Цель жизни — это, оказывается, не только высокопарный лозунг для выпускных сочинений. Свежие исследования показали: подростки, у которых есть осознанное направление, с гораздо меньшей вероятностью окунутся в пучину депрессии на переходе во взрослую жизнь. Наука говорит: если в юности удалось зацепиться за смысл — можно всерьез снизить риск получить "в придачу" не только грустное настроение, но и полный букет проблем со здоровьем и работой. Исследование опубликовано в солидном Journal of Psychiatric Research.
Промежуток между подростковым «вчера» и взрослым «завтра» — это та ещё полоса препятствий. Гормоны скачут, общество требует определиться: то ли рвать жилы ради ЕГЭ, то ли искать свое призвание, а может, сразу успеть обо всём и ничего не напортачить. Неудивительно, что на этом крутом вираже депрессии случаются чаще обычного: физические перестройки соединяются с прессингом социальной индустрии. Последствия очевидны: отношения трещат, продуктивность падает, риск заполучить хронические болячки растет.
Психологи давно ломают голову: как молодых людей от этого всего оградить? Тут в поле зрения и попадает тот самый "смысл жизни" — не из большой философии, а вполне себе измеримая штука. Это когда подросток не просто плывет по течению, а уверен, что его лодка куда-то всё-таки причалит.
До сих пор основные доказательства собирались на тех, кому под сорок и больше: у таких людей ощущение смысла как будто цементировало психику, ограждая от депрессии. А вот про тинейджеров точных данных было маловато.
Один из авторов свежего исследования, профессор медицинского колледжа при государственном университете Флориды (Florida State University College of Medicine) Анжелина Сутин, резюмировала: «Когда спрашиваешь людей, все считают, что чувство цели помогает быть психически стабильнее. Но вот чтобы цифры подтвердили — такого ещё не делали в переходном возрасте».
В этот раз ученые подняли данные масштабного лонгитюдного исследования Panel Study of Income Dynamics — это такой марафон по отслеживанию жизни американских семей и отдельных личностей. Из всего этого моря информации отловили ребят 17–19 лет, которые рассказали, насколько чувствуют цель в жизни.
Чтобы всё было по-науке, тех, кто уже страдал депрессией, отбросили сразу (не в обиду). Цель — разобраться: влияет ли именно свежеприобретённая осознанность на будущее настроение.
Финальная выборка — 2821 человек. За судьбами наблюдали аж десять лет, проверяя настроение каждые два года, пока испытуемые не доросли до 28. Почти половина девушки, неплохая доля — темнокожие и латинские представители, чтобы разнообразие было в порядке вещей.
Уровень цели в жизни выясняли просто: спрашивали, как часто в последнее время человек чувствовал, что его день прожит не зря — вариации от «никогда» до «каждый день». Депрессию же диагностировали по шкале психологического стресса Кесслера, где отмечаются шесть симптомов вроде тревоги, безысходности и ощущения, что всё даётся тяжело.
И вот результат, достойный вывода в заголовок: каждый дополнительный пункт по «осмыслению жизни» снижал риск депрессии почти на треть. Причём защита работала вне зависимости от пола, цвета кожи или уровня богатства родителей.
Даже у тех, кто в детстве уже сталкивался с психическими недугами, найденный смысл как будто включал режим "антидепрессант". Наука тут же обрадовалась универсальности — редкий случай, когда защита работает для всех, несмотря на любые стартовые условия.
Но почему внутренний компас так крут? Психологи объясняют это внутренним строительством: цель в жизни выполняет роль строительных лесов, не давая рухнуть в кризисах идентичности. У человека с целью стресс не превращается в Финляндскую войну, а становится топливом для новых попыток. Оказывается, здесь и способность эмоции держать под контролем не последнюю роль играет, и даже здоровье — как физическое, так и социальное (к целеустремлённым чаще тянутся, меньше одиночества, больше удовольствия в жизни).
Но — вечная ложка дёгтя! — учёные сразу предупреждают: чудес не бывает, причин у депрессии масса. Смысл в жизни — не кулон против всех бед, эффект есть, но назвать его громадным не получится. Да и наблюдение, конечно, клёво, но чтобы утверждать про прямую зависимость, нужно бы ещё и вмешаться специально — например, попробовать развить цель у подростков и посмотреть, что получится.
Так что без исцеления по фотографии, увы. Но вектор для работы понятен: поддержать молодых в поисках смысла — пожалуй, куда умнее, чем надеяться на чудеса фармакологии. А там, глядишь, и взрослую жизнь встретят не с потухшими взглядами, а хотя бы с любопытством.