТ и прочим умным аппаратам, у синестетов чаще наблюдается повышенная "перекрестная болтовня" между отделами мозга, отвечающими за разные чувства. На арене, кроме цветового слуха (хроместезии), еще есть графемно-цветовая синестезия (буквы и цифры окрашиваются в головы), а также вариант, когда недели, числа или месяцы выстраиваются на своей воображаемой дорожке вокруг головы. Всё это обычно проявляется еще в детстве — и сопровождает до глубокой старости. В исследовании приняли участие 1003 человека из музыкальных организаций, университета Texas Lutheran University и через площадку Prolific. Кстати, музыканты — это здесь те, кто трудится в музыкальной индустрии или зарабатывает музыкой на хлеб. Остальные — простые работяги, радующиеся шалостям своей обычной психики. Исследование проводили Линден Уильямсон, Скотт Бейли и Джейми Уорд. Сначала участники коротко рассказывали о своих увлечениях и работе в креативных сферах, а потом указывали, встречается ли у них какая-либо форма синестезии. Если да — их ждал дополнительный тест: нужно было доказать, что это не блажь, а реальная особенность восприятия. В итоге к людям, знающим, как выглядит собственная "до" или "вторник" в цвете, отнесли 72 участника. Среди них оказалось примерно одинаковое распределение по возрасту и полу — чудес тут не случилось. Но вот по профессии удивить смогли музыканты: у них шанс встретить синестезию был в 4,4 раза выше, чем у простых смертных. Особенно ярко разницу видно по видам синестезии. Цветовой слух? В 4,2 раза чаще у музыкантов. Цвето-графемная магия, где буквы и цифры окрашены? Почти в 8 раз чаще! Спасация времени и последовательностей? В 3,6 раза они обходят не-музыкантов. Понятно, что если музыкальное воспитание — дело тонкое, то тут оно может раскраситься самыми неожиданными красками. Впрочем, у исследования есть ложка дегтя: всех потенциальных обладателей синестезии первоначально отбирали по принципу самовыражения. Если человек не подозревает, что его ментальные радуги — это не совсем норма, то он и в исследование не попадет. Зато теперь совершенно ясно: музыку не только можно услышать, но и увидеть. По крайней мере, если вы не зря таскали пианино в музыкалку вместо того, чтобы ковырять младшего брата на баяне.
Когда мозг расцветает под вечер: дневные капризы памяти и усталости
Ночь – время для крыс. День – для людей. Но вот что действительно удивляет: наш мозг решил пойти вразрез со всеми законами техники и ведёт себя не по часам, а по собственному «графику каверзы». Новое исследование группы японских нейробиологов из Университета Тохоку, опубликованное в журнале Neuroscience Research, выяснило, что мозг не так прост – его способность учиться и запоминать сводит на нет все наши банальные представления о том, когда оптимально грызть гранит науки. Вы думаете, мозг – это как компьютер, включил-поехал, результат всегда одинаков. Ну-ну. В отличие от усталого процессора, нервные клетки вашими командами не особенно впечатляются. Их работа – это суточный спектакль с замкнутым кругом метаболизма, гормональных качелей и давлением банальной усталости. Всё чуть проще у микросхем – им что светло, что темно, а вот у мозга своя атмосфера, управляемая циркадными ритмами, то есть биологическими часами, и меняющимся уровнем света. А как тут не вспомнить старое доброе «утро вечера мудренее»? Только вот мудренее наш мозг становится… под занавес активности! В ходе экспериментов над крысами (ну кто же будет ставить такое на людях!) выяснилось: когда крыса проводит всю ночь в поисках приключений, к утру (точнее, к их «рассвету», когда им пора спать) её мозг притормаживает. Учёные давали жителям лабораторий ощущать свет голубого оттенка (оптогенетика, если кому интересно — это когда нейроны делают чувствительными к свету, чтобы контролировать их вспышками лазера) – и ловили реакции через микроскопические электроды. Что видят исследователи? На закате, когда крыса только проснулась и бодра как студентка в начале сессии, мозг выдаёт концерт возбуждения – в этот момент интенсивность сигналов максимальна. Под утро, когда у крыс вся энергия потрачена на поиск содержания холодильника, – сигнал тухнет, словно праздник закончился. Причину искали в аденозине – веществе, которое растёт в мозгу по мере усталости. Чем больше просидел без сна, тем сильнее "тормозит". А если дать крысе блокатор аденозиновых рецепторов, то мозг тут же оживает и возвращается в форму. Тормозная жидкость мозга найдена! Но вот загадка: когда эти зверьки больше всего учатся? Не тогда, когда бодрость плещет через край, а аккурат к окончанию ночного марафона. Казалось бы, должны учиться, когда свежи, но… Усталый мозг вдруг раскрывает свои способности к долгосрочным изменениям и формирует новые воспоминания – эффект долгосрочной потенциации (этот термин стоит помнить: именно с ним связывается формирование памяти). Парадокс! Пока вы клюёте носом перед сном, ваша память работает лучше, чем после бодрящей пробежки. Для людей это значит одно: человеческий «рассвет» – это наши вечерние сумерки перед сном, когда организм готовится вырубиться, а вы – судорожно впихиваете шпаргалку в память. Аденозин у нас тоже поднимается к вечеру, и хотя вы уже устали, ваш мозг будто бы жмёт на газ – самое время учиться и укладывать информацию в долгосрочный ящик. Биологические ритмы как будто договорились – утром мозг как чемпион по реакции и вниманию, но к вечеру, когда кажется, что пора прекращать заниматься ерундой, он готов к мощной внутренней реорганизации: вот тогда-то и происходят ключевые изменения, связанные с обучением и памятью. Учёные осторожны и говорят: подождите плясать с учебниками всю ночь! Исследование ограничилось зрительной корой крыс, и пока непонятно – распространяется ли этот фокус на другие отделы мозга или у людей всё совсем иначе. Но если найдём такие же ритмы у человека, вот где настоящая революция в расписании для учебных курсов и реабилитации! Пока же можно лишь гадать, как умно распоряжается энергией наш хронически уставший мозг. Но утешает одно: если не удалось стать гением днём – оставь попытки на вечер. А если совсем не идёт – вини аденозин и циркадные ритмы, а не собственную лень!