Исследования по тегу #дети
Приглашаем вас в мир современных исследований, где ученые со всего мира ищут ответы на самые актуальные вопросы психологии.
В этом разделе мы собрали для вас реальные клинические работы, которые помогают разрабатывать новые эффективные методики поддержки и терапии.
Чтобы вы могли сами заглянуть «внутрь» науки, каждая работа сопровождается ссылкой на её полный текст — официальный документ или научную статью.
Это уникальная возможность не просто прочитать выводы, а изучить все детали проведенной работы.
Мы верим, что открытый доступ к знаниям помогает всем нам лучше понимать себя и окружающих.
Что общего у синтаксиса и йогурта: почему время для развития речи у аутичных детей утекает сквозь пальцы
Наука снова внезапно огорошила родителей: если вашему ребёнку диагностировали аутизм, у вас есть удивительно мало времени, чтобы научить его воспринимать сложную речь. Причём эта «песочница», в которой мозг ловит языковые навыки, у аутичных детей захлопывается куда быстрее, чем у их условно обычных сверстников. Вот тут бы хотелось сделать вид, что это преувеличение. Но не тут-то было! Диагноз не мешает малышу стартовать одинаково бодро: до двух лет дети с аутизмом развивают языковые навыки почти с той же скоростью, что и все остальные. А потом начинается чудесная гонка улиток: их темп освоения синтаксиса сносит на обочину примерно сразу после второго дня рождения. Экспоненциальное замедление так и подмывает добавить: готовьтесь, дальше будет только интереснее... или печальнее, тут уж как смотреть. Всё дело в изощрённой мозговой функции — так называемый Prefrontal Synthesis (предлобный синтез), когда голова склеивает из слов новые картинки. Не просто понял слово «собака», а отличил «собака укусила мальчика» от «мальчик укусил собаку». Кто бы мог подумать, что именно эти художественные упражнения мозга у многих аутичных детей тормозят на старте! Примерно 30-40% аутичных людей просто не осиливают такие тонкости: слова складывать могут, а вот порядок, отношения в фразе — уже совсем не тот уровень. Для них суть фразы теряется, и вся «магия» языка превращается в бессмысленный паззл. Учёных давно троллило: почему же так? То ли у этих детей есть пожизненное невидимое препятствие, то ли у них просто слишком короткая «климатическая весна», когда мозг как губка вбирает синтаксис. А может, дело в том, что медицина любит тянуть с диагнозом до четвёртого года жизни, когда поезд уже отъехал? Команда под руководством лекторя из Бостонского университета Андрея Вышедского решила копнуть глубже. Они накопали данные аж по 15 тысячам детишек с аутизмом и 138 их сверстникам без особенностей развития (масштабы внушают), плюс миллионы оценок из родительского приложения. Заметьте: чтобы попасть в исследование, родителям пришлось не полениться трижды оценить своего ребёнка минимум за полгода — что по меркам усталых родителей почти подвиг. Так вот, тестировали у всех не «угадайку слов», а именно умение собирать образы из словесных деталей — через анкеты на 20 вопросов о сказках, ролевых играх и всяких там предлогах. Затем вычислили «скорость обучения». И — барабанная дробь — у двухлетних аутистов скорость ничем не уступала норме (5,9 пункта против 6,1, если нужно точно). Но к семи годам нейротипичные дети (так называют тех, кто развивается без особых сложностей) держат марку стабильно. А у аутистов — всё тот же испытываемый всеми студентами спад: чем старше, тем медленнее и печальнее идёт прогресс. Фактически, уже спустя год-другой такие детки осваивают новые сложные фразы всё медленнее, а к подростковому возрасту догонять сверстников становится почти нереально. Картину портит и тяжесть диагноза: сильнее всего замедление начинается у детей с наиболее тяжёлыми проявлениями аутизма — уже с 1,4 лет. Умеренные случаи получают «отстрочку» до двух лет, а при лёгкой форме мозг не спешит сбавлять обороты аж до 3,2 лет. В общем, «завтрашний день» наступает стремительно и гонит вперёд, не дав толком споткнуться. Мораль истории беспощадна. Чем раньше родители понимают, что «перерастёт» не прокатит, тем больше шансов у ребёнка научиться разговаривать на равных. Надивились на очереди к специалистам до четвёртого года? Поздравляю, шанс был, но медицина и бюрократия всё испортили. Кто надеется, что после пяти можно научить ребёнка болтать как мастер по анекдотам, напрасно тешит себя. Вот вам сравнение: попробуйте выучить настоящий французский акцент после пяти лет — вот то же самое. Чем раньше стартовал, тем больше шансов ходить с «языковой осанкой» — хоть в обычной жизни, хоть на собеседовании. Конечно, исследование не идеальное. Никто не отменял родительский самообман: их опросы всё же не то же, что тесты у невролога. Но когда выборка больше 15 тысяч человек, закономерности становятся слишком очевидными, чтобы их игнорировать. Что делать? Организовать фестиваль раннего речевого развития. Развивающие приложения вроде MITA (Mental Imagery Therapy for Autism), сказки, ролевые игры — не скучные скучные играшки, а реальный шанс поймать искру в правильное время. По данным трёхлетнего исследования, такая терапия дала 2,2 раза больший рост языковых навыков, чем варианты «на авось». Всё это — не повод для паники, а напоминание: для развития сложных речевых навыков время утекает неумолимо. Зевнул сегодня — завтра уже язык с математическим выражением грусти. Вышедский с коллегами снова подтверждают: не всякая отсталость в речи — приговор, главное не проспать этот крошечный, как французский завтрак, пласт развития мозга. Пока ваши дети ещё хотят слушать сказки — ловите момент. Потом начнётся долгий путь «догонялок», где шансы догнать всё призрачнее. Решения? Оставьте надежду на чудо: только раннее, «бессовестно» интенсивное вмешательство. Томиться в очередях к психиатру и ждать официального вердикта? Похоронить дар слова, даже если он был бы. Вопрос не в том, будет ли чудо, а в том, успеет ли его зацепить ваш ребёнок в нужное окно.
Мамы с Марса, папы с Юпитера: у кого конфликт растет вместе с детьми?
Исследование, опубликованное в Journal of Social and Personal Relationships, с испепеляющей очевидностью показывает: когда наступает родительство, мамы и папы словно переселяются на разные планеты. Пока отцы рассказывают, что ссоры в семье будто бы сходят на нет по мере взросления ребёнка, матери фиксируют противоположную картину — конфликт в отношениях только крепчает. Учёные взялись за масштабное longitudinal-исследование семей из США, где родители с младенчества до четырёхлетия ребёнка добросовестно отвечали на одни и те же вопросы: как часто и по каким поводам ругаются? Темы опросника — от бородатой классики вроде денег, домашних обязанностей и родственников до святых скреп в стиле "проявление чувств" или, на минуточку, "другие мужчины и женщины". В студии участвовали 2 282 подарка судьбы под названием «полные семьи», где оба родителя — и мать, и отец — прописаны по месту жительства. Исследование шло три волны: первый раз, когда малышу 9 месяцев, затем в два года и финальный аккорд в 4 года. Оба родителя анонимно и независимо друг от друга делились тем, насколько часто они спорят по перечисленным темам. Картина вышла сюрреалистическая. Папы постоянно сообщали о снижении количества ссор: чем старше дитя, тем спокойнее атмосфера. Мамы, напротив, фиксировали эскалацию конфликтов по мере взросления ребёнка. Видимо, папины локаторы на бытовые бури настроены иначе: их больше тревожили деньги, уборка и вопрос, чья очередь мыть посуду. Мамы же чаще отмечали взлетающий конфликт по вопросам, связанным с воспитанием отпрыска. Отдельно исследователи проверили, как мамины и папины впечатления от домашних бурь влияют на социализацию и эмоциональное развитие ребёнка. Выяснилось: если мама фиксирует рост напряжения, ребёнок рискует получить бонус в виде пониженных социальных и эмоциональных навыков. Даже если учесть материальное положение семьи, пол ребёнка, братьев и сестёр и темперамент малыша на старте — тренд сохраняется и не думает сдавать позиции. А как же папы? Тут всё гораздо более загадочно: снижение конфликтов в их восприятии никак не связано с душевным развитием чада. Единственное — если отец с самого начала видит в семье поле боя, то у ребёнка в дальнейшем могут пробуксовывать социальные навыки. Но вот дальнейшее "потепление" климата значения не имеет. Теперь вопрос на засыпку: что делать с такими несовпадающими реальностями под одной крышей? Авторы исследования считают, что разрыв восприятия — не повод разводиться, а сигнал: стоит чаще обсуждать происходящее, чтобы не терять контакт не только с собственным ребёнком, но и с собственной семьёй. Если не давать конфликтам разрастаться, есть шанс не превратить детскую в полигон испытаний новыми родительскими неврозами. Есть и пара нежелательных новостей. Исследование фокусировалось в основном на белых семьях, причем более вспыльчивые мамы из исследования чаще выбывали, так что отчёт о реальном градусе разногласий может быть занижен. Вся эта история ещё раз напоминает простую истину: восприятие семейных драм у разных родителей нередко расходится. Но, как ни крути, особенно внимательными стоит быть к тем штормам, которые замечает мама — именно они сказываются на ребёнке сильнее всего. Исследование провели Qiujie Gong и Karen Z. Kramer, и, кажется, им теперь впору выпускать не только статьи, но и настольные игры типа "Угадай, о чём сегодня поругаемся". Все совпадения с реальной жизнью — не случайны.
Вышиванка против IKEA: Почему западная сдержанность давит на нашу склонность к красоте
Можно ли быть слишком цивилизованным, чтобы любить цветочки на тарелках? Группа исследователей во главе с Пётром Сороковским решила разобраться — и для этого отправилась не куда-нибудь, а сразу в Шотландию, Пакистан и глухие районы Папуа. Вот такой себе Евровидение среди кружев и листочков. На секунду вспомним: человечество уже десятки тысяч лет не может устоять перед соблазном добавить к жизни немного красоты — то бусики из ракушек, то финиковый орнамент на пещерных стенах. Зачем мы так? Кто-то говорит — ради статуса. Другие убеждены: это всё зашито в самой природной схеме человеческой эстетики. Третьи пускают скупую слезу по социализации и социальному сигналу: мол, хочешь показывать, что ты свой — украшайся как надо. Но вот незадача, век XXI, корпорация IKEA и ковровая бомбардировка "минимализмом": неужели наши вкусы поменялись до неузнаваемости? И что там с детьми, чья фантазия ещё не обложена каталогами шведской мебели и канцелярскими скрепками? Чтобы выяснить, кто на чьей стороне — орнамент или скука, собрали целых 215 пар родители-ребёнок в трёх странах: самой "западно-цивилизованной" Шотландии, средней по "степени западности" Пакистане и почти неискушённой западными веяниями Папуа. Для чистоты эксперимента демонстрировали две вещи — тарелки и рубашки: одна скучная, вторая украшена узором (то цветочек, то листик, то абстракция — нейтральнее только рай на Марсе). Ваша задача проста: выбери, что по душе. Всё, никаких подсказок. Пар подопытных много, но вывод — как обои в бабушкиной гостиной: виден невооружённым глазом. Самые ярые поклонники красивых вещей — папуасы: и взрослые, и дети "за" каждый третий лепесток. Пакистанцы немного сдержаннее, но тоже не прочь украсить быт. А вот шотландцы — настоящие спартанцы эстетики: чем проще, тем лучше, особенно взрослые. Хотя любопытно — шотландские дети едва ли не с пеной у рта отстаивают цветочки на тарелках и кокетливые рисунки на рубашках. Видимо, западная строгость приходит с годами и пониманием ипотечных процентов. Что тут можно сказать? Детям вообще всё побоку — их тянет к украшательству вне зависимости от того, продаётся ли в их селе диван Брунглиш. В Пакистане дети чуть-чуть опережают взрослых по жажде красоты, а в Папуа, кажется, даже в глубокой старости хочется жизни яркой. Самое забавное — даже в каждой семье вкусы схожи, особенно у детей и родителей. Но времена меняются: если в Шотландии старшие уже согласились жить белым по белому, то младшее поколение борется за право на цветы до последнего. В сухом остатке — истина стара как мир: тяготение к орнаменту сидит в нас на глубинном уровне. Культура и мода могут притопить это желание, засунуть его под замок, но до конца не убить. Фантазия, вышитая прямо в ДНК: нравится нам это или нет. Авторы исследования: Piotr Sorokowski, Jerzy Luty, Wiktoria Jędryczka и Michal Mikolaj Stefanczyk. Они проверили: даже если вас везде окружают ровные стены и монохромный текстиль, где-то внутри хочется добавить жизни — пусть даже в виде скромного цветочка на рубашке или золотого ободка на тарелке.
Волшебные мультики атакуют: на что на самом деле влияют сюжеты детских шоу
Зачем обвинять мультики в том, чего они не совершали? Пока родители бросаются делить детские мозги между губительной скоростью кадров и грохочущими звуками в очередной серии про жёлтых губок и летающие котлеты, наука невозмутимо поднимает бровь. Новое исследование (опубликовано в Journal of Experimental Child Psychology, между прочим) говорит: забудьте о темпе. Не монтаж убивает детские способности к вниманию и самоконтролю — всё это проказы фантастических сюжетов! Вечно встревоженные мамы и папы уверены: современные мультфильмы — это адовая мешанина взрывов, смен сцен и музыки, будто собранная на спор между диджеем и клипмейкером. Дети, мол, буквально тают от такой перегрузки: едва досмотрят — и в школу без фазенды внимания. К этой истерии подлила масла в огонь нашумевшая публикация 2011 года, где юные зрители "Губки Боба" проигрывали после сеанса в тестах на мозговую свежесть более вялых поклонников реалистичного "Каю". Но не всё так просто: сюжеты у этих двух мультиков — как небо и земля. Один — с ног на голову, где каждый второй герой нарушает законы физики, другой — занудно реалистичен. Может, дело вообще не в темпе? Вот на этот вопрос и решила ответить международная команда во главе с Эшли Хинтен из университета Окленда. Учёные поступили мудро: собрали все имеющиеся на эту тему исследования в одну большую статистическую кашу — метод называется метаанализ. Только такие масштабы позволяют отличать жареные факты от поп-корновых мифов. Хинтен и её коллеги ковырялись в данных 35 опытов — от грудничков до почти подростков, и разбили исследования на два лагеря: скорость смены кадров и фантастичность. Сначала взялись за темп: 19 исследований, больше тысячи четырёхсот детей. Пытались выяснить, устанет ли детский мозг от быстрого монтажа, и получится ли сдать тест после такого зрелища без подглядывания в шпаргалку. Оказалось, что нет — как бы резво ни бегали анимационные герои, на умственные способности скорость не влияет. Когнитивные ресурсы не улетучиваются, как зависть Хрюши к Степашке. А вот когда за дело берётся фантастика — забудьте о спокойствии. В 16 экспериментах с теми же детьми (на этот раз младше шести) проверили: если мультяшка плюёт на законы природы, готовьтесь к небольшой, но заметной "просадке" внимания и самоконтроля. Животные заговорили? Предметы летают? Магические превращения? После такой визуальной агрессии ребёнку может понадобиться пауза, прежде чем он вспомнит, где его носки или каким концом вставлять ложку в рот. Но эффект кратковременный — к счастью, память на магию улетучивается так же быстро, как и сюжеты детских шоу. Учёные объясняют это просто: мозгу приходится напрягаться, когда видишь что-то, чего в природе быть не может. А на банальный темп глаз уже натренирован — годами клипов и тиктоков! Можно с почти научной уверенностью сказать — современные дети уже закаленные к урагану визуального монтажа, но волшебство по-прежнему немного ставит их на паузу. Любопытно, что ни возраст, ни пол, ни продолжительность просмотра в целом не влияют на этот фокусный эффект. Одно небольшое отличие нашли только в создании когнитивных чудес: быстрая смена кадров может чуть больше задеть внимание и способность сдерживать импульсы, чем на что-то многосложное вроде планирования. Самое веселое — сильная разбежка результатов между разными опытами, то есть всё зависит не только от мультика, но и от сотни других неучтённых условий. Может, дело в том, кого кормят, когда Губка Боб прыгает по экрану? Авторы честно признают: все эти лабораторные эксперименты похожи на жизнь как стакан воды на океан. В реальности дети смотрят мультики куда дольше, да ещё и выбирают, что смотреть, и с кем — братьями, сестрами, агрессивно настроенными котами. Такая гулянка за экраном способна и сгладить вред, и усилить впечатления, которых у ребёнка потом хватит на целую школьную перемену. Резюмируя: не надо восклицать "Срочно прячьте Дисней!" — наука не железная занавеска. Исследование Хинтен, Скарфа и Имуты показывает — если вы хотите в чём-то обвинить мультики, делайте это с умом. Следите, что именно смотрят дети, и хотя бы иногда обсуждайте с ними увиденное. Тем более, что волшебство всё равно дольше пары минут в памяти не задерживается, а вот здравый смысл родителей — это куда более постоянный источник чудес.
Когда мозг включает скорость: как несколько миллисекунд решают, станет ли ребёнок читать, как Чехов или... ну, вы поняли
Что общего между мозгом бодрствующего школьника и коробкой передач в старенькой "Волге"? Оказывается, и то и другое может работать с задержкой — причем эта задержка и определяет, насколько быстро ты летишь по строчкам текста или спотыкаешься на каждом слове. Учёные из Стэнфордского университета, видимо, давно привыкли удивляться всему, что связано с человеческим мозгом, но даже им удалось найти новую загадку: они выяснили, что разница в считанные миллисекунды — то есть в доли секунды! — при обработке мозгом письменного слова может предсказать, насколько свободно ребёнок будет читать. Чем быстрее мозг "прощёлкивает" форму слова глазами, тем увереннее школьник разбирается в тексте. Если же нейроны думают дольше – готовьтесь к адским диктантам и унылой борьбе с "Муму". Появился новый способ щёлкать человеческим мозгом, как старым хронографом. Теперь можно с точностью до миллисекунды определить, насколько у конкретного ребёнка мощный чип внутри черепа — и, исходя из этого, прикидывать, стоит ли ему засучивать рукава на олимпиадах по литературе или срочно искать репетитора. Мозго-шпионаж происходил в одной из продвинутых школ Сан-Франциско, Synapse School, куда исследователи притащили свежеотмытые датчики ЭЭГ (это когда к голове на присосках прицепляют провода и пишут электрическую какофонию мозга). Всё шло в лучших традициях фильма "Назад в будущее": дети устрашенно мигали на быстро сменяющиеся слова, абракадабры и символические каракули, а учёные смотрели на волны и считали гармоники. Фишка в том, что их интересовала не просто скорость, а конкретная "кортикальная задержка" — это сколько времени проходит от того момента, как слово попадает в глаз, до того момента, как мозг понял, что это вообще слово. Измеряли эту задержку в разных режимах: когда на экране мелькали не только нормальные, но и выдуманные слова или псевдоалфавит. И — сюрприз! — задержка оставалась стабильной от задания к заданию и, оказывается, смотрится, как паспорт врождённой скорости обработки зрительной информации. Чем быстрее ребёнок "щелкает" словами на уровне мозга, тем выше у него баллы по тестам на понимание и скорость чтения. К тому же старшие дети бодрее младших — время отклика сокращается с возрастом. Даже интеллект вынесли за скобки: всё держится именно на умении мозга моментально схватывать зрительный образ. На закуску — ещё и пирамидка смыслов: оказывается, ключ ко всему – скорость чтения отдельных слов, а она уже тянет за собой всё остальное: фразу, абзац, а потом и длиннющую "Войну и мир" без запинки. Экономия когнитивных усилий, которой позавидуют даже роботы-пылесосы. Авторы честно признаются: никто не знал, получится ли отследить этот "автограф мозга" у каждого ребёнка лично — не получится ли опять шум и аццкий рандом? Но сигнал оказался как швейцарские часы: стабильно и без сюрпризов. Теперь, говорят, можно таких детей тестировать прямо между уроками физкультуры и ОБЖ. Впрочем, в каждой лабораторной сказке бывают нюансы: исследование всего лишь установило связь, но не доказало, что именно скорость делает из недочитателя будущего лауреата премии. Может, это практика чтения ускоряет мозг — а не наоборот? Они мечтают дальше тащить датчики в школы, смотреть не только на буквы, но и на реакции на лица, машины или ещё какие жизненно важные картинки. А ещё – докопаться, отличается ли этот "мозговой турборежим" у людей с дислексией, аутизмом и расстройствами внимания — вдруг это ключ к их загадкам? Самое неожиданное: учёные с энтузиазмом доказывают, что нейронаука и образование — это не пара немых рыбок в аквариуме, а потенциальный тандем для настоящих прорывов. Считаете сумасшествием тащить дорогое железо в школу? А вот Стэнфорд считает иначе — и уже публикует одну статью за другой. За всем этим балаганом стоит серьезная мысль: если мы научимся точно отслеживать, как мозг разгоняется при чтении, возможно, быстро поможем тем, кто постоянно висит на первой передаче. Миллисекунды решают, сколько романов человек захочет проглотить и не сломается ли морально на "Мастере и Маргарите" в седьмом классе. Авторы исследования: Fang Wang, Quynh Trang H. Nguyen, Blair Kaneshiro, Anthony M. Norcia и Bruce D. McCandliss — люди, которые явно не скучали на уроках литературы.
Почему дети обожают бояться: игра в страх как новый спорт
Страх, который веселит: почему дети с радостью выбегают навстречу монстрам Когда последний раз вы слышали детский визг? Нет, не от бабушкиного внезапного будильника, а от реальной радости с щепоткой паники, которую привыкли называть «развлекательным страхом». Оказывается, чуть ли не каждый ребенок с младенческих лет до подросткового возраста с неизъяснимым восторгом ищет способы, как бы пощекотать себе нервы, и находит их сами знаете где – от качелей и горок до хоррор-игр и страшилок. Исследование, опубликованное в солидном научном журнале по психиатрии и развитию детей, взялось выяснить: а не захотел ли кто-нибудь стать жертвой ночного кошмара по собственной инициативе, просто ради удовольствия? Спойлер: захотел. Маленькие любители атмосферы ужаса Ученые под руководством Михэлы Тэрану из университета Орхус (где, к слову, знают толк в скучающей зимней депрессии) решили опросить полторы тысячи датских родителей. Каждый должен был рассказать о своем ребенке — представляете, целый парад информационных резидентов от 1 года до 17 лет. Чтобы никто не блеснул невежеством, всех сперва научили отличать настоящий страх от развлекательного: в анкетировании разбирали ситуации — что страшно и весело, а что просто страшно. Опрос включал 19 видов активностей, связанных со страхом: от банальной догонялки на детской площадке до просмотра фильмов ужасов. Родителей спросили, нравится ли ребенку такая забава, как часто ребенок этим развлекается, с кем и где все это происходит. Цифры, которые не удивят — почти все дети любят пощекотать себе нервы Результаты были смешные и пугающие одновременно. 93% всех детей с удовольствием участвуют хотя бы в одном виде «ужасно веселой» активности. 70% делают это каждую неделю, 20% ежедневно. Хит-парад возглавляют любые качели, горки, карусели и аттракционы со скоростью и головокружением. Следом идут страшные фильмы и игры. А вот мазохистские и антисоциальные выходки (вроде детских «шуток» с болью или нарушением правил) популярностью не пользуются. Как изменяются страхи с возрастом Пока малышам больше по душе активные и физические страшилки — догонялки, придумывание страшных историй, игры в прятки — подростки все чаще залипают у экранов, смотря ужасы или гоняя монстров в видеоиграх. Главный рекордсмен по любви к острым ощущениям — аттракционы на высоте, скорости и глубине. Их не забывают никогда, но с каждым годом ходят туда реже. С кем весело бояться В раннем возрасте партнеры по страху — родители и братья-сестры, но чем ребенок старше, тем чаще компанию составляют друзья. При этом доля сольных погружений в страх тоже растет: подростки все чаще занимаются этим наедине. Данных становится меньше — родители всё чаще разводят руками: «Я, дескать, не в курсе». Чему учит развлекательный страх? Ученые решили не останавливаться на простом «ой, дети любят страшилки». Они предположили: такая тяга к управляемым ужастикам — способ натренировать эмоции, изучить пределы своих возможностей и не сойти с ума, когда по-настоящему страшно. Специально подобранная страшная история или игра становится своего рода тренировкой по выдержке и стрессоустойчивости. Вдобавок, совместный испуг сближает людей. Когда за спиной надежда на поддержку, даже масло под кроватью не кажется таким ужадным. Есть нюансы и мавки Конечно, нельзя обойтись без ложки дегтя: все данные собраны с глаз родителей, а дети, как водится, не горят желанием доносить взрослым о всех своих чудесных шалостях. Особенно когда речь идет о грехах против бытового спокойствия. Ну и Дания — тоже не вся планета: в других странах дети, может, вообще научились бояться весело по-другому. Ученые советуют вновь переспросить самих детей и не забывать про особенности других культур. Вместо вывода: чему нас учит детский страх Похоже, несмотря на все запреты и родительские брови домиком, дети будут продолжать искать свои маленькие ужасы. Всё новое на самом деле хорошо забытое старое: пока одни с пеной у рта спорят, вредны или полезны страшные мультики, другие на полную катушку испытывают на себе, как страх делает жизнь ярче. Вот вам и очередное доказательство: иногда лучше посмеяться над своим страхом, чем пытаться его запретить. Хотя бы потому, что завтра этот маленький визжащий монстр станет тем, кто рассказывает страшилки вашим внукам — и снова по кругу.
Бедность на экспорт: как разница в доходах буквально выравнивает детские мозги
Американская классика: нищета, мозги и дети Если вы до сих пор думали, что деньги — это всего лишь бумажки, а на мозги они никак не действуют, наука торопится вас разочаровать. Свежайшее исследование, опубликованное в солидном научном журнале Nature Mental Health, взяло и показало: в американских штатах, где разница между богатыми и бедными особенно ярка, у детей ощутимо отличается не только мышление, но и строение их мозга. Испытуемыми стали более 8 000 юных американцев в возрасте 9-10 лет (ну кто сказал «эксперимент на детях»? — тут всё по науке). Делали им не хирургические надрезы, а вполне безобидные МРТ и всякие психологические тесты. Особенно старательно сверяли снимки головы с картой того, насколько сильна в том или ином штате социальная яма между бедными и богатыми. То, что богатство плохо совпадает с счастьем, давно всем ясно — но теперь у нас есть снимки мозга в доказательство! Страна неравных возможностей: как живется мозгу в штатах, где у кого-то майбах, а у кого-то лапти Исследователи воспользовались уже классическим в экономике цифро-бирюлькой — коэффициентом Джини: 0 — все равны (как коммунизм мечтал), 1 — полная экономическая Олимпиада (разница максимальна). Сравнили: где этот показатель выше, у детей, оказывается, всякие важные участки мозга — те, что отвечают за решение задач, эмоции, внимание и восприятие мира — становятся как будто тоньше и мельче. Даже мозговые сети начинают разговаривать между собой страннее обычного. Например, зона погружения в себя (default mode network) и район, концентрирующийся на внешних задачах (dorsal attention network), словно живут в разных реальностях. И это ещё не всё. Когда ученые спустя полгода и полтора года повторили обследование, оказалось: у тех же детей мозг стал не только компактнее, но и веселее было им не особо. Нарушения настроения, проблемы с вниманием, поведение из разряда «не говорите мне, что делать!» — всё чаще у тех, чьи штаты славятся разрывом в доходах. Великое социальное равнодушие: почему мозг страдает не только у бедных Главный сюрприз — дело не только в том, сколько в семье денег или кем работает папа-мама. Даже если родители не совсем уж банкроты, сам факт, что вокруг полно людей с разным достатком, влияет на психику и структуру мозгов детишек. Получается, неравенство — это не просто скучная статистика для выпускников экономфака, а настоящий биологический злодей, становящийся между здоровьем и психикой подрастающего поколения. Учёные подчеркивают: их работа — не последний довод царей. Окончательно доказать, что именно неравенство доводит мозг до вынужденной стройности и тревожности, пока нельзя: слишком много ещё переменных. Ведь шалости неравенства ощущаются не только на уровне штата — важно и то, где находится школа, большой ли район и как делятся ресурсы среди соседей. Даже стресс не измерили напрямую — всё ещё впереди! Хотели бы повторить весь эксперимент где-нибудь в Великобритании, да и сравнить с другими странами тоже не мешало бы. Деньги — зло, судя по снимкам МРТ Самое обидное — ассоциации вышли заметные, но не фатальные: у всех детей отличия хоть и статистически значимы, но достаточно скромны, чтобы кто-то попытался их оспорить. Более того, изучали мозг в среднем по больнице — никакой роскоши анализировать левое полушарие отдельно от правого. И в итоговые показатели встроили целую солянку симптомов: здесь и тревожность, и расстройства внимания, и перепады настроения. Вы ещё спрашиваете, при чём тут общество? Вот вам мнение Катерине Пикетт из Университета Йорка и Викарама Пателя из Гарварда: неравенство — это не только о зарплатах, но ещё и о здоровье нации. Если не хотите, чтобы дети завтра смотрели на мир с тоской, как кот на пустую миску, подумайте, что пора решать вопрос справедливости. Потому что, как видно по мозгам, никакие семейные миллионы не спасут от воздействия окружающей социальной реальности. В общем, бедность — она даже тем, кто не беден, мозг укоротит. И если вас это не парит, то, может, пора пересмотреть вкусы к общественной атмосфере.
Когда таблетки страшнее депрессии? Почему дети мам на антидепрессантах оказываются обычными подростками
На дворе XXI век, а по поводу антидепрессантов в беременность до сих пор столько же страхов, сколько у средневековых жителей перед чёрной кошкой. Давайте разберёмся, стоит ли переживать, если будущая мама лечится от депрессии таблетками, или эти страхи — такие же мифы, как гремлины в микроволновке. Исследование канадских учёных, которому позавидовал бы любой аналитик Росстата, разложило по полочкам психическое здоровье 144 тысяч детей из Британской Колумбии (это такая прилично большая провинция в Канаде). Детей наблюдали с рождения и аж до подросткового возраста. Среди них почти шесть тысяч получили 'бонус' — их мамы принимали антидепрессанты во время беременности. Как итог? После всех замеров учёные не обнаружили, что у этих детей выше шансы стать мрачными грустняшками или беспокойными паникёрами. Некоторые цифры сначала пугали: мол, проявления тревог и депрессий у таких детей встречались чаще. Только вот если докопаться до сути, виноваты тут не таблетки, а гены и особенности семьи — сами мамы склонны к депрессии, а значит, и дети в группе риска. Как тут не вспомнить вечную фразу: “Яблоко от яблони недалеко падает”! Для чистоты эксперимента учёные сравнили братьев и сестёр — один родился при мама на антидепрессантах, другой — при трезвом разуме. И вот фокус: оба ребёнка были примерно одинаково склонны к тревоге и депрессии. То есть, не таблетки виноваты, а семейное наследство, атмосфера у телевизора и генетическая лотерея. Как проходят такие исследования? Детей проверяли в 5 лет с помощью методики под названием Early Development Instrument (если коротко — наблюдали, насколько ребёнок не плачет по малейшему поводу и не паникует перед лестничной клеткой). Потом смотрели, не обращался ли ребёнок за диагнозом к врачу, выросли ли тревожные дела в подростковость. Были опасения, что антидепрессанты во время беременности могут привести к дефициту внимания, аутизму и прочим неприятностям. Старые исследования наводили суету, но сейчас становится ясно: в большинстве случаев пугают не таблетки, а семейный антураж. Генетика и родительская тревожность оставляют куда более выразительный след на будущем ребёнка, чем какое-нибудь Sелективное ингибитирование обратного захвата серотонина (одна из популярных групп антидепрессантов, если что). Ещё интересная деталь — даже если мама забрасывала антидепрессанты ДО беременности, дети всё равно демонстрировали те же мятежные черты характера. Так что главное — это общий фон в семье, а не содержимое аптечки. Огромный объём данных, подростковая выдержка учёных, анализ братьев-сестёр — всё это показывает, что таблетки вообще-то не делают из детей чудовищ и невротиков. Гораздо важнее, что происходит в голове у родителей и каково это — расти в атмосфере постоянной тревоги. Так что если вы боитесь, что из-за лечения мама вырастит нового Шерлока с депрессией — расслабьтесь, великие детективы чаще всего не из пузырьков с таблетками появляются. Конечно, научные ребята не питают иллюзий насчёт точности своих данных. Учёт медикаментов — это только рецепты, а не факт приёма. А кому диагноз поставили неформально, по бумажке в поликлинике — тот и в статистику не попал. Есть нюансы, но тенденция не меняется. Что в итоге? Если мама решает принимать антидепрессанты, потому что альтернатива — погружение в пучину депрессии без спасательного круга, риски для ребёнка многим преувеличены. Не таблетки, а семейные традиции, мировоззрение и родительские генетические заморочки — вот что определяет судьбу будущего подростка. Так что — хватит стыдиться таблеток, хватит слушать тревожных знатоков с дивана. Главное — решать такие вопросы с толковым врачом, а не паникёрами из маминых чатов.
Загадка на миллион: смогут ли младенцы в два месяца узнать о своём «особом» будущем?
Новый рубеж или очередная утопия? Раннее вмешательство – священный грааль для родителей детей с аутизмом. Если вмешаться в первые два года, у ребёнка вырастет шанс завести друзей, семья будет меньше вешаться на люстре, а общий уровень счастья теоретически поползёт вверх. Но вот беда: диагноз «аутизм» в реальности ставится чаще после двух лет, а не тогда, когда это было бы действительно полезно. Да и даже лучших врачей спрашивать о риске аутизма для новорожденного как-то неловко – не принято пугать родителей перед сном. А что, если изобрести гаджет, который всем младенцам без лишних разговоров будет ставить галочку: рискует стать «особенным» или нет? Фантастика? Не так быстро! Уже в этом году стартуют масштабные клинические испытания устройства, способного отслеживать взгляд малышей и по нему предсказывать признаки аутизма. Безопасный сканер будущего Всё просто: ребёнку показывают видео с социальными сценами, а умная машина ловит, куда он смотрит – на глаза или, скажем, на подбородки, кружки и прочие не самые важные вещи. Исследования показывают: если малыш предпочитает рот чужим глазам и больше интересуется предметами, чем лицами, позднее диагноз аутизма становится вероятнее. Устройство, само собой, не бьётся током и не требует снимать штаны – оно неинвазивно, легко таскается врачами по кабинетам и обещает сделать скрининг максимально простым и объективным. Пока ещё это не диагноз – гаджет показывает только вероятность и не заменяет специалистов. Вопросы без ответов, которых становится больше Устройство обещает помочь в первую очередь тем детям, которых вследствие расовых и географических чудес медицины по традиции диагностируют позже всех. Его даже хотят включить в стандартные осмотры детей постарше – от полутора до двух лет. Но если машина работает для двухлетки и занимается гаданием по глазам шестимесячного, почему бы не начать тестировать младенцев с двух месяцев? Ведь всё, что нужно – это включить сканер и ждать ответа. Однако вас не покидает мысль: а что если ребёнок проходит тест и получает повышенный риск? Говорить ли родителям: «Поздравляю, ваш малыш потенциально уникален на всю голову»? И что, если это просто статистическая ошибка? Ведь спектр проявлений аутизма огромен, а надёжность таких гаданий пока не вразнос: положительный результат – ещё не диагноз. Да и что делать с этой новостью родителям – идти на раннюю терапию, покупать развивающие игрушки оптом или просто переживать впустую? Родителям дарят нервный срыв и новую статью расходов Если устройство будет доступно всем и каждому, неизбежно найдутся мамы и папы, которые, услышав про «риск», бросятся тратить все семейные накопления на терапию, даже если диагноз ещё не подтвердился (или вовсе не подтвердится). Привлечённые ранними результатами, они могут полностью перестроить бюджет и жизнь семьи, высматривая у малыша признаки аутизма с лупой в руке. Но вот неприятный поворот: даже ложноположительный тест может повесить на ребёнка и семью клеймо, особенно в странах, где диагноз аутизм до сих пор под запретом или считается чем-то вроде проклятия. Лекарств нет – но держитесь! Чуда не ждите: специальных лекарств от аутизма на сегодняшний день нет, а природа самого расстройства – тот ещё квест. Тем не менее, иногда пытаются лечить симптомы разными препаратами, включая психотропные, иногда даже у детей до двух лет – несмотря на то, что долгосрочные последствия ещё не изучены. Загадка для страховщиков и профсоюза родителей Если (о, ужас!) гаджет войдёт в повседневную практику, новый тест автоматически превратится из диковинки для учёных в предмет пристального интереса страховщиков. Будут ли страховые компании оплачивать такие тесты? Или терапии после предполагаемого "риска"? А, может быть, они начнут накладывать наказания на тех, кто не спешит проходить скрининг для малышей? История умалчивает. А если новое устройство покажет, что ваш ребёнок потенциально «не такой», а это попадёт в базу будущей школы или работодателя? Спойлер: приватность данных об умственном здоровье становится проблемой ещё до того, как закончит развиваться сам мозг. Идея будто бы хорошая – но последствия, как всегда, непредсказуемы Говорится: хорошее изобретение всегда приходит обставленным этическими минами и хаосом. Без серьёзной дискуссии и обсуждения последствия технологий можно запросто похоронить под кучей страхов и недоверия. Так что вопрос остаётся открытым: станет ли новый гаджет спасательным кругом или поводом для нового витка паники и очереди за таблеткой от совести?
Почему дети так плохо оценивают свой ум: эстонский эксперимент, который выбил почву из-под ног всем
Кто я? Какой я умный? – Спросите у эстонских школьников! Детская самооценка интеллекта – вещь столь же непредсказуемая, как и выбор школьной столовой. Большое эстонское исследование показало: пока вам не исполнилось десять, считать себя гением можно хоть ночью, хоть на уроке математики – к настоящему интеллекту это всё равно отношения не имеет. Что же, спросите вы, стало с этими детишками постарше? Вот тут начинается весёлое шоу. Ближе к десятому дню рождения маленький Homo sapiens вдруг начинает замечать, что ум – это не просто улыбка и умение не блестеть двойками. Самооценка начинает чуть-чуть приближаться к реальному IQ, но, как показали эстонские учёные, идеальной синхронизации так и не происходит. Тот, кто сильно верил в свою гениальность в семь лет, вряд ли станет Ньютоном к тринадцати. Как считали эстонцы Участие в эксперименте приняли тысячи эстонских школьников с 7 до 18 лет. Малыши умилялись трёхбалльной шкалой: "Я очень умный и всё понимаю сразу". Серьёзные подростки посматривали друг на друга с десятибалльной шкалой — от "Все умнее меня" до "Я тут вообще самый гениальный". Конечно, этого никто не говорил вслух — но что делать, если школьный анкетный квест обязывает! А чтобы весь этот балаган сравнить, учёные посадили детей за тест Raven (это такой международный и безъязыковой IQ-тест, где нужно разгадывать картинки и искать закономерности). Все результаты дружно пересчитали и поделили школьников по группам: заносчивые мечтатели, скромные реалисты и золотая середина. Дополнительно измеряли самооценку с помощью знаменитой шкалы Розенберга, чтобы понять, насколько любовь к себе влияет на ощущение собственного ума. Итоги: где реальность, а где фантазии Главное открытие: малыши, уверенные в своей гениальности, частенько получали худшие результаты в IQ-тесте. Самооценка и реальный интеллект у ребёнка до 10 лет — как две параллельные линии: вроде рядом, а вместе никогда. Но с переходом к двузначному возрасту (10+) самооценка начинает ползти к правде. На пике – у 11-летних – эта связь уже заметна (корреляция 0,41), хоть и не идеальна. Ну а дальше, внимание: к окончанию школы уверенность в своём уме снова отрывается от реальности! У выпускников совпадение между собственной оценкой и IQ почти исчезает, все увлечённо строят воздушные замки из "Я такой классный", а не из конкретных знаний. Причина? Общая самооценка и ощущение успеха в жизни становятся важнее фактических способностей. Психологи выяснили: для подростков чувство собственной крутости куда важнее реальных баллов Raven. Поэтому к двенадцатому классу уверенность в себе – лучший предсказатель уровня вашей самопровозглашённой гениальности, чем баллы IQ. Немного истории и фактов от старших товарищей Эстонцы с любовью относятся к измерению интеллекта – всё началось ещё до Второй мировой, когда директор школы Юхан Торк решил доказать: крестьянские дети – вовсе не глупее городских. Его работу быстро сожгли советские власти, но академические традиции выжили. В 90-х, когда Эстония снова стала самостоятельной, учёные, как археологи, восстановили старые исследования и провели эти грандиозные тестирования. Заодно они выяснили интересные детали, которые школьникам лучше не читать до выпускного. К примеру, если вы родились потяжелее (каждые 500 грамм выше нормы — это плюс почти балл к IQ), а ваша мама не курила при беременности, то математические перспективы заметно улучшаются. А вот если в юности дружите с неприятностями (увлекаетесь криминалом и не склонны к доброжелательности), то и баллы, и оценка у вас будут, мягко говоря, не очень. Великий финал: не верьте ни детям, ни взрослым — всем нужны тесты Профессор Аллик ясно дал понять: спрашивать у человека "Насколько ты умен?" — это не то же самое, что целенаправленно тестировать его интеллект. Мнение о себе зависит от миллионов факторов – от моды на скромность до банального плохого настроения. Большой эстонский эксперимент, ставший классикой психологии (и собравший почти тысячу цитирований!), показал: вера в себя — прекрасна, но если хотите знать, кто действительно умён – без теста не обойдётесь.
Дети-тестеры: Как марихуана в животе матери превращает мозг в казино с сломанным автоматом
Исследование с красивым и внушительным названием "ABCD" — не подумайте, речь не о первом уроке английского, а о масштабном проекте по изучению мозгов несовершеннолетних — неожиданно оказалось на передовой битвы с одним вечным вопросом: что будет, если во время беременности, вместо слушать Моцарта и гладить живот, мама решит скрасить вечер затяжкой марихуаны? Ответ — ничего хорошего, если верить данным очередной пугающей публикации в Biological Psychiatry. Попался тот самый вывод, которого все уже начинали бояться: если будущая мать балует себя каннабисом (по-русски — марихуаной), у ребёнка с утробы формируется реальный шанс стать чемпионом по психотическим "мини-симптомам". Это такие штуки, которые вроде бы не настоящая шизофрения с галлюцинациями и параноей, а их пробная демо-версия: услышать голоса, поверить, что соседи — агенты ЦРУ, или философски отстраниться от реальности. В подростковом возрасте такие психологические "флэшмобы" встречаются часто, но тут речь о том, что у потомков любителей травки все это встречается заметно чаще и интенсивнее. На фоне этого у подростков с внутриутробным каннабисным анамнезом мозг начинает удивлять ещё сильнее. Особенно страдает так называемый стриатум — участок мозга, который обычно отвечает за удовольствие и мотивацию (грубо говоря, отслеживает, стоит ли вставать с дивана ради очередного лайка или сладкой булки). Но вот незадача: в исследовании этот "центр награды" реагирует на обещание награды примерно как банкомат в день зарплаты — либо зависает, либо выдает отказ. Такой "тормознутый" отклик был особенно выражен у детей, которым в детстве досталось канабиноидов ещё до первого крика. В чём суть этих "психотических переживаний"? Это вроде бы не диагноз, а своеобразные психологические эффекты: ты вроде бы здоров, но иногда что-то слышится, кажется или мыслится слишком необычно. В большинстве случаев это временное явление, которое проходит вместе с подростковыми прыщами. Но если такие симптомы частые и приносят немало стресса, риск получить в будущем что-то потяжелее — вроде шизофрении или жёсткой тревожности — значительно возрастает. В списке факторов риска давно числятся гены, детские травмы, постоянные стрессы, и, конечно, всевозможные наркотики. Теперь сюда можно смело добавлять каннабис во время беременности. Команда во главе с Кэролин Амир и Кэрри Бирден именно так и предположила: если мозг подростка сам по себе любит закатывать представления, значит в мозговом отделе награды что-то идёт не так. Возможно, особенно ярко это проявляется, если до твоего рождения маме нравился западный стиль релаксации. Гипотезу проверили по всем научным канонам: тысячи школьников в возрасте 10 лет прошли шкалу психотических симптомов, а их мамы покаялись или не очень честно ответили о былых пристрастиях. Затем детишкам дали тест с поощрением (Мonetary Incentive Delay — простыми словами, отслеживали, как мозг загорается при ожидании сладкой пилюли, то есть награды), всё это посмотрели на МРТ и получили ожидаемую картину. У тех, кто познакомился с травкой ещё во внутриутробный период, мода на "психотические спецэффекты" оказалась заметно популярнее. Чем крепче такие переживания, тем вялее работал участок мозга, отвечающий за кайф от вознаграждения. Более того, оказалось, что именно этот "отмороженный" мозг в части удовольствий частично объясняет, почему подростки с подобной пренатальной историей чаще сталкиваются с необычными ощущениями и мыслями. В бонус к этому, такие дети для комплекта получали бонусные баллы по шкале импульсивности и мотивации к награде — проще говоря, повышенный интерес к азарту и меньший тормоз при принятии решений. Чего стоит фраза руководителя исследования: "Я была поражена, что даже с учётом всех возможных факторов эта история с каннабисом внутри живота всё равно продолжает работать. Так что связь не исчезает даже через годы после рождения!" Справедливости ради, учёные отмечают: пока что это только связь, а не приговор — никто не говорит, что каждый, чей мозг ещё эмбрионом подружился с ТГК, обязательно станет пациентом психбригады. Но проблемы могут выстрелить неожиданно. Планы у учёных наполеоновские: новые волны исследований, новые тесты, новые варианты анализа тех самых "каннабисных следов" — от дозы травы до маркеров в крови и нюансов поведения. Так что вечная сага "Кто виноват и что делать, если мама с косичком?" только набирает обороты. В целом же, если вы вдруг решили во время беременности устроить ребёнку "улучшенные" условия развития, вспомните: мало того, что у малыша может вырасти склонность видеть жизнь в панорамном безумии, так ещё и мозг решит устроить забастовку на попытку радоваться обычным вещам. Не лучший старт для взрослой жизни даже по меркам нашего смелого времени.
Иллюзия с точками: как наш мозг «превращает» два в одно и сходит с ума по мере взросления
Новое исследование на тему человеческих заблуждений показало: даже если вы взрослый, умный и умеете считать лучше калькулятора, ваш мозг с завидным упрямством будет подкидывать вам сюрпризы, достойные фокусника на детском празднике. Изучая так называемую «иллюзию связанности», ученые выяснили: как только две точки соединить линией, большинство из нас начинает настойчиво думать, что их стало меньше, чем если бы они болтались поодиночке. Эта оптическая ловушка появляется у детей уже в пять лет — и, что особо пикантно, с возрастом только усиливается. Выяснили этот парадокс преподаватели философии и психологии, вооружившись вопросом: как наш мозг вообще считает предметы? Неужели мы не просто складываем точку к точке, а занимаемся чем-то более изощренным? Эксперимент был прост, как инструкции к микроволновке: 43 ребенка от пяти до двенадцати лет и 57 взрослых разного возраста сидели за компьютерами, рассматривали облака синих точек, то объединенных линиями, то разрозненных, и пытались определить, где точек больше. При этом их строго предупреждали: линии — не в счет! Но что же случилось? Оказалось, что даже самые младшие участники склонны занижать количество точек там, где они соединены линиями — примерно на 3,4%. У взрослых эта иллюзия раздувается уже до 7%. Удивительно, но чем опытнее испытуемый и чем точнее его «числовой нюх», тем легче его уловить на этом фокусе. Да, у кого цифры во сне сниться начинают, те и попадаются чаще — вот уж комедия! По сути, мозг решает, что соединенные точки — это как три котлеты, спрятанные в один большой пирожок: ни о каком отдельном подсчете быть не может, вот и результат — искаженное количество. Ученые подозревают, что наш мозг оптимизирован на восприятие «границ» предметов: увидел что-то, что стало одним благодаря связывающим элементам — и пошел считать не элементы, а целые объекты. Такая оптика, хоть и работает на нас миллионы лет, в визуальных экспериментах превращает взрослого гения в статиста на раздаче бесплатных граблей. Особенный интерес вызвало то, что ранее считалось: чем младше ребёнок, тем сильнее он должен ошибаться. Но нет — чем старше тестируемый, тем успешнее мозг его разводит, и тем глубже он пал в иллюзионный капкан. Более того, даже суперкрутые счетчики — люди с идеальным чувством числа — попадаются на удочку сильнее остальных. Что из этого следует? Мозг не просто собирает площадь, плотность или подсчитывает общие поверхности: он буквально решает — это отдельные объекты или их уже слили в «комбайн». Сцена с точками становится театром абсурда, где соединённые пары постепенно исчезают из списка, а не соединённые – плодятся, как грибы после дождя. Правда, не обошлось и без оговорок: эксперимент проходил онлайн, а значит, кто-то смотрел в монитор, щурясь на пятнистый триллер со смартфона, а кто-то зевал за домашним рабочим столом. Проверить младенцев не получилось вовсе — они, в отличие от взрослых, просят не ставить им странные задачки и вообще предпочитают сосредоточиться на соске, а не точках. Зато стало ясно: склонность к «иллюзии связанности» — не недостаток, а признак оптимальной работы числовой системы мозга. Она, конечно, не делает никого умнее, но роскошно подбрасывает парадоксы даже профи в цифрах. Теперь исследователи надеются выяснить, можно ли натренировать свой взгляд и выйти из этого заколдованного круга или же мозг и дальше будет с легкостью превращать элементарную арифметику в магию — независимо от возраста, пола и количества съеденных в жизни точек.